К своему изумлению он увидел, что тот откинулся на спинку стула и спешно и тщательно исследует содержание маленького черного дневника.
д’Арно кашлянул. Полицейский взглянул и, встретив его взгляд, поднял палец, приглашая молчать.
д’Арно снова отвернулся к окну, и тогда полицейский чиновник заговорил:
– Джентльмены!
Оба они повернулись к нему.
– Очевидно, от точности этого сравнения зависит многое. Поэтому прошу вас оставить все дело в моих руках, пока не вернется мосье Дескер, наш эксперт. Это будет делом нескольких дней.
– Я надеялся узнать немедленно, – сказал д’Арно. – Мосье Тарзан уезжает завтра в Америку.
– Обещаю вам, что вы сможете протелеграфировать ему отчет не позже как через две недели, – заявил чиновник. – Но сказать, какой будет результат, я сейчас не решусь. Сходство есть несомненно, по пока лучше это оставить на усмотрение мосье Дескера.
27.
Гигант вернулся
Перед старомодным домом одного из предместий Балтимора остановился таксомотор.
Мужчина около сорока лет, хорошо сложенный, с энергичными и правильными чертами лица, вышел из автомобиля и, заплатив шоферу, отпустил его.
Минуту спустя, приехавший входил в библиотеку старинного дома.
– А! М-р Канлер! – воскликнул старик, вставая навстречу ему.
– Добрый вечер, мой дорогой профессор! – сказал гость, радушно протягивая ему руку.
– Кто вам открыл дверь? – спросил профессор.
– Эсмеральда.
– В таком случае она сообщит Джен о вашем приезде, – заявил старик.
– Нет, профессор, – ответил Канлер, – потому что я первоначально хотел повидаться именно с вами.
– А, очень польщен, – сказал профессор Портер.
– Профессор! – начал Канлер с большой осторожностью, старательно взвешивая свои слова. – Я пришел сегодня, чтобы поговорить с вами относительно Джен. Вам известны мои стремления, и вы были достаточно великодушны, чтобы одобрить мое ухаживание.
Профессор Архимед Кв. Портер вертелся на своем кресле. Этот сюжет разговора был ему всегда неприятен. Он не мог понять – почему. Канлер, ведь, был блестящей партией!
– Но, – продолжал Канлер, – я не могу понять Джен. Она откладывает свадьбу то под одним предлогом, то под другим. У меня всякий раз такое чувство, что она с облегчением вздыхает, когда я с ней прощаюсь.
– Не волнуйтесь, – сказал профессор Портер, – не волнуйтесь, м-р Канлер! Джен в высшей степени послушная дочь. Она исполнит то, что я ей скажу.
– Значит, я все еще могу рассчитывать на вашу поддержку? – спросил Канлер с тоном облегчения в голосе.
– Несомненно, милостивый государь, несомненно! – воскликнул профессор Портер. – Как могли вы сомневаться в этом?
– А вот этот юный Клейтон, знаете, – заметил Канлер, – он болтается здесь целые месяцы. Я не говорю, что Джен им интересуется; но помимо его титула, он, как слышно, унаследовал от отца очень значительные поместья, и не было бы странным, если бы он в конце концов не добился своего, разве только … – и Канлер остановился.
– Ой, ой, м-р Канлер, разве только что?
– Разве только вы нашли бы удобным потребовать, чтобы Джен и я, мы, повенчались тотчас же, – медленно и определенно договорил Канлер.
– Я уже намекал Джен, что это было бы желательно! – печально проговорил профессор Портер. – Мы не в состоянии больше содержать этот дом и жить сообразно с требованиями ее положения.
– И что же она вам ответила? – спросил Канлер.
– Она ответила, что еще ни за кого не собирается выходить замуж, – сказал профессор, – и что мы можем перебраться жить на ферму в северном Висконсине, которую ей завещала мать. Ферма эта приносит немножко больше того, что нужно на жизнь. Арендаторы жили на этот доход и могли еще посылать Джен какую-то безделицу ежегодно. Она решила ехать туда в начале будущей недели. Филандер и м-р Клейтон уже там, чтобы все приготовить к нашему приезду.
– Клейтон поехал туда? – воскликнул Канлер, видимо огорченный. – Отчего мне не сказали? Я тоже с радостью поехал бы и принял все меры, чтобы все устроить удобно.
