— И что твой отец?
— Он рвал и метал, жутко ругался, обзывая меня. — Драко поник, у него был жутко расстроенный вид. — Я никогда не видел отца таким злым. Потом я ему рассказал, что всё было подстроено близнецами Уизли, что они опоили бесполезного карлика, который из-за этого на меня напал. Отец предположил, что это всё интриги Дамблдора, который решил надавить на наш род и подчинить нас. Он хотел отомстить вначале тебе, но на меня стала давить клятва, поэтому пришлось отговаривать его от подобного шага, что мне удалось сделать с трудом, делая напор на то, что ты всего лишь бесполезный карлик, ставший инструментом в руках Уизли.
— Драко, ты же понимаешь, что попал в это положение исключительно благодаря своей глупости? Ты поставил меня в безвыходное положение, оскорбив при всех Грязнокровкой. За такое иные волшебники убивают, но тебе повезло, что под зельями я был неадекватным и раздражительным.
— И что теперь? Ты действительно собираешься оживить Тёмного Лорда? — Драко от подобной перспективы был в ужасе.
— Нет, что ты. Это я просто для острастки сказал, чтобы напугать тебя и развести на клятву. Уж больно не хотелось возиться с инсценировкой твоего самоубийства.
— Так ты мне соврал? — удивлённо воскликнул Малфой. — А то, что ты некромант?
— Драко, приказываю тебе никому и никогда не рассказывать об этом, никаким иным способом, даже в мыслях не выдавать всего сказанного мной. Ты меня понял?
— Д-да… — Драко затрясся от ужаса. Видимо, он подумал, что я действительно жуткий некромант. — Что теперь со мной будет?
— Мне рабы и власть не нужны, поскольку и без них неплохо живётся. Но ещё больше мне не нужны неприятности, которые ты бы мог создать. Поэтому вижу несколько путей. В первом варианте ты делаешь всё, чтобы держаться от меня подальше и держать как можно дальше своих прихвостней, родственников и прочих. Короче говоря, мы разбегаемся в разные стороны и забываем обо всём случившемся, как о страшном сне, после чего продолжаем жить, словно ничего не случилось. Второй вариант более мрачен. Ты затаишь злобу и захочешь отомстить, возможно, даже попытаешься обойти клятву, в таком случае я постараюсь отдать приказ, чтобы ты страдал до тех пор, пока не сойдёшь с ума подобно Лонгботтомам. Что выбрать решать тебе.
— И ты не воспользуешься своей властью надо мной? — удивлённо спросил Малфой.
— Нет. Ты мне не нужен и бесполезен. Мне плевать на власть и весь мир, только если нечто не затрагивает меня лично.
— Но мы, Малфои, богаты и влиятельны, — Драко фонтанировал недоверием, подозрительностью и непониманием. — Я единственный наследник рода. Неужели ты не захочешь обрести части наших богатств?
— Драко, я настолько богат, что если бы окружающие знали об этом, то завидовали бы чёрной завистью. Даже Малфои на фоне моего богатства покажутся кем-то вроде Уизли по сравнению с вами. А то, что я этого не демонстрирую… Конспирация! Вот такие вот дружочки-пирожочки. Ты не должен передавать этой информации никому.
— Я понял. — Малфой взирал на меня с недоверием. — И ты так просто забудешь обо всём? Дашь мне спокойно жить?
— Да.
— Я тебе не верю, но обещаю, что постараюсь держаться от тебя подальше и буду сдерживать друзей и родных от причинения тебе вреда, — сказал Драко.
— Этого достаточно. Живи спокойно, но не лезь в мои дела. Но есть один вопрос, который меня беспокоит — это близнецы Уизли. Именно они подставили нас обоих, создав существующую ситуацию. Я не знаю, было это шуткой, местью или приказом Дамблдора, решившего провернуть какую-то интригу, но Уизли это не должно сойти с рук.
— Они поплатятся, — зло произнёс Драко. — Отец обещал сделать всё, чтобы разделаться с этими рыжими.
— Хорошо. Я буду следить за развитием событий, но если у вас ничего не выйдет, то придётся нести возмездие собственными силами. Надеюсь, мы обо всём договорились?
