Джастин улыбнулся и кивнул.
— Мы засовываем их в какой-то грузовик для оленей. Я не знаю, как их транспортируют, может куча людей с сетями ловит оленей за рога и ведут за собой… Мы берём оленей и поднимаем их на вершину Астрономической башни.
— Ха-ха-ха-ха, — Финч-Флетчли рассмеялся.
— Мы проверим, могут ли олени летать. Мы поднимаемся на вершину Астрономической башни и у нас там тысяча оленей, они пронумерованы сбоку: один, два, три… тысяча. У нас есть парень с Райвенкло, который регистрирует результаты эксперимента. И ты говоришь: «Окей, точное время, десять часов утра. Первый эксперимент, давайте первого оленя». Номер один на краю, все готовы… Толчок… Смотрим вниз…
Джастин засмеялся.
— Эээ… Запишите — НЕТ.
Джастин захохотал ещё сильнее.
— Мы ещё раз внимательно смотрим вниз, потом ты поворачиваешься к Райвенкловцу, качаешь головой в стороны и говоришь: «Совсем нет… Номер два». Толчок… Смотрим вниз.
— Хватит, я понял, — сквозь смех произнёс Джастин. — Олени не умеют летать.
— Если основываться на моих скудных познаниях в аэродинамике среднестатистического оленя, то это вполне логичный вывод. В итоге эксперимента мы окажемся с кучей грустных оленей, внизу соберутся все обитатели Хогвартса, они будут смотреть на Астрономическую башню, задрав головы, и говорить: «Я не знаю, что происходит, но вон ещё один!».
Мы оба посмеялись.
Ближе к ужину мы с Финч-Флетчли спустились в Большой зал незадолго до начала очередного праздничного ужина. Я внимательно осмотрелся.
Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Близнецы Уизли смотрели на меня с садистским наслаждением, которое тщательно маскировали, но всё равно читалось в их взглядах нечто неприятное, от чего хотелось дать обоим по лицу. Малфоя не было. Крэбб и Гойл сидели за столом Слизерина. Ученики Дурмстранга шеренгой шли в сторону стола Слизерина, Сергей с Игорем приветственно помахали мне. Игорь жестами показал, что отлучиться не выйдет, а будучи не под действием зелья, я не собирался нарушать традиций и в наглую лезть к столу Слизерина.
Ко мне подошёл обеспокоенный Эрни Макмиллан.
— Гарри, — сказал он, — тебе надо быть осторожней. В обед в школу заявился Люциус Малфой, он на повышенных тонах общался с директором Дамблдором. Кричал: «Где мой сын? Что с ним случилось?». Потом они вместе пошли в Больничное крыло. Теперь у тебя могут быть проблемы с Малфоями.
— Спасибо, Эрни. Не беспокойся, с Малфоями я как-нибудь договорюсь.
— Будь осторожен, — напутствовал меня Макмиллан. — Малфой был одним из людей Сам-Знаешь-Кого.
Я кивнул, хлопнул Макмиллана по плечу и направился к своему столу. Джастин увязался за мной.
Вечно с этими мажорами проблемы. Жил себе припеваючи, спокойно проворачивал делишки, тянущие на пожизненный срок в Азкабане, но из-за каких-то рыжих ушлёпков и всего лишь одного мажора, возомнившего себя пупом земли, начались проблемы. Приходится переживать и идти на отчаянные шаги для спасения собственной пятой точки.
Ужин был шикарным, но дети объелись вчера, поэтому как-то вяло ковырялись в дорогой посуде, а я делал то, что делают гости на свадьбе — собирал еду в пакетики. Брал в основном выпечку, которая может храниться несколько дней без проблем, но и закусками не брезговал.
— Зачем тебе столько еды? — поразился Финч-Флетчли.
— Так ведь наверняка после ужина состоится вечеринка.
Через некоторое время праздничные блюда опустели, и я обрадовался, что вовремя успел набрать закуски. Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него директор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта, голубоглазый блондин могучего телосложения с детским пухлым личиком, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. Барти Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества, сухопарый, подтянутый, пожилой человек, в безупречно свежем костюме и галстуке, был слегка взволнован, но вёл себя сдержано.
— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Дамблдор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас почти все свечи в зале погасли, погрузив помещение в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы…
Директор Хогвартса, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный синевато-белым огнем, и он громким, отчетливым голосом прочитал:
— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.
Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь сменило цвет, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента.
— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возвестил Дамблдор.
Девушка, которая в прошлый раз была закутана в шарф, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Остальные девушки из Шармбатона были ужасно расстроены. Две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.
Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса!
Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:
— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.
Тут уже обрадовано завопили все за нашим столом. Все до единого Пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Я тоже радовался вместе со всеми, запрыгнул на скамейку, стал на ней подпрыгивать, крича: «Ура-а-а-а!».
Конечно, мне это мероприятие было не очень интересно, но не порадоваться за одного из лучших парней нашего факультета, я просто не мог. Седрик отличный парень. Помимо радости я переживал за него, поскольку был наслышан об опасности Турнира Трёх Волшебников.
Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот, наконец, зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:
— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад в налаживание дружбы и хороших отношений между нашими школами.
Стало понятно, что Пуффендуй сегодня будет в говно… Весь Хогвартс будет в говно, но Пуффендуй в особенности.
Мои подозрения подтвердились очень быстро, поскольку на площадке возле большого зала пришлось задержаться аж на полчаса, за которые распродал половину всего заготовленного самогона, а я его, между прочим, готовил для продажи во время турнира… То есть если считать по головам, то на каждого студента, даже считая первокурсников, приходится примерно по полулитровой бутылке пятидесятиградусного самогона на человека.
Всё это время Джастин не покидал меня, решив, что оставлять меня одного опасно для здоровья.
— Они не умрут? — спросил Джастин, глядя как Гриффиндорцы загружают в мешок пятьдесят полулитровых бутылок.
— Наши взяли десять…
— Так мало? — удивился Финч-Флетчли.
— Ящиков!
— А? — это всё, что смог выдавить из себя Финч-Флетчли, смотря на меня глазами, размером с блюдца.