Появились статьи, которые давали понять, на какие силы собирается опереться Германия в войне против СССР. В прессе рекламировались статьи норвежского реакционного ученого Свена Гедина, который рекомендовал Германии решительнее браться за руководство всеми северными народами: в этом деле она может целиком положиться на Норвегию и Финляндию.
Но гитлеровцы и без подсказок Гедина знали, что Норвегия у них в кармане и что Финляндия в войне против СССР будет на их стороне. К этому времени они уже достаточно сумели опутать правящую верхушку Финляндии, которая и сама была не против снова поиграть с огнем.
После окончания «зимней войны» финны начали усиленно восстанавливать контакты с гитлеровскими властями, которые старались убедить их в том, что только с помощью германской армии они могут вернуть потерянное. Такие переговоры немцы вели в Берлине с «частными» финскими лицами и через посольские каналы. С финской стороны давали понять немцам, что они по-прежнему остаются их «братьями по оружию». Доказательства этого не заставили себя долго ждать. Летом 1940 года, несмотря на протест Англии, правительство Финляндии согласилось передать Германии 60% никеля, добываемого в Петсамо, в результате чего германская военная промышленность становилась независимой в потреблении никеля.
В политических кругах Берлина усиленно распространялись слухи о том, что с финской стороны добиваются встречи с Гитлером или Риббентропом. Но в это время гитлеровцы не могли еще открыто идти так далеко в своих отношениях с Финляндией, чтобы не вызвать преждевременно подозрений в Советском Союзе. Поэтому связи с Финляндией укреплялись под видом безобидных мероприятий.
В августе 1940 года в Хельсинки были проведены спортивные шведско-финские соревнования. Финляндский спортивный союз пригласил на эти соревнования германское руководство спортом, в состав которого были включены представители германского вермахта. В сентябре этого же года в Хельсинки состоялись спортивные соревнования между Германией, Швецией и Финляндией. Немцы произвели первую проверку поведения финнов по отношению к ним и остались довольными тем, как их там приняли. В журналистскую среду проникли сообщения и о том, что близкий к Герингу делец, некий Вельтиенс, побывал в Хельсинки и по поручению Геринга вел переговоры о продаже финнам немецкого оружия, а также оружия из складов, захваченных в Голландии и Бельгии. В августе в Берлин прибыла торговая делегация во главе с фон Фиандтом[33], который вместе с финским посланником Кивимяки вел переговоры с Риббентропом по вопросу о поставках оружия Финляндии.
С каждым днем все более становилось ясным, что Финляндия в своих военных планах делает открытую ставку на Германию. Немецкий посланник в Финляндии Випперт фон Блюхер, поддерживавший тесные связи с Маннергеймом, Таннером, Эркко и другими финскими сторонниками войны против СССР, то и дело появлялся в это время в Берлине. Видя податливость финнов, немцы официально поставили перед ними вопрос о том, чтобы им была разрешена транспортировка оружия в Северную Норвегию через финскую территорию. Воспользовавшись согласием финнов, немецкие военные транспорты прибыли в сентябре в город Вазу. Грузы были отправлены по назначению в Норвегию, но солдаты, сопровождавшие транспорт, остались на территории Финляндии.
Так началось официальное военное сотрудничество финских и немецких властей против СССР, хотя это и делалось под видом антианглийских мероприятий. Германия после создания военного плацдарма на южной границе Советского Союза — в Румынии — стремилась создать военную базу у северных границ СССР. В марте 1941 года появились сведения о достигнутой договоренности между Берлином и Хельсинки по вопросу создания в войсках СС финского батальона наподобие датского, норвежского, голландского, которые уже имелись к этому времени в этих частях. В Финляндии был создан специальный комитет по вербовке добровольцев. Немецких военных стало прибывать в Финляндию в таком количестве, что не было уже смысла скрывать их назначение. Они в спешном порядке строили дороги и мосты в восточном направлении, сооружали новую «линию Маннергейма» с учетом новейших достижений военной техники. В начале мая 1941 года в Финляндии была начата мобилизация. В это время в Финляндии, как говорили многие политики, уже больше полагались на Гитлера, чем на свой разум.
