Решение этого вопроса зависело от фиванского народного собрания. Фивы очутились между двух огней: с одной стороны, они были не против ослабления афинского государства. Их отказ от союза с Афинами избавил бы фиванцев от ужасов войны с Филиппом; с другой стороны, крушение афинского могущества привело бы к уничтожению самого главного оплота против Македонского государства, что влекло бы за собой реальную опасность попасть в полную зависимость от Македонии. Демосфену удалось обезоружить македонских послов и доказать Фивам выгодность их объединения с Афинами для совместной борьбы против Филиппа. [268] Фивы и Афины заключили оборонительный и наступательный союз.[49] Соглашение Афин с Фивами имело важное значение для остальной Греции в смысле активизации действий против македонских завоеваний. Новые союзники направили послов в греческие государства с призывом принять участие в общей борьбе против Македонии.
Восстановив Фокиду, разрушенную амфиктионами, союз получил новых помощников в борьбе, жаждущих отомстить Филиппу за поругание их отечества. Мегары, Коринф, Эвбея, Ахайя, Левкада, Керкира, т. е. те государства, из которых в 340 г. Демосфен организовал союз, предложили союзу регулярную финансовую помощь и военные контингента. Штаб союзной греческой армии у беотийской границы руководил и зорко следил за партизанской борьбой своих союзников, которые в долинах Кефиса одержали неоднократные победы над македонскими войсками.[50] Это поколебало веру в непобедимую силу Филиппа, и возникла надежда на возможность победы.[51] Но эта надежда не оправдалась. В августе 338 г. произошла решительная битва при Херонее, в которой Филипп разбил войска союзников.[52]
Много потерь понесли фиванцы. Вся их дружина пала на поле боя.[53] Немало пострадали и остальные союзники. Остатки разбитого греческого войска отходили к Лебадее, не преследуемые македонской армией. [269]
Это генеральное сражение имело большое историческое значение. Оно привело к распаду партии Демосфена и крушению связанных с нею идеалов демократии.[54]
§ 2. Коринфский конгресс
В результате Херонейской победы у ног победителя лежала беззащитная Беотия. Самая тяжелая участь постигла Фивы. С точки зрения Филиппа, фиванцы совершили предательство, поскольку они, будучи его союзниками, перешли на сторону Афин. Поэтому Беотийский союз Филипп уничтожил; в Фивах был произведен олигархический переворот, у власти поставлен олигархический совет 300 из приверженцев Филиппа, а в крепости Фив — Кадмее — македонский гарнизон. Врагов Филиппа казнили или отправили в изгнание.[55] Платея, Коронея, Феспия и Орхомен, разрушенные Фивами, как их постоянные соперники, были восстановлены победителем.
В Афинах известие о поражении вызвало панику. Афиняне предполагали, что им грозит участь Фив. Некоторые афиняне в отчаянии пытались спасти себя и имущество.[56] Но руководители Афин решили превратить город в недоступную крепость.[57] Афиняне решили защищаться до последней возможности. Стены города укрепили, ценности перевезли в город. Все афиняне и метеки в возрасте до 60 лет взялись за оружие. По предложению Гиперида решено было защищаться в Пирее. По его предложению, было решено дать права гражданства метекам и союзникам, борющимся за Афины, а также должникам и осужденным людям.[58] Обещали даже освободить рабов для несения военной слубжы.[59] Предложено избрать стратегом Харидема — непримиримого врага Филиппа.[60]
Однако Филипп не имел намерения продолжать борьбу с Афинами, т. к. Афины располагали морской силой, которой не было у Филиппа, они были еще способны к сопротивлению. [270]
Зная, что город будет отчаянно защищаться, Филипп делает тонкий дипломатический шаг и предлагает Афинам умеренные условия мира. Македонские приверженцы развернули деятельную агитацию в пользу македонского царя. Они указывали на опасность продолжения войны на афинской территории, они напомнили, что 2 тысячи граждан находятся в плену у победителя. Результатом этой агитации было то, что вместо Харидема стратегом избрали Фокиона, одного из членов македонской партии и сторонника мира. Когда Филипп через посредничество оратора Демада, плененного при Херонее, сообщил в Афины, что готов заключить мир, и обещал свободу афинским пленникам без выкупа, афиняне решили принять его предложение.[61]
Было решено отправить посольство к царю для переговоров о пленниках, а также с целью выслушать его предложения. Посольство состояло из представителей македонской партии. В числе послов были Фокион, Эсхин и Демад.[62] С ответным визитом Филипп отправил в Афины своего сына Александра, Антипатра и Алкимаха, которые сообщили афинянам условия мира, утвержденные затем афинским народным собранием.[63] Афины сохранили свою самостоятельность, свою территорию и внешние владения, за исключением фракийского Херсонеса. Афинский союз был распущен.[64] Афины обязывались вступить в новый союз, основанный Филиппом, под гегемонией Македонии. Филипп обещал не входить с войском в Аттику и с флотом в Пирей. Как ловкий дипломат, Филипп заигрывал с Афинами, выдавал себя за их поклонника и старался прослыть либеральным правителем. С этого времени македонская партия задает тон в жизни Афин, а действия ее противников парализуются. Филиппу сооружается статуя, а Александру предоставляется право афинского гражданства.
