Из-за этого она даже отказалась разводить огонь, перекусив половинкой буханки хлеба и запила сухомятку водой из ручья.
Женщине было холодно. Она оделась во все теплые вещи, которыми снабдила ее Дэйла, прямо поверх ночной сорочки. Но даже просторные брюки и куртка не спасали от дрожи. Может, это был страх?
– Как же мне тебя назвать, малышка? – любовно произнесла Агнесс, отводя в сторону грубую ткань, чтобы посмотреть на круглое румяное личико. Во время сна дочка пускала пузырьки, и Огонь думала, что это хороший знак, значит, дитя ни о чем не волнуется, не чувствует материно беспокойство.
Краем уха Агнесс услышала звуки, доселе непохожие на все те шуршания, что доносились до нее до этого. Как-то все резко стихло, остался только этот звук. Нет, это был рык, очень похожий на шепот…
Женщина растерялась, не зная, что ей делать. Покрепче прижала к себе новорожденную.
– Боги, доченька, – прошептала она дрожащим голосом в личико малышке. – Твоя жизнь не должна закончиться, так и не начавшись.
Рык стал громче. Агнесс понимала, что хищник чует ее и следует за ней. Не думая больше, она подхватила торбу и поспешила в противоположную сторону от звука.
Инстинктивно Агнесс понимала, что ей не уйти. Разве можно убежать от зверя на двух, с ребенком, еще и после родов?
Но она собиралась сражаться до последнего. Агнесс побежала, растормошенное дитя открыло глаза, и в то же мгновение ночной лес озарил детский плач. Огонь пискнула, но не бросила ребенка, наоборот, только сильнее прижала его к себе.
Агнесс охваченная отчаяньем, полуобернулась, чтобы увидеть, как черная тень гонится за ними. Это было что-то с родни огромной кошки, только в сто крат страшнее.
– Нет, нет, нет, боги, нет, – нервно забормотала Огонь, ускоряя бег. – Боги, прошу, нет!
По лицу Агнесс прошлись ветви, больно царапая до крови. Женщина даже не вскрикнула, пробираясь сквозь заросли. Ее ничто не могло остановить… лишь заслон из густых сплетенных между собой кустов.
Агнесс попыталась пробраться сквозь них, но попытки принесли только боль: живая изгородь была словно из камня и шипов.
– Боги… – нервно прошептала Огонь, понимая, что ее загнали в ловушку. Но плакаться было уже поздно. Ничего нельзя исправить.
Вспоминая молитву и захлебываясь слезами, Агнесс опустила малышку на землю, кладя ее в маленькой нише между кустами. Там ее зверь не сможет достать. Может, дочку смогут найти и спасти, услышав детский плач, когда Агнесс не станет. Ветви защищать ребенка от хищников…
– Прощай, дорогая Агата, – прошептала Огонь, невольно подмечая, что только что нарекла дитя.
Женщина горько и в тоже время с любовью усмехнулась. Она невольно дала ей имя, как было принято у драконов – в честь камней. Агат был символом огня, а ведь ее дочь была порождением этого самого огня. А еще, агат был целебным камнем, излечивающий от яда змей. Агнесс понадеялась, что имя было дано свыше, как знак, что Агата будет таким необходимым противоядием от крылатых змей…
Огромная черная кошка, словно ждавшая, пока Агнесс попрощается, рыкнула, и совершила прыжок.
Женщина закричала, а с ней и дитя.
Сапфир с раздражением дернул за прутья решетки. Бесполезное действо, когда ты сидишь в темнице из лазунского нефрита – камня, который не способен разрушить дракон.
Золотой дракон переступил грань и за это его кинули в подземелья, где держат провинившихся драконов. Он пошел против вожака и решения большинства совета. Однако его посадили «подумать», без суда. Это была единственная радостная новость. Значит, Гиперстен еще не собирался убивать его, только наказать.
Но на этом плюсы заканчивались. Мысли дракона постоянно уносились к Агнесс. Он все думал, как она. Наверное, смерть своего дитя девушка восприняла очень болезненно. Сапфир надеялся, что она не посмеет ничего с собой сделать. А еще верил, что Гиперстен не причинит ей боли, когда она попытается отбить своего ребенка.
