Валиен убрал костяшки от губ.
— Он не знал, что вы идете сюда?
Я пыталась оторвать взгляд от Селено, но не могла.
— Я ему не сказала, — тихо сказала я.
— Ты соврала, — заявил Селено. — Ты врала мне с момента, как пришла в мою комнату. Ты врала днями, неделями. Или дольше?
— Нет, — сказала я с пылающим лицом. — Я… старалась не врать тебе, Селено. Правда.
— Ты врала о метках. Ты врала о том, куда мы идем.
Я сглотнула.
— Да, об этом я соврала. Прости.
— Твоя мама знала? — спросил он. — Она тоже это задумывала?
— Нет, — сказала я. — Я ей не рассказала. Она бы не пустила нас, зная, что мы пойдем в неизведанные пути. Мне нужно было, чтобы она не шла с нами и не ждала нас.
Он прижался к подушке, лицо было напряжено от ярости.
— Что ж, я хотя бы не один.
— Джемма делала выбор из имеющихся вариантов, — холодно сказала Мона, ее одобрение задело мужа сильнее. Я опустила взгляд на пол, желая провалиться под него. — И это дало нам важный шанс — сесть и обсудить все лицом к лицу, обсудить настоящее и будущее наших стран, — она посмотрела на Селено. — Если, конечно, мы все готовы к этому.
Я не успела ответить, он посмотрел на нее.
— Не злите меня, королева Мона. Я устал от этого. Мы пытались мирно. Не из-за меня все провалилось.
— Из-за вас это было необходимо, — сухо сказала она. — Если я правильно вспоминаю, мирное на этом закончилось.
— Не я взорвал корабль! — гневно сказал он.
— Я о том, как вы убили обычного жителя, — парировала она.
— Хватит, — я вскинула руку. — Прошу. Есть много ошибок, и почти все сделало Алькоро. Я это знаю. Но вовлечена не только наша страна, и если нужно что-то сделать, мы не можем и дальше спорить о виноватых, — я посмотрела на Селено, его глаза блестели от злости. — Нужно принять, что мы устроили катастрофу в озере Люмен и Сиприяне, — я повернулась к Моне. — А ты должна понять, что в этом виноват не только Селено или я. Я не отказываюсь от долга за это, но то движение началось задолго до того, как Селено стал королем, — я указала на них. — Нам не остается времени на решения. Наш народ не будет сидеть в Алькоро, они будут искать нас, продолжать кампанию в Сиприяне. Мы можем хотя бы ради стран, ради нашего народа, оставаться разумными?
Мона резко вдохнула, не успела ответить, Селено вдруг пронзил тишину.
— Я хотел бы поговорить с моей женой, — сказал он. — Наедине.
Мона оглянулась.
— Мы только начали…
— Наедине, — повторил он.
Элламэй выпрямила ноги с взмахом бахромы, спрыгнула с края стола.
— Вам обоим лучше отдохнуть и поесть горячего, а потом мы продолжим, — она поставила у плеча Селено чашку, над которой работала. — Выпей это.
— Что это? — едко спросил он.
— Валериана и посконник, — сказала она. — Немного березовой коры и сассафраса.
— Валериана не работает, — сказал он. — Я говорил, что принимаю мак.
— А я говорила, что это кошмарно. Это одна из причин твоего ужасного состояния, если ты не понял. Так что выпей. Я узнаю, как там бульон, — она хлопнула Мону по спине, и та дернулась с возмущением. — Хватит хмуриться, идем. Мы не позавтракаем в солнцестояние, или я упускаю какую-то традицию Люмена?
Валиен кашлем скрыл улыбку, встал на ноги и прошел за женой из комнаты. Мона выпрямилась с недовольным видом, пока остальные поднимались. Она хотела окликнуть Элламэй, но Ро нежно взял ее за руку и прижал ее пальцы к губам. Она бросила на него стальной взгляд. Я заметила, что он слабо улыбнулся.
Она выдохнула.
— Я брошу тебя в озеро с остальными, — сказала она.
— Это будет жестокое ныряние за жемчугом, — ответил он, еще раз поцеловал ее пальцы и отпустил ее руку, а потом пошел за ней к двери. Он ткнул меня локтем, проходя мимо.
Остался только Кольм. Он выпрямил руки и встал с подоконника.
— Я читал вашу диссертацию, — сказал он.
Селено посмотрел на него, хмурясь.