– Джен считает, что мы и так уже слишком в долгу у вас, м-р Канлер, – ответил профессор Портер.
Канлер только что собирался возразить, когда раздались из приемной шаги, и Джен Портер, вошла в комнату.
– О, прошу извинить меня! – воскликнула она, останавливаясь на пороге. – Я думала, что вы один, папа!
– Это только я, Джен, – заявил Канлер, вставая. – Не хотите ли вы войти и присоединиться к семейной группе? Как раз была речь о вас.
– Благодарю вас, – сказала Джен Портер, входя и взяв стул, придвинутый для нее Канлером. – Я только хотела сказать папа, что Тобей придет завтра из колледжа и упакует книги. Очень бы я желала, папа, чтобы вы определенно указали, без чего вы можете обойтись до осени! Пожалуйста, не тащите за собою всю библиотеку в Висконсии, как вы бы потащили ее в Африку, если бы я не помешала этому.
– Тобей здесь? – спросил профессор Портер.
– Да, я только что говорила с ним. Он и Эсмеральда заняты теперь своими религиозными диспутами у черной лестницы.
– Ну, ну, – я должен еще повидать его, – крикнул профессор.
– Извините меня, дети, я на минуточку уйду, – и старик поспешно вышел из комнаты.
Как только он ушел настолько, что ничего не смог слышать, Канлер обратился к Джен Портер.
– Вот что, Джен, – сказал он грубо. – Долго будете вы еще оттягивать? Вы не отказались выйти за меня замуж, но и не обещали определенно. Я хочу завтра получить разрешение, и тогда, не дожидаясь оглашения, мы могли бы спокойно обвенчаться до вашего отъезда в Висконсин. Обвенчаемся без треска и шума; я уверен, что и вы это предпочтете.
Девушка вся похолодела, но храбро подняла голову.
– Ваш отец желает этого, – добавил Канлер.
– Да, я знаю.
Она говорила почти шепотом.
– Понимаете ли вы, м-р Канлер, что вы меня покупаете? – сказала она, наконец, ровным, холодным голосом. – Покупаете за несколько жалких долларов? Конечно, вы это знаете, Роберт Канлер! Надежда на такое стечение обстоятельств несомненно была у вас на уме, когда вы дали пале денег взаймы на сумасбродную экспедицию, которая чуть было не кончилась так неожиданно блестяще. Но если бы нам повезло, то вы, м-р Канлер, были бы поражены больше всех! Вам и в голову не приходило, что эта затея может оказаться удачной. Для этого вы слишком хороший делец. И не в вашем духе давать деньги на поиски зарытых в землю кладов, или давать деньги взаймы без обеспечения, если вы не имеете каких-нибудь особых видов! Но вы знали, что без обеспечения честь Портеров вернее у вас в руках, чем с обеспечением. Вы знали, что это лучший способ, не подавая и виду, принудить меня выйти за вас замуж. Вы никогда не упоминали о долге. Во всяком другом человеке я сочла бы это за великодушие и благородство. Но вы себе на уме, м-р Роберт Канлер! Я вас лучше знаю, чем вы думаете. Мне, конечно, придется выйти за вас замуж, если не будет другого выхода, но надо нам раз и навсегда понять друг друга.
Пока она говорила, Роберт Канлер попеременно то краснел, то бледнел, а когда она окончила, он встал и с наглой улыбкой на энергичном лице сказал:
– Вы меня удивляете, Джен. Я думал, что у вас больше самообладания, больше гордости. Конечно, вы правы: я вас покупаю и я знал, что вы это знаете, но я думал, что вы предпочтете делать вид, что это не так. Я хотел думать, что самоуважение и гордость Портеров не допустят вас до признания даже себе самой, что вы продажная женщина. Но пусть будет по вашему, деточка, – добавил он весело. – Вы будете моей, и это все, что мне надо!
Не говоря ни слова, Джен повернулась и вышла из комнаты.
Джен Портер не вышла замуж перед своим отъездом с отцом и Эсмеральдой в маленькую висконсинскую ферму, и когда она из вагона отходящего поезда холодно попрощалась с Робертом Канлером, он крикнул ей, что присоединится ним через неделю или две.
На станции их встретил Клейтон и м-р Филандер в огромном дорожном автомобиле, принадлежавшем Клейтону, и они быстро помчались через густые северные леса к небольшой ферме, которую девушка ни разу не посетила после раннего детства.