Звук сразу оборвался, а вместо полузвериного «ммм» прозвучало хмурое:
— Кто ты?
Я не поняла, и даже подскочила от неожиданности, а узник, не дождавшись ответа, повторил, причём абсолютно нормальным, вменяемым голосом:
— Кто ты?
Снова не ответила — просто это всё было слишком внезапно. И тогда невидимый собеседник изменил тактику:
— Хорошо, давай попробуем иначе. Как тебя зовут?
Тут я всё-таки собралась и сказала:
— Лирайн.
Узник хмыкнул, пробормотал что-то под нос, а потом попросил:
— Поверни голову влево.
Я подчинилась.
— Твоё лицо мне знакомо, — сказал человек. — Кто ты, Лирайн?
Снова вздрогнула и лишь сейчас поняла, что нос уже не зажимаю. А ещё сильно удивилась, сообразив…
— Ты видишь в темноте?
Собеседник вопрос проигнорировал, вместо ответа прозвучало:
— Я чувствую в тебе охотницу, и твоё лицо кажется мне знакомым, но я тебя не знаю. Кто твои родители? Откуда ты? Кто ты, Лирайн?
Очень неожиданные вопросы, я снова потерялась. И тоже почувствовала — как тогда, с Истой, до перевода в Тавор-Тин.
— Не охотница, — пробормотала, вспоминая всё, что со мной случилось. — Скорее приманка.
— Лирайн, а давай без рефлексии?
Я вновь застыла, потому что этот строгий тон обескуражил.
— Просто скажи, — добавил невидимый собеседник, и я испытала прилив раздражения.
И парировала:
— А кто ты?
Узник промолчал.
Повисла новая пауза. Тишина, заполнившая пространство, была вязкой. Я вытянулась в струну и напряглась всем телом, уже сознавая, но ещё не веря в ответ. Пальцы задрожали, а сердце кажется совсем перестало биться…
Не знаю, сколько продлилось молчание, но потом прозвучало:
— Если очень хочется, можешь называть меня Нейсоном.
Это признание было подобно удару под дых.
Да, я уже поняла с кем говорю, но слова всё равно стали неожиданностью. Из лёгких словно выбило весь воздух, а еще я разучилась дышать. Только возможности «насладиться» шоком мне не дали:
— Так кто твои родители? — повторил уже звучавшее Нейсон.
И теперь я ответила, причём честно и подробно:
— Не знаю. От меня отказались ещё при рождении. Я выросла в приёмной семье, в городе, расположенном в нескольких часах езды от Сити. Недавно оказалась у охотников, Оракул сказала, что я одна из вас.
В этот раз тишина была почти осязаемой, а вслед за ней прозвучало знакомое:
— Не может быть. Охотники своих детей не бросают.
Я пожала плечами — от меня отказались, и это факт.
— Хорошо, — помолчав, сказал Нейсон. — Что произошло дальше? Как ты очутилась здесь?
Я невесело усмехнулась. По-прежнему не верилось, что говорю с парнем, о котором грезила долгих три года, и вся эта встреча в голове не укладывалась.
— Не знаю с чего начать, — призналась в итоге.
— Если не знаешь, то начни с начала.
Ну да, ему легко говорить.
Начала я всё-таки не с начала. Просто язык не повернулся сказать — мы с тобой знакомы, Нейсон. Помнишь заварушку, в которой погибли двое твоих друзей, и девчонку, которую вы спасали? Которая еще сбежала? Так вот, та девчонка — я.
Зато в остальном была честна. Рассказала про вылазку в Сити в компании одногруппников, и про то, как демон пытался увести Рику, а я не позволила. Про то, что рядом с тем клубом была засада. Про неудачную попытку гипноза, и всё, что случилось потом, включая ненормальную активность демонов и события в результате которых очутилась здесь. Только о глупостях вроде свидания с Крамом не упоминала — уж они точно ни к чему.
Я говорила, говорила… а он слушал, не перебивая. Лишь изредка задавал уточняющие или наводящие вопросы. Когда закончила, сказал:
— В целом понятно. А теперь давай еще раз. Подробнее, со всеми деталями.
Прозвучало как приказ, и у меня даже мысли не возникло ослушаться. Я уже открыла рот, но Нейсон внезапно перебил:
— Стой. Подожди.