— Да, — сжав зубы, скрывая кипящую в душе злость, ответил Малфой.
В этот момент за ширму зашла мадам Помфри, как только она преодолела пределы поля, создаваемого чарами, заклинание развеялось.
— Мистер Адамс, прошу вас покинуть палату, — сказала медиковедьма. — Мистеру Малфою необходим покой.
— Хорошо, мадам Помфри. — Я повернулся к Малфою. — Прощай, Драко. Я действительно не хотел устраивать с тобой потасовок и жалею о том, что всё так обернулось. Поскорее поправляйся.
— Век бы тебя не видеть, — тихо пробурчал Малфой, сверля меня взглядом, наполненным страхом.
Я усмехнулся и покинул палату.
К вечеру все отошли от пьянки, а некоторые даже продолжили праздновать.
В этот же день у чемпионов школ брали интервью, их фотографировали и осматривали волшебные палочки.
Студенты Шармбатона и Дурмстранга отбыли в свои школы, остались лишь чемпионы и директора этих учебных заведений.
Во вторник оказалось, что все факультеты лишились кучи баллов за массовые прогулы студентов старших курсов, особенно сильно досталось Пуффендую. Все старшекурсники имели вид свежеподнятых инферналов, некоторые были посвежей, это те, что в понедельник не пили, а некоторые засыпали на ходу и еле перебирали ногами. Если бы они при этом говорили: «Мозги», то были бы похожи на типичных зомби мирового кинематографа.
Начался обычный учебный процесс, я постарался отрешиться от случившихся неприятностей и снова усиленно занимался окклюменцией, анимагией и тренировал русские заклинания, не забывая учить обычные уроки и искать информацию о магических защитах жилищ волшебников.
Малфоя выпустили из Больничного крыла лишь через десять дней после того, как он в него угодил, что породило по школе волну слухов, будто карлик Адамс отделал его слишком сильно, при этом шёпотом добавляли, что ещё и незаметно наложил заковыристое проклятье. Естественно — это сказалось на популярности и влиянии Драко в худшую сторону. Старшекурсники Слизерина припомнили ему предыдущий залёт на прошлом курсе, но бить не стали. Малфой стал бы изгоем, если бы его род не был столь могущественным, но его круг общения сократился до Кребба, Гойла и Панси Паркинсон, которая осталось единственной из девушек, кто продолжил общаться с блондином.
Видимо, Драко решил принять к сведению наш разговор, и стал держаться от меня как можно дальше, избегая, словно прокажённого. При встрече он опускал глаза и прикрывался своими шестёрками, стараясь стать незаметным.
Обо мне же в школе пошли слухи, будто я не простой карлик, а новый великий волшебник, который лишь по какой-то случайности попал на Пуффендуй. Куча народа видела, как я беспалочковыми заклинаниями за мгновения обезвредил пару парней. Никто же не видел перстня-концентратора, оттого со стороны это действительно смотрелось круто. Взмах руки и пара парней валятся парализованными. Многие даже не услышали заклинаний, лишь единицы заметили шевеление губ.
В библиотеке постоянно можно было встретить Виктора Крама, читающего разные книги. Видимо на корабле делать нечего, из-за чемпионата он оказался вне учебного процесса, и развлекает себя как может. Из-за книжных полок за Крамом вечно подглядывали хихикающие девчонки, на которых болгарин старался не обращать внимания.
У меня же появилась новая головная боль под названием Грюм. Этот параноик после той драки в Большом зале стал выделять меня, он относился ко мне с некоей теплотой и гонял больше других. Мне приходилось на ЗОТИ выкладываться в два и даже в три раза сильнее прочих студентов. Я понимал, что со стороны ветерана-боевика подобное отношение можно считать проявлением симпатии, но от этого не становилось легче. Остальные дети наоборот, думали, что я чем-то не понравился Грюму, раз он меня так сильно гоняет. Но я прекрасно помнил то, что познал на опыте во время второй мировой — «тяжело в учении, легко в бою». Была бы у нас магия и такой наставник, то много хороших парней осталось бы в живых.
На одном из занятий по ЗОТИ я вымотался особо сильно, оттого плёлся на выход из класса самым последним.