— Холден?
Он повернулся в тусклом свете комнаты и увидел, как вошла Сабрина. Теперь она была одета более буднично, в черные тренировочные штаны и белую футболку. Она показалась ему моложе и, пожалуй, доброжелательнее. Уже не такой шикарной. Не такой пугающей.
— Привет, Сабрина.
Она положила на стол две упаковки «Твиззлерс».
— Для Майи.
— Хорошо, — сказал он.
— Как наша девочка?
— Спит. Перед окончанием своей смены к ней заходил врач. Он сказал, что ещё пару дней она будет много спать. Он полагает, что она проснется в ближайшие несколько часов.
— В таком случае, почему бы тебе не вздремнуть, пока я с ней сижу? Тогда ты будешь пободрее, когда она проснется.
Он покачал головой.
— Я в порядке.
— Ну, поужинать тебе уж точно нужно, — она похлопала его по плечу, настаивая на том, чтобы он встал и сделал перерыв. — Я побуду с ней, пока ты не вернешься, хорошо?
Он встал, уступая ей место.
— Ну, да. Хорошо.
Он был голоден. И ему нужно было написать Клинтону, что он останется здесь на эту ночь, а, возможно, и на следующую. Как бы его это не бесило, но к субботе он должен вернуться к Джемме, иначе чёрт её знает, что она может натворить.
— Спасибо, Сабрина.
Она достала из кожаной сумки книгу и помахала ею в направлении двери.
— Иди, поужинай. Или подыши свежим воздухом. Не торопись. Я никуда не уйду.
Бросив последний взгляд на свою спящую красавицу, он тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.
«Её переводят из реанимации, — набрал он. — Мне нужно остаться на эту и на следующую ночь. Я вернусь в субботу. Сможешь меня прикрыть?»
Холден нажал «отправить», затем вернулся в кафетерий, в надежде, что Клинтон справится с Джеммой. Только что он умял два гамбургера, картошку фри и яблоко, и его бумажник значительно опустел. У него в квартире были припрятаны кое-какие деньги, и он был совершенно уверен, что Джемма их не найдет, но он только что потратил последние остатки своего выигрыша, полученного за бой двухнедельной давности. Его бюджет сократился до четырнадцати долларов, и, если он планирует остаться еще на один день, завтра ему снова надо будет что-то есть. Слава Богу, в Чарльзтауне он заправил грузовик для поездки в оба конца.
Осматриваясь в тихом кафетерии, он наткнулся взглядом на военного, которого встретил утром в лифте. В своей рубашке цвета хаки с короткими рукавами и темно-синих брюках с красными лампасами, он выглядел очень официально, но все равно круто. Может из-за бритой головы. Он передал кассиру деньги, забрал сдачу, затем взял поднос и направился через кафетерий, поглядывая, куда бы сесть. И тогда Холден заметил, что он хромает. Хромота была довольно заметной, из-за этого военный двигался очень осторожно, как будто каждый шаг потенциально мог его ранить. Оглядываясь по сторонам, он встретился глазами с Холденом и, узнав его, кивнул. Поменяв направление, он сделал несколько шагов и поставил поднос на стол, за которым сидел Холден.
— Добрый вечер, — произнёс он, выдвинув стул напротив Холдена и осторожно присаживаясь.
— Здравствуйте, — ответил Холден. Он старался не пялиться на военного, но ему стало интересно, где он получил эту травму.
— Итак… тот, кого ты здесь навещал, — проговорил военный, положив салфетку себе на колени. — Ему уже лучше?
— Ей, — сказал Холден. — Да. Завтра её переводят из реанимации.
— Ну так, ура!
Холден кивнул и тихо засмеялся.
— Да. Хорошо. Ура!
— Она твоя женщина? Мама? Сестра?
— Она… — Холден опустил глаза и стиснул зубы.
«Моя душа. Моя жизнь. Моё всё»
— Ага. Вижу. Определённо твоя женщина.
— Да, — произнёс Холден. — Моя женщина.
— Что ж, я рад, что она идёт на поправку, — военный отсалютовал ему чашкой с кофе, затем сделал глоток. — Чёрт, но больничный кофе — это просто кошмар.
— Не спорю.
— А эта больница? Хуже некуда.
— Вы здесь работаете? — спросил Холден.
