Прямо перед нами мой земляк Пишта Месарош. Он залезает в плавающий бронетранспортер. Вслед за ним в машину садится и командир подразделения.
Ревет мотор, и бронетранспортер медленно спускается к воде. Месарош прибавляет газу, и машина, разрезая носом воду, въезжает в реку. Водитель включает гребные винты. Машина вздрагивает и неожиданно останавливается. Мотор все еще ревет, но бронетранспортер не двигается с места.
С берега дают советы, которые Месарош едва успевает выполнять, однако машина по-прежнему на месте.
— Зацепляй трос, будем тащить тебя на берег! — распорядился командир.
Месарош вылезает из кабины и смотрит на воду. Для того чтобы зацепить трос, нужно прыгнуть в воду, а она холодная! Что делать? Месарош, не раздумывая долго, прыгает. Погрузившись по пояс, он прикрепляет трос. Все тело пронизывает холод.
Он снова забирается в кабину и, сев за руль, помогает тягачу вытащить бронетранспортер из воды.
Месарош вопросительно смотрит на командира, который, опередив его вопрос, говорит:
— Поехали! Попытаемся еще раз!
Месарош включает зажигание. Мотор заводится с первого раза. Машина плавно ползет в воде, но снова застревает на мелком месте. С берега летят замечания, и довольно-таки едкие, но водителю ничего не остается, как молча сносить их. Тут уж ничего не поделаешь.
Проходит еще несколько минут, пока машина съезжает с мели, выплывает на середину реки и направляется к противоположному берегу. И вдруг мотор снова глохнет. Пока удается запустить его, машину сносит к понтонному мосту, который наводят через реку. К счастью, перед самым мостом машина снова садится на мель.
Солдаты почем зря ругают водителя. Другие бронетранспортеры уже форсировали водную преграду, а этому никак не везет. Раньше все шло как нужно, а теперь — на тебе!
Месарош ждет, когда за ним пришлют тягач. Ему стыдно перед солдатами, но не за то, что заглох мотор, а за то, что вчера он отказался идти с ними на переправу, ведь его звали…
Когда машину вытащили на берег, командир экипажа приказывает:
— Заводи — и на мост!
— Товарищ командир, разрешите еще раз попробовать через реку? — робко проговорил Месарош.
— На мост! — строго повторяет командир, хотя злости в его голосе совсем не чувствуется. Он лучше других видит, как старается Месарош.
Танк, обеспечивающий переправу, выдвинулся вперед. Командир закусил губу. Пора бы уже вводить в бой и остальные танки. Но он промолчал.
«Интересно, что они могут сделать отсюда? — подумал командир. — Бой вон где идет, а они тут торчат». Подождав немного, он сказал одному из своих посредников:
— Посмотрите, почему застряли танки.
Посредник исчез, а когда вернулся, доложил:
— Заканчивают проверку, этого требует инструкция.
— Да-да, конечно: все же танки будут форсировать реку под водой, хотя река и не так глубока.
Артиллерия в этот момент перенесла огонь в глубину. И вдруг взревели моторы танков. Первый из них пополз в воду, следом за ним — другие. И вот уже первый танк благополучно карабкается на противоположный берег, второй, третий…
«Выправилось дело…» — думает командир.
Но танки — это еще только начало. На тот берег необходимо переправить всевозможную технику, и переправить по понтонному мосту.
Какой-то капитан умело направляет на мост машины, руководят переправой.
Вот к мосту подъезжают зенитчики, недоверчиво осматривают его.
— Рискованная переправа… — произносит офицер-зенитчик. — Ну, пушки еще как-нибудь переправим, а вот локаторы…
Командир качает головой и отвечает:
— Смотрите, вам виднее, только не забывайте о том, что идет «бой»!..
Они-то не забывают, и потому вслед за пушками на мост выезжают машины с локаторами.
Командир доволен, он улыбается. «Разумеется, все можно переправить. Что же это за учения, если мы не сделаем всего того, что в состоянии сделать?..»
