— Почему бы тебе самой не взять эту штуку?
— Ты видишь у меня карманы? — саркастически вопросила девушка.
Я обратил внимание на одежду девушки. Бывает такое, что когда долго знаком с человеком, уже не обращаешь на то, как знакомый одет, по крайней мере, с парнями такое сплошь и рядом, что неимоверно бесит девушек. Ну что поделать, если природа нас сделала такими. Элизабет была одета легко: средней длины синяя юбка и белая блузка. Естественно, никаких карманов там и в помине не было, а вездесущая женская сумочка, похоже, была забыта дома. Вещи Хоук складывала в коробку с расширением, когда-то зачарованную мною. Я же был одет в шорты и гавайскую рубашку с короткими рукавами, а для своих вещей взял сумку с расширением.
В сумку с расширением я не стал пихать пробирку, поскольку там она может затеряться, поэтому недолго думая положил её в единственный нагрудный карман рубашки.
Наконец, сборы подошли к концу.
— Лиз, домой?
— Надо вещи отнести, — ответила она. — Но я бы лучше ещё кружечку пива выпила, а то от гулянок ещё не отошла.
— Тогда предлагаю попросить Тимми перенести вещи и при помощи феникса телепортироваться в магический квартал Сиднея, а то боюсь, что после школьной недели я не готов к аппарации. Оттуда пешком можно дойти до неплохой пивной.
— Хорошая идея, — согласилась Хоук. — Твой феникс или мой?
— Всё равно.
Я по магической связи позвал домовика и феникса. Оба сразу же явились на зов. Феникс приземлился на пол лаборатории.
— Тимми, забери домой коробку и сумку.
— Так точно, товарищ хозяин, — ответил Тимми.
Он левитацией притянул к себе коробку с вещами Элизабет и мою сумку, после чего трансгрессировал.
— Курлы? — вопросил Птиц: «Птенчик, а от меня что надо?».
— Кур-курлы, — ответил я: «Перенеси меня и девушку на портальную площадку в магическом квартале Сиднея».
Мы с Элизабет встали рядом. Феникс резко взмахнул крыльями и взлетел. В момент, когда он завис над нашими головами, он в огненной вспышке трансгрессировал вместе с нами.
Мы оказались на портальной площадке в магическом квартале Сиднея. Я отпустил феникса, после чего мы с Хоук направились в сторону бара.
В баре мы заказали по кружке пива и закусок к напитку.
— Неправильный опохмел приводит к затяжному запою.
— Тебе не хватило школьной недели? — удивлённо спросила Хоук.
— Такое повторять я пока не готов, поэтому предлагаю остановиться на одной кружке.
Элизабет оценивающе посмотрела на ополовиненные кружки и на гору закусок.
— Не оставлять же закуски недоеденными, — сказала она. — Думаю, ещё одна кружка пива не повредит. В отличие от некоторых, я свою норму знаю.
— Эй! Что за инсинуации? Я тоже меру знаю. Это всё тот омлет виноват, кто же знал, что там окажутся неправильные грибы.
— Может быть, отомстим той ведьме, за то, что не предупредила о таком эффекте? — предложила Хоук.
— Ага, с помощью магии, — с сарказмом ответил я.
— Уменьшим, сделав крошечной, и будем гоняться за ней с пылесосом! — хищно улыбнувшись, произнесла Хоук. — Котята ненавидят это, думаю, ведьме тоже не понравится.
— Ничего себе у тебя полёт фантазии. Только магию нельзя применять подобным образом — это преступление.
— Жаль, — наигранно вздохнула Хоук. — Такая идея пропадает… Но если здраво посудить, то как бы она нас предупредила, если английскую речь не знала, а мы на местном языке не бум-бум?
— Я больше на Бали ни ногой.
— Забудь о Бали, — произнесла Хоук. Она насмешливо улыбнулась и перешла на шутливый тон. — Дедушка, скажи, когда ты решил на бабушке жениться?
— Ты с чего это решила себя бабушкой называть?
— Я не про себя, а про твою жену из прошлой жизни, — пояснила Хоук.
— А-а-а! Вот ты о чём… Когда узнал, что стану отцом.
— Классика жанра, — усмехнулась Хоук. — А о презервативах, так понимаю, ты в прошлой молодости ничего не знал?
— Презервативы в Советском союзе в начале пятидесятых годов? — саркастически вопросил я. — Ты ничего смешнее не придумала? Тогда было два способа предохранения: не заниматься сексом или вовремя вынуть. Последнее не всегда удавалось, так и образовывались некоторые семьи.