— Нет, — ответил военный. — Ну, не совсем. Я занимаюсь набором морских пехотинцев. Но сюда прихожу навещать своих ребят. И в больницу Святого Георгия. И Уолтера Рида. К каждому, кого я завербовал. Я приглядываю за ними, как только они возвращаются в Штаты. Особенно если…
— Я подумал, что Вы военнослужащий.
— Типун тебе на язык, сынок, — он выдавил на хот-дог пакетик с кетчупом. — Я был рядовым в Персидском Заливе. Потерял ногу. Теперь вербую новобранцев.
— Рядовым?
— Пехота, — сказал он и, протянув через стол свою огромную лапищу, пожал Холдену руку. — Франклин Уэйнрайт Джонс, лейтенант морской пехоты США.
Холден сильнее сжал его ладонь.
— Холден Крофт.
— Ты из Мэриленда, Крофт?
— Нет, сэр. Из Западной Вирджинии, что через округ Колумбия.
Лейтенант Джонс откусил ещё кусок хот-дога и задумчиво прожевал.
— Ты в отличной форме. Чем ты занимаешься, сынок?
— Я работаю на стекольном заводе.
— Полагаю, это не всё.
— Я дерусь. На стороне.
— Дерешься?
— Кулачные бои.
— За деньги?
Холдену стало стыдно, и он потупил глаза.
— Да, сэр.
— Помогает свести концы с концами?
Он поймал спокойный, понимающий взгляд лейтенанта Джонса.
— Да, сэр.
— Думал когда-нибудь о том, чтобы поступить на военную службу?
— Нет, сэр. Я не закончил школу.
— У тебя есть аттестат?
— Да, сэр.
Холдену потребовались бесконечные ночи зубрёжки и три пересдачи, но, в конечном итоге, в прошлом году он все же прошел экзамен и получил аттестат по программе средней школы.
— Этого достаточно. Первый год. Ты получаешь около восемнадцати тысяч. Это твоё основное денежное довольствие. Кроме того, есть денежные надбавки за пребывание в зоне огня противника, жилье и продовольственные пайки. Медицинская страховка. Налоговые льготы. Ежегодно или раз в два года повышается заработная плата. Карьерный рост. Ты также можешь получить специальную подготовку.
Пойти в армию? Это никогда не приходило Холдену в голову, он об этом и не помышлял. Но ему пришлось признать, что кое-что в этом всём его зацепило.
Лейтенант Джонс поднял хот-дог ко рту и усмехнулся.
— Ну, вот опять я за своё. Выгони меня из офиса, я все равно буду заниматься вербовкой.
— Никогда не думал о том, чтобы поступить на военную службу.
Пожилой мужчина задумчиво посмотрел на Холдена.
— У тебя есть для этого все данные. Может, тебе стоит.
— Могу я кое о чём Вас спросить?
— Валяй, сынок.
— Сколько времени займет подготовка, сэр?
— Курс новобранца — это трёхмесячная программа.
— И?
— Десять дней отпуска. Затем Школа боевой подготовки пехоты.
— Надолго?
— На шестьдесят дней.
— Значит, пять месяцев прямо там.
— Совершенно верно, сынок.
— Что потом?
— MOS. Военно-учётная специальность. Пехота, связь, полевая артиллерия, техническое обслуживание авиационного оборудования. Большой выбор. Мы выясним, что удаётся тебе лучше всего, и определим тебя туда. Снабдим всеми необходимыми средствами. В среднем от трёх до шести месяцев. Хотя, это может занять год или даже больше, в зависимости от твоей специальности.
Он подробнее рассказал о различных специальностях и, заинтересовавшись жизненным укладом, который в красках описал лейтенант, Холден задавал ему вопросы относительно зарплаты, стабильности, профессиональных амбиций.
— И?
— PDS, сынок. Постоянное место службы. Оно может быть в любой точке мира. А может и в Штатах.
— Значит, год обучения, а потом, м-м, постоянное место службы?
— Верно.
— И я буду драться.
— Да, черт возьми. Это я тебе гарантирую. С самыми подготовленными бойцами в мире. Ура!
Холден глубоко вздохнул, взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что они проболтали почти час, а ужин лейтенанта давно закончился.
— Что дальше? В смысле, как мне…?