И мы с командиром переправились на противоположный берег. Наша машина въехала на холм, возвышающийся над местностью. Поле боя видно как на ладони. Если до этого стреляли в основном из пехотного оружия, то теперь в бой вступили и пушки.
Командир, прислонившись к борту машины, наблюдал за ходом боя. Гигантское облако пыли и дыма висело над полем.
Солнце светило командиру прямо в глаза. Натянув на лоб фуражку, он поднял к глазам бинокль и, обращаясь к радисту, сказал:
— Вызови танкистов!
— Эстер, я Карней! Эстер, я Карней!..
Эстер отозвался.
— Почему остановились танки? — Голос командира был строг.
Ответа танкиста я не слышал.
— Оправдание вы всегда найдете, а мне важно, чтобы все танки вели огонь по «противнику»!
Командир посмотрел на разостланную на снегу карту и, словно для себя, сказал:
— Теперь пора вводить в бой второй эшелон!
Немного подождав, он оглянулся назад, но ничего не увидел.
«Ничего не понимаю, — подумал он. — Майор Чати — опытный командир, так почему же он там тянет?..»
Командиру хотелось отдать приказ, но он не стал этого делать. Майор Чати сам должен сделать это. Так будет и в настоящем бою. Командир нервно сжимал рукой кожу сиденья. Беспокойство его росло с каждой минутой. По радио он поднял подразделения.
— Ну наконец-то! — радостно воскликнул он, увидев, как справа от нас появились танки. — Так, так! Давайте, ребятки, давайте! — Однако через минуту лицо его снова помрачнело: пехота спешилась слишком рано. Дальнейший успех «боя» теперь целиком зависит от того, не будут ли допущены грубые ошибки.
Затем взгляд командира замер на целях «противника». Времени осталось мало: минут двадцать — двадцать пять. Самое трудное уже позади.
— Поехали! — говорит командир.
Куда ехать, мне говорить не нужно, я и сам хорошо это знаю. Спускаюсь в лощину. Командир отдает приказ радисту:
— Произвести пуск ракет!
Я с облегчением вздыхаю. Заметив это, командир улыбается и говорит:
— Не радуйтесь, это еще не конец!
«Вполне возможно, — думаю я, — но долго «бой» продолжаться уже не может».
Вскоре мы останавливаемся, поджидая офицера связи, и он не заставляет себя долго ждать. Еще издали докладывает:
— «Противник» уничтожен! — Развернув огромную карту на радиаторе машины, он показывает рубежи, цели и дает пояснения.
Через несколько минут рядом с нами, скрипя тормозами, остановился газик, из которого вылез покрытый пылью замполит.
— Действия частей похожи на действия в обстановке, приближенной к боевой, — говорит он.
— Приближенной к боевой… Сейчас только это и слышишь, — с улыбкой отвечает командир. — Жаль, что на это ссылаются и те командиры подразделений, которые отстали. А обратите внимание на наступление… Сейчас оно набрало темп, но в более серьезной обстановке нас не устроило бы ни охранение, ни разведка.
— Ну, не так уж все и плохо, — замечает замполит. — Подразделения вышли на намеченный рубеж, стрельба велась эффективно.
— А я несу полную ответственность и за действия тех подразделений, которые действовали неважно и не выполнили указаний штаба!
— Задача оказалась им не под силу, — пытается защищать отставших замполит.
Командир задумчиво смотрит на солдат, которые садятся в машину, чтобы продолжать преследование отходящего «противника».
Солдаты устали, и командирам приходится поторапливать их окриками.
— Садись в мою машину, — предлагает командир замполиту.
Мы трогаемся и едем вслед за наступающими войсками.
Солдатам эта переброска на пользу, хоть отдохнут минут двадцать. А командирам и сейчас отдыхать некогда: нужно правильно организовать преследование…
Вскоре мы снова останавливаемся. Командир, разостлав на коленях карту, говорит радисту:
— Вызовите мне Эстера!
А Эстер уже и сам докладывает обстановку. Выслушав его, командир отдает последнее распоряжение.
Издалека доносится гул моторов.
Я смотрю на командира, положив правую руку на ключ зажигания. Жду его приказа.