Гитлеровцы старались осуществить свои агрессивные планы и на Балканах как ступень для будущего похода против Советского Союза. Маскируясь дружбой с СССР, гитлеровцы ставили своей задачей захватить и подчинить Югославию. Однако они прекрасно знали о сильных антигерманских настроениях в Югославии, знали, что в случае насильственных мероприятий югославский народ нельзя будет заставить капитулировать перед Германией и что его трудно будет добровольно подвести к «тройственному пакту». В этом их убеждали антигерманские настроения югославских кругов в Берлине. Помнится мне одна сцена, разыгравшаяся между болгарским и югославским пресс-атташе.
В ресторане «Эспланада» происходило собрание журналистов. Я оказался за столом вместе с югославским пресс-атташе и пронацистски настроенным болгарином. Разговор зашел о немецкой политике в отношении Балканских стран и о поведении последних в случае, если немцы насильственно попытаются вторгнуться в пределы этих стран.
Пресс-атташе посольства монархической Болгарии заявил:
— Если немцы вторгнутся в пределы Болгарии, болгары не будут оказывать сопротивление. Да, я уверен, — сказал он, обращаясь к югославу, — что и в Югославии будут приветствовать немецкие войска.
Югослав резко ответил на это:
— Да, мы будем немцев встречать, но только пулеметами!
Перед немцами встал также вопрос, как будет себя вести население Болгарии в случае немецких требований присоединиться к «пакту трех». Гитлеровцы не могли сбросить со счета дружественные настроения болгарского народа к русским. Газета «Фёлькишер беобахтер» как-то писала: «Болгария экономически более тесно связана с Германией, но душа болгарского народа принадлежит России».
Но гитлеровцы как раз рассчитывали на свои связи с теми болгарами, у которых не было этой «души», а именно с царем Борисом и его министрами, такими как Филов, Попов и др. Царя Бориса немцы неоднократно приглашали в Берлин и обхаживали его. К этому времени распространились слухи о том, что Болгария намеревается присоединиться к «пакту трех», что Гитлер где-то на юге Германии тайно встретился с царем Борисом, чтобы не вызвать резкой реакции у болгарского населения и со стороны СССР.
Из болгарского посольства с одобрения немцев усиленно начинают распространяться сообщения о том, что между Германией и СССР распределены сферы влияния в Европе и что Советский Союз одобрит вступление Болгарии в «тройственный блок». Но у правящей монархической болгарской верхушки не было уверенности именно в таком поведении СССР. Болгарские дипломаты в Берлине были сторонниками того, чтобы связать судьбу Болгарии с гитлеровскими авантюрными планами, но, зная, что совершают преступление перед собственным народом, они испытывали некоторую робость перед мыслью, как бы эта их политика не вызвала открытой реакции со стороны Советского Союза. Они все еще пытались, как я в этом убедился, скрыть свое раболепие перед Германией.
В марте 1941 года немцы организовали ярмарку в Лейпциге. Был там и наш павильон. На открытие были приглашены торговые представители ряда стран, в том числе и представители СССР. В это время в Берлин прибыли писатель Евгений Петров и корреспонденты ряда советских газет. 1 марта мы все отправились в Лейпциг. Жизнь в городе со времени моего последнего посещения полгода назад существенно изменилась в худшую сторону. Продовольственные магазины стояли пустыми, даже очередей не было, так как хозяева магазинов заранее известили жителей о том, что в этот день не ожидается привоза продовольствия. На улицах не было, как прежде, лотков с сосисками. Мы попробовали зайти в ресторан, чтобы перекусить, но были разочарованы, когда нам заявили, что мясных блюд нет. Мои товарищи оказались в затруднительном положении и в том отношении, что нигде нельзя было достать папирос.
33
Фон Фиандт — бывший директор Финляндского банка, теперешний председатель общества «Финляндия — ФРГ».