— Воды-ы-ы… Пива-а-а-а…. Антипохмельного зелья и не шуметь!
Тимми беззвучно пропал и вновь появился. Прошло не больше пары секунд, как он вложил мне в руку стакан с водой, после чего вновь пропал. Как только я допил воду, Тимми вручил мне зелье, которое я мгновенно выпил, невзирая на отвратительный вкус. Зелье помогло, но даже оно до конца не убрало боль.
Я нашёл в себе силы сесть. От резкого движения закружилась голова.
— Хозяин Адамс, — пропищал домовик, — Тимми нужны деньги, чтобы купить пиво.
— Дай мою сумку.
Тимми подал мне сумку с расширением. Я достал оттуда пачку фальшивых стофунтовых банкнот и кинул домовику.
— Вон на диване галеоны, их тоже возьми. И ещё воды… Надо больше воды!
Тимми щёлкнул пальцами и на тумбочке появился графин с водой. После этого он пропал вместе с деньгами. Я присосался прямо к кувшину, выхлебав его до дна. Только после этого я почувствовал себя более-менее живым.
Чёрт подери, это была самая дорогая вода в мире. Пять тысяч фунтов за пару стаканов и графин. Но оно того стоило!
Примерно через минуту появился домовик, который держал в руках ящик пива. Он поставил пиво на пол, а деньги положил на тумбочку.
Я тут же выхватил из ящика бутылку, одним движением открыл пробку о подголовник кровати и присосался к живительному нектару. Остатки боли отступили на задний план, с каждым глотком окружение заиграло новые яркими красками, сразу захотелось обнять весь мир, поделиться со всеми счастьем.
— Тимми, спасибо! Это было божественно. Даже не знаю, чтобы делал без твоей помощи.
— Долг домовика служить своему хозяину, — радостно произнёс Тимми, пожирая меня влюблённым взглядом.
— Подожди, пока приведу себя в порядок и будем думать, как жить дальше.
Я принял душ, переоделся в чистую одежду, после чего почувствовал себя ещё лучше, чем прежде. Когда вернулся в спальню, то Тимми продолжал стоять на том же самом месте и ждал меня.
— Тимми, да что ты всё стоишь? Присаживайся, в ногах правды нет.
— Хозяин заботится о Тимми, — домовик расплылся в счастливой улыбке. — Тимми счастлив, что у него такой хороший хозяин.
— Ты мне лучше вот что скажи, Тимми, как быть дальше? Тебе ведь нужно помещение своё, во что-то завернуться, типа полотенца, есть и пить.
— Тимми надо очень редко совсем мало еды, которой с удовольствием поделятся другие домовые эльфы, — ответил домовик. — Тимми может жить у своих сородичей, как и раньше, но только пока хозяин учится в школе. Или же может жить, например, под кроватью хозяина.
— Я бы и сам смог жить под кроватью, но только если нет других вариантов. У нас же этих кроватей в два раза больше положенного. Меня больше волнует вопрос — не будет ли проблем со стороны администрации школы?
— Если домовик ведёт себя прилично, не нарушает правил школы, то он может прислуживать своему хозяину, — пояснил Тимми. — Но взрослые волшебники обычно запрещают своим домовикам помогать юным волшебникам, пока те в школе, чтобы не баловать. Но иногда бывает, что домовики приходят к студентам по зову, чтобы выполнить поручение.
— Смотри, какие дела, Тимми. У меня есть два дома, плюс у родителей есть свой дом. Но в одном доме живут обычные люди, мои родители тоже не волшебники, поэтому твой визит их напугает, а это значит, раньше Рождества к ним тебя не пристроить. Зато третий дом у меня пустует и на нём даже имеются маглооталкивающие чары. Вот в него ты как раз можешь поселиться. Ты же сможешь являться на мой зов? Это не будет сложно?
— Тимми сможет прийти, если хозяин позовёт. Но Тимми надо знать, где находится дом.
— А вот это уже сложнее. Ты карты читать умеешь?
— Тимми не умеет, — уши домовика обвисли, и весь он демонстрировал опечаленность этим фактом.
— А что вообще ты умеешь?
— Тимми умеет готовить разные блюда, перемещаться к хозяину или в места, в которых когда-то бывал, перемещать с собой большие грузы или живых существ, перемещать известные предметы к себе, перемещать по воздуху предметы, делать так, чтобы продукты не портились, становиться невидимым, а ещё может читать и писать на английском языке.
— А сколько тебе лет, Тимми, и сколько вообще живут эльфы? А то я слышал, что эльфу Блэков больше шести столетий.