Я опять подчинилась, а через несколько секунд послышался приглушенный звук шагов. Ещё миг, и в нижней части двери открылось окошко — в камеру снова проник тусклый свет, и я с удивлением пронаблюдала, как в окно просовывают поднос, на котором стоят миска и кружка.
Потом то же самое случилось с дверью, ведущей в камеру Нейсона, только охотник отреагировал совсем не так, как я…
Послышалось радостное мычание и звон цепи, а за ними такие звуки, словно Нейсон пополз к двери, причём пополз в прямом смысле.
Ну и еще кое-что…
— Проголодался? — в голосе посетившего нас «сектанта» прозвучали тёплые нотки. С такими интонациями обращаются к любимой собаке.
— Ммм! — радостно ответил Нейс.
— Ну ешь, ешь… Сегодня должно быть вкусно.
Бряцанье цепи смолкло, сменилось чавканьем — настолько громким и неприятным, что у меня скрутило живот. А «сектант» довольно хмыкнул и закрыл окно, вновь погружая нашу камеру во тьму. Чавканье не прекратилось.
Нейсон ел! Видеть его я не могла, но кривиться это не мешало.
Едва это ненормальное чавканье стихло, Нейс спросил насмешливо:
— Удивлена?
Чуть не сказала — я тебя боюсь!
Новый звук — какой-то стук под потолком, и что-то изменилось. Потянуло свежестью и холодом, я даже привстала, пытаясь поймать это ощущение чистоты. Кажется, вверху открылось окно, но совсем узкое, какая-то вентиляционная щель или нечто подобное. А через несколько минут произошло настоящее чудо, нам всё-таки включили свет.
Это были тонкие светодиодные лампы, ещё более тусклые, чем лампа в соседнем помещении. Камера наполнилась этаким предрассветным маревом, но после кромешной тьмы было ощущение, что вокруг очень светло.
Теперь я смогла увидеть не только бетонный пол и решетку со стальными прутьями, но и сидящего напротив человека — Нейсон напоминал не просто бродягу, а бродягу из какой-то низшей касты. Обросший, в порванных штанах, без обуви… И да, я лишь сейчас осознала, что невыносимая вонь исходит именно от него.
— Нравлюсь? — усмехнулся герой моих подростковых фантазий.
Я промолчала.
— А если так?
С этими словами Нейс отставил миску, пустил слюни и сделал страшное, припадочное лицо. Выглядело мерзко, однако какого-то принципиального отвращения я не испытала. А еще догадалась:
— Ты притворяешься умалишенным?
— Я притворяюсь человеком, который утратил любую надежду, — резко прекратив спектакль, отозвался он.
Я окинула взглядом цепь, которой охотник был прикован, грязные ноги, похожие на мочалку волосы, короткую бороду…
— Но надежду ты не утратил? — спросила почти шепотом.
Нейс отрицательно качнул головой.
— Ты здесь с момента исчезновения? Год?
— Триста сорок четыре дня, плюс-минус неделя, — ответил парень.
— Как посчитал? — я нахмурилась. — Ведь тут даже окон нет, определить время невозможно.
— Вентиляция. Её открывают каждую ночь, в один и тот же час.
— А эти люди… Они вообще кто? — задала новый вопрос я.
— Фанатики. Идиоты, которые надеются получить силу и власть, помогая демонам.
— Охотники знают об их существовании?
Нейсон хмыкнул и отрицательно качнул головой.
— Я первый, кто на них напоролся. — Он развёл руками, добавил: — И вот.
Я вздохнула и сочувственно поджала губы.
— Зачем тебя пленили?
— Я очень много знаю, Лирайн. Могу быть отличным информатором.
— И что ты им рассказал?
Нейсон хмыкнул прежде чем ответить:
— А ничего.
Повисла новая пауза — красноволосый просто сидел на полу и смотрел, а я переваривала уже сказанное, сопоставляла информацию и собственные впечатления.
— Но ведь они могли применить пытки.
— Почему «могли»? — в голосе охотника прозвучала усмешка. — Только это ничего не изменило, а для более серьёзных пыток кишка оказалась тонка.
По коже пробежал холодок, и хотя развивать тему не хотелось я спросила:
— Почему тебя не убили? Или не отдали демонам?
— Демонам, насколько понимаю, я не слишком интересен. А не убили по той же причине — кишка тонка.