— А я-то надеялась на слезливую историю о любви, — сказала Хоук.
— Лиз, я что, похож на твою подружку, чтобы рассказывать слезливые романтические истории? Хочешь, расскажу забавную историю.
— Давай, — кивнула девушка.
— С презервативами в СССР было туго, поэтому спасались мы народными рецептами. Жена закапывалась кислым раствором, но лимон не всегда помогал. Выяснилось, что моя супруга беременеет на раз. На третьем ребёнке я понял, что сдохну на шабашках, если появится хотя бы ещё один. В Советском Союзе, презервативы появились еще в 1950-х годах и носили гордое название — «изделие номер два». Чтобы ты знала, изделием номер один называли противогаз. А все дело в плотности резины, из которой они были изготовлены, кстати, и то, и другое делалось на одном заводе. Чем выше номер, тем тоньше резина.
Элизабет усмехнулась и широко улыбнулась. Её глаза весело заблестели.
— Божички, я знала, что русские суровые, но чтобы настолько! — восхищённо радостным голосом произнесла она. — Но ты говорил, что презервативов не было…
— В СССР был серьёзный дефицит на многие виды товаров и средства контрацепции были одним из таких продуктов, которые купить было невозможно. Приходилось искать именно эти, страшно дефицитные тогда, презервативы, которые продавались по четыре копейки пара.
— Почему пара? — спросила Хоук.
— А чёрт его знает. Так вот, приходилось вместе с супругой их искать, а их нигде нет. Толстеньких, трескучих, вносящих сумбур в ночную жизнь… Рвущихся в самый ответственный момент… Но безальтернативных.
— Кошмар! — ужаснулась Хоук. — Хорошо, что у нас в Испании с этим всё было в порядке. Но я так понимаю, что это не вся история?
— Я только начал. Слово «презерватив» в нашей стране было неприличным, никогда вслух не произносилось, в доме мы «это» прятали в самые дальние места. Как-то наши нравственные до дремучести советские детки нашли тщательно сберегаемую заначку изделий номер два… Все запасы были надуты в качестве воздушных шаров и развешаны на люстре, к обморочной «радости» нас, родителей, вернувшихся с работы.
Элизабет звонко искренне рассмеялась.
— Тебе смешно, а представь, как нам с супругой было печально обнаружить такую судьбу дефицитного товара, — продолжил я, после того, как девушка отсмеялась. — Что делать? Секса хочется, а детишек больше не хочется. Позвали мы тёщу, чтобы за детьми присмотрела и пошли прогуливаться по городу, заглядывая в каждую аптеку. Идём с супругой, заходим в аптеку, а там… ОНИ! Лежат на витрине… Редкость невероятная.
Элизабет вновь засмеялась.
— Мы обрадовались, бегом к девушке на кассу. Начали выгребать все деньги, а их было очень мало, как раз до зарплаты три дня, а нам всегда нескольких рублей не хватало до конца месяца и приходилось у кого-то занимать. Выгребли мы все наши денежки, насчитали 1 рубль 70 копеек.
— Так мало? — удивилась Хоук.
— Я тогда не был миллионером, к тому же многодетная семья — это бездонная пропасть для любого количества денег. Мало! На эти деньги при должной экономии паре человек тогда неделю жить можно было…
— Гарри, не кипятись, — успокаивающе сказала Хоук. — Так что дальше?
— Что-что… Девушки в советское время были смешливые и диковатые, даже среди обученных фармацевтов. Я им говорю: «Девочки, дайте презервативов на сто шестьдесят восемь копеек!». А они как давай прыскать со смеху. Ротики прикрывают, краснеют, на меня смотрят как на быка-осеменителя. Они так развеселились, что на полусогнутых ногах убежали в подсобку, откуда донёсся громкий хохот!
— Ха-ха-ха! Я бы тоже рассмеялась, если бы кто-то пришёл с девушкой и попросил огромную кучу презервативов, — произнесла Хоук.
— Но это не всё. Из подсобки высовывались всё новые лица в белых чепчиках и халатах, эти розовощёко-белозубые девицы шептали: «На рубль шестьдесят восемь, А-А-А-А-А!». И смех сменялся восторженно-уважительным взглядом, направленным на меня. Я же от такого повышенного внимания растерялся и застыл каменным столбом возле прилавка.