То, что девочку уже принесли в жертву или вот-вот принесут, он не сомневался. Что может Агнесс против десятка драконов?
Что девушка сбежала мужчина не знал…
Темницу охраняли два зеленых дракона – самые слабые в иерархии драконов. От них Сапфир и услышал, что Агнесс сбежала. Тогда всполошились все.
Золотой дракон вскочил с твердой койки и прислонился к небольшому решетному окошку на двери.
– Эй, Нефрит, что случилось? – позвал он одного из стражников. Второй дракон – Хризолит –ушел узнать, в чем дело.
Невысокий юноша подошел к темнице.
– Ты же знаешь, я не могу ничего говорить отступнику…
– Да какой я отступник? – возразил Сапфир. – Суд ведь не назначили!
– Учитывая, что стряслось, я удивлен этому, – задумчиво произнес Нефрит.
Такое пренебрежение покоробило Золотого дракона. Как этот сопляк смеет говорить в таком с ним тоне?
– А ты разве там был? – сквозь зубы спросил Золотой дракон.
– Нет, – пожал плечами юноша и посмотрел впритык на старшего мужчину. – Но учитывая, с каким шумом тебя волокли…
– Не говори чуши, Нефрит! – перебил его Сапфир. Чувствуя свое превосходство над более сильным драконом, молодой откровенно издевался. Ведь Сапфира не волокли. Он даже не сопротивлялся, когда Лазурит и Обсидиан скрутили его по воле Гиперстена. Это стало удивлением для Золотого дракона, что Синий ящер так легко выполнил приказ вожака. Было видно, как он хочет его свергнуть.
– А что не так? – фыркнул Нефрит.
Сапфир презрительно на него посмотрел. Ничего, он еще выйдет.
Агнесс тяжело открывала глаза. Вокруг плясали разноцветные точки, и сильно кружилась голова. А от едкого запаха гари спазмами сводило желудок. Женщина тяжело вспоминала, что же произошло.
«Агата!» – услышала она голос разума, а после, словно в подтверждении ее мысли, где-то вдалеке заплакал ребенок.
Огонь встрепенулась. Пару раз качнула головой, приходя в себя. Вокруг было все опалено, а рядом плакала Агата. Бедняжка хотела есть, и возможно замерзла, лежа на холодной земле в одном покрывальце.
Женщина поспешила заключить малышку в объятия. Не раздумывая, она принялась кормить девочку. Агата жадно ела. Боги знают, как долго голодал ребенок, пока Агнесс лежала без сознания.
Пока женщина кормила дочь, память стала возвращаться к ней. Об этом напоминал и обгорелая земля вокруг них и труп насмерть зажаренной кошки.
Агнесс вспоминала, как закричала, а после, словно что-то взорвалось, ее ослепило невероятно ярким белым светом. Казалось, даже солнце слабее светит, чем тот блеск тогда. А после пустота…
Это она сделала? Дэйла же говорила, что в ней есть магия. Возможно, она проснулась в ней, когда это более всего нужно было. Будь это не так, то вместе с кошкой сгорели бы и они…
Накормив ребенка, Агнесс не сразу поняла, почему девочка не успокаивается. Выбитая из равновесия всеми последними событиями женщина не сразу додумалась, что нужно сменить пеленки.
Перепеленав дочку, Агнесс, наконец, смогла и собой заняться. Послушная малышка почти не капризничала и, получив все, что ей требовалось, спокойно засопела.
Доедая оставшуюся буханку, Огонь, к своей радости, нашла еще небольшой шкурный нож в ножнах и карту, хоть и не слишком хорошо прорисованную, но все же. Агнесс только диву подалась, какая Дэйла предусмотрительная. Как она смогла так ловко сообразить, что взять в такой ситуации, когда следовало действовать очень быстро?
Покачав головой, Агнесс сверилась с координатами. Она приблизительно поняла, где находиться, ориентируясь по воде и горам. Пустыня Аракса находилась в десятки милей отсюда. Огонь приблизительно поняла, что ей придется идти несколько дней. А там неизвестно, найдет ли она нужно ей человека… колдуна.
О мысли о маге, по коже женщины пробежали мурашки. Ее страшила неизвестность.