— Тимми молодой эльф, ему всего тридцать семь лет, — ответил домовик. — Но я хорошо обучен и буду очень полезен хозяину. Домовые эльфы живут примерно пятьсот — семьсот лет, но если не будет волшебника или источника, который даст эльфу жизнь, то всего несколько месяцев.
— Значит, по меркам своего народа ты ещё юноша, а вот по меркам людей взрослый парень. Но карты читать не умеешь, чтобы найти мой дом. Значит, придётся тебе до Рождественских каникул пожить тут. Если поставлю кровать в одну из ниш, этого будет достаточно?
— Хозяин слишком сильно заботиться о Тимми, — радостно сказал домовик. — Тимми может пожить у сородичей, чтобы не стеснять волшебников.
— Ну что же, раз ты считаешь, что так будет лучше, да будет так. Только тебе понадобятся деньги на покупки мне разных вещей, если вдруг появиться такое желание, поэтому… Хм… А тебе же не в чем их носить. А что, если я зачарую сумку на расширение, и ты в ней будешь носить всё для меня необходимое? Это не будет считаться одеждой?
— Нет, хозяин Адамс, — ответил домовик, — это будет очень хорошо, Тимми сможет хранить много продуктов и вещей, чтобы накормить хозяина и сделать его жизнь комфортней.
— Отлично. Осталось только раздобыть что-то для зачарования.
Найдя в одном из мешков старую мантию без зачарования, перекроил её при помощи чар, превратив в смесь кошеля и барсетки с раздвижной горловиной, чтобы туда могли поместиться довольно большие предметы, и чтобы сумочку можно было надеть на пояс. Зачаровать сумку смог быстрее, чем сделать её, но из-за похмелья зачарование вышло слабеньким, примерно на десять кубометров, хотя сейчас мне по силам сделать пространство примерно в сорок кубометров.
— Тимми, это не одежда, а всего лишь сумка. Инструмент для твоей работы. Вручаю её под твою ответственность, используй с умом.
Когда вручил сумку домовику, тот засиял от счастья. Он с огромным трепетом повесил её себе на пояс. Я прислушался к ощущениям, магическая связь осталась не тронутой, следовательно, я не освободил домовика, как боялся. Домовик убрал в сумку деньги и имел невероятно гордый вид, словно он целый лорд.
Ну вот, я теперь официально стал рабовладельцем, но отчего-то ни капельки по этому поводу не переживаю. Раб, как их зовёт Гермиона, очень даже счастлив своему положению, я тоже счастлив. И как Грейнджер в голову пришло освобождать домовых эльфов? Я ведь ей прямо сказал, что они со свободой обретут смерть. Нет, я слышал, что философы считают высшей формой свободы смерть, но чтобы девочка-подросток желала смерти целой расе существ — это слишком жестоко. Что же там за зелья использует старшая Уизли, что они так по мозгам дают? Или это сама Гермиона такая упёртая и тупая. Про таких говорят: умная, но тупая. То есть, в каких-то областях такие люди блещут огромным талантом, например, талант Гермионы лежит в области поглощения больших объёмов информации и хорошей памяти, а вот то, как она себя ведёт — это тупо. Использовать машину времени, чтобы ходить на ненужные занятия, освобождать от придуманного самой собой рабства тех, кто в этом не нуждается.
Я понял! Гермиона Грейнджер жуткая расистка, как и та дамочка, что доимелась до меня на вокзале с запретом на слово «карлик». Она словно говорит эльфам, вы, конечно, маги, причём более могучие, чем люди, поскольку используете беспалочковую невербальную магию, а ещё живёте в разы дольше людей, но я считаю, что вы слишком тупы, чтобы понять, что являетесь рабами. Но вы не волнуйтесь, высшая раса вас защитит!
Я решил изобразить из себя мать Терезу, спасающую юродивых. Для этого загрузил пиво в сумку с расширением и отправился в поход по общежитию. Я стал заходить в каждую комнату, начиная от парней с пятого курса и заканчивая парнями седьмого курса. В каждой из комнат наблюдалась примерно одна и та же картина: несколько парней (два или три) лежат на кроватях с видом великомучеников. Конечно, картины не всегда были совсем одинаковыми, какие-то парни стонали, какие-то спали или пытались это делать, но одинаковыми были замученный вид и нереальный запах перегара в комнате, на который можно вешать топор. В нескольких комнатах парни были в компании девушек, вид которых был не лучше, чем у парней.