— Тот телескоп, что вы придумали, — сказал Кольм. — Он правильно передает и цвет или только расположение тел?
Селено смотрел на него минуту. Что-то дрогнуло во мне — я помнила тот телескоп. Он месяцами делал его с инженерами. В ночь прорыва он не сомкнул глаз, он смотрел на все звезды на небе, поражаясь их новому виду через сильные линзы. Он сделал перерыв только на рассвете, и я чуть не падала ото сна. Я проснулась, а он был на коленях передо мной, просил выйти за него.
— И то, и другое, — сказал Селено. — Он был бесцветным.
— Я так и думал, — сказал Кольм и кивнул мне. — Так выглядело на иллюстрациях.
На моих иллюстрациях.
Мы смотрели на него, а он миновал кровать и пошел к двери. Он коснулся ручки.
— Погоди, — сказала я. — Кольм, нам стоит поговорить.
Он кивнул.
— Да. Но сначала поговорите наедине.
Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Повисла тишина на миг, и теплое воспоминание о ночи во дворе Селено медленно сменилось холодным узлом страха в желудке. С трудом я отвернулась от двери к нему.
Он все еще смотрел вслед Кольму.
— Это брат Моны? — спросил он.
— Да, — сказала я. — Один из двух.
— Он… — Селено покачал головой. — Отличается от нее.
— Да, — сказала я. — Почему ты прогнал их, Селено?
Он встряхнулся, словно вспомнил, что сделал. Он повернулся ко мне, сжав кулаки на одеяле.
— Ты еще и спрашиваешь? Джемма, что мы делаем в озере Люмен? Зачем ты привела нас сюда?
— Нам нужно время, Селено, — сказала я. — Чтобы подумать о Пророчестве. И место, чтобы принять решения без Прелата или совета, без мятежников, что тянут во все стороны. Мы не получили бы это в Алькоро. Даже если мы свергнем Шаулу, уйдут недели, а то и месяцы, пока наши солдаты уйдут из Сиприяна к Пароа. А с новым союзом, даже если мы поторопим их, соседи могут выступить против нас раньше. Нам нужно остановить обе стороны, но мы не смогли бы сделать это в Каллаисе или даже в Сиприяне.
Он прижал ладонь к глазам.
— И ты выбрала озеро Люмен? Место, что мы захватили, а потом проиграли отряду ныряльщиков с инструментами? место, где королева Мона Аластейр, — он махнул на дверь, — хотела бы повесить мою голову на пике самой высокой башни? Это не дружеская территория!
— Мона предлагала мне убежище, пока мы были в Сиприяне, — я старалась говорить ровно. — Я не могла принять это без тебя. Но я не знала, как привести нас сюда, пока мама не сказала, что пещеры ведут к озеру. Я мечтала попасть сюда, пока была в Пристанище. А потом… появился шанс осуществить мечту.
Он качал головой, уткнувшись лбом в ладонь.
— Да, мечта, пропитанная ложью. Ты врала, врала и врала мне все время, пока я рисковал всем, пытаясь понять, как тебя не повесить.
Я вспыхнула от обиды и гнева.
— Я тоже рисковала, Селено. Прости, что я думала, что ты подписал приговор о смерти, но я слышала это от Шаулы, у меня не было повода сомневаться. Ты злился на меня, и это было логично. И я попыталась действовать в интересах Алькоро, зная, что ты хочешь моей смерти.
Он долго молчал, прижимаясь лбом к ладони, а потом сказал, не подняв голову:
— Мулы.
— Мулы?
— Те, на которых мы ехали в гору. Они умрут от голода там. Ты подумала?
— Да, — сказала я. — Я их не привязывала. Надеюсь, они спустятся с горы.
Он выдохнул и протянул руку.
— Дай посмотреть карту.
Подавляя вину, которую я ощущала еще с комнаты с петроглифами, я отдала ему карту матери. Он развернул ее перед собой, тут же посмотрел на комнату с петроглифами.
— Ты нарисовала дополнительный проход, — сказал он, глядя на мою угольную линию там, где раньше путей не было.
— Если ты попросишь карту.
— Не знаю, почему я не попросил. Не стоило тебе доверять. Но я об этом не подумал, — он обвел мое предательство пальцем. — Ты поставила метки на стены.
Я сжала пальцами колени.
— Да.
Он покачал головой.
— Джемма, мы могли умереть там. А если бы выхода не было?