Греческие государства заключают мир с победителем. Эвбейский союз распускается, и в его городах управление переходит в руки македонской партии; в городах Халкиде и Коринфе учреждаются македонские гарнизоны; Мегары и Коринф подчиняются Филиппу. Последний заключает отдельные договоры с ахейцами, Трезеном, Эпидавром и принимает меры к расторжению союза пелопоннесских городов со Спартой. Аркадяне, мессенцы, элидяне должны были присоединиться к Филиппу, чтобы принять участие в общем походе [271] против Спарты.[65] Спарта была ограничена в пределах собственной области Лаконии. Все земли, которые она в долгой борьбе захватила у соседей, были отняты. Тем не менее Филипп внешне соблюдал все законные формы, делая вид, что не желает господствовать над греками. Он предложил грекам самим объединиться в одно целое и для выработки союзной программы созвать общее собрание — синедрион. Созыву конгресса, как это явствует из многочисленных источников, предшествовала длительная пропаганда, начатая самим Филиппом и интенсивно продолженная его приверженцами.[66] В 337 г. представители греческих государств собрались на конгресс в Коринфе, на котором было принято решение об организации общегреческого союза.[67]
Буржуазные ученые, идеализирующие македонские завоевания, считают, что коринфский конгресс и его решения выражали главным образом интересы греческих государств, что роль Македонского государства свелась к тому, чтобы сплотить воедино в общих целях и действиях интересы этих греческих городов, которые душил их собственный партикуляризм.[68]
49
Dem., XVIII.239; Aesch., III.137 сл., 142 сл.; Just., IX.3.5.
50
Dem., XVIII.215-218.
51
В знак уважения и благодарности за труды Демосфен в праздник великих Дионисий был награжден народом золотым венком (Dem., XVIII.222).
52
Войска Филиппа были испытаны и закалены в боях под командованием самого Филиппа и поседевших в походах и сражениях полководцев Антипатра и Пармениона. По своей военной подготовке, организации и дисциплине эти войска стояли гораздо выше греческих.
Греческое войско, состоявшее, кроме наемников, из молодых, не привыкших еще к войне и военному делу граждан, не имело достаточного опыта и хороших вождей (см. Diod., XVI.85).
О ходе самого сражения мы имеем мало сведений. Из того, что нам известно, можно сделать вывод, что Филипп предназначил левому крылу, где находилась македонская конница, начало нападения. Во время сражения левый фланг греков во главе со Стратоклом слишком ушел вперед и оторвался от центра (Polyaen, IV.II.2). Правый фланг не выдержал натиска вражеской конницы, руководимой 18-летним Александром, в силу чего войско расстроилось, и в создавшиеся бреши стали проникать силы противника. Это решило исход сражения в пользу македонян. Неожиданный удар сломил силы афинян. Одна часть их обратилась в бегство; тысяча воинов погибла, две тысячи попали в плен. Сам Демосфен спасся бегством. Неприятели обвинили его в трусости, но доверие, которым он пользовался и продолжал пользоваться у граждан, показывает, что эти обвинения оказались необоснованными.
53
После битвы при Херонее фивяне поставили на этом месте прекрасное изображение раненого льва; этот лев найден и реставрирован; найдены и останки похороненных здесь павших воинов.
54
Юстин говорил, что день Херонейской битвы оказался для всей Греции «концом ее славного господства и ее издревле существовавшей свободы» (Just., IX.3.11).
55
Diod., XVI.87; Paus., XI, 6. 5, 1, 8, 37, IV.27, 10; Just., IX.4.6 сл. По Юстину, Филипп самым видным фиванским гражданам «велел отрубить головы, других он отправил в изгнание, имущество всех их забрал себе». (Со ссылкой на Павсания что-то не так... воспроизвожу с точностью до запятых. HF)
56
Dem., XVIII.195.
57
В Афинах знали, что на суше нельзя бороться с Филиппом, а город все еще располагал значительным флотом и морскими укреплениями, в которых можно было защищаться в случае осады.
58
Dem., XVIII.248; Hyper., VIII, frgm. 33, (Blass). Plut. Phos., 16.
59
Гиперид мотивировал это тем, «чтобы все в полном единодушии сражались за отечество» (Гиперид, frgm. 27-29; Dem., XXVI.11).
60
Харидем стал особенно непримиримым врагом Македонии после того, как Филипп сверг с престола Керсоблепта, брата жены Харидема.
61
Polyb., V.10.4; Diod., XVI.87.3; Dem., XVIII.282; Theop. trgm., 262.
62
Демад стал открытым заступником македонских интересов и не скрывал, что получал за это хорошее вознаграждение. Филипп, который находился в лагере при Херонее, принял послов с почестями и угощением (Theop. frgm. 262).
63
Античные свидетельства об этом см. Shaeffer., III, 27.
64
Paus., I.25.3.
65
Спартанцы отказались покориться Македонии и войти в эллинский союз. Они отнеслись с презрением и к царю и к его установлениям, считая не миром, а рабством тот мир, в котором не сами государства договорились, а который дарован победителем (Just., IX.5.3; cp. Strab. V.5.5). Филипп вступил в Лаконию и опустошил всю область, Спарта не имела сил противиться Филиппу, но все-таки не хотела согласиться на его условия мира (см. Schaeffer, III, 45 сл.). Так как Спарта не представляла никакой опасности для Македонии, то Филипп лишь назначил третейский суд, в котором участвовали представители всей Греции (Polyb., IX.33).
66
Diod., XVI.87-89; Just., IX.4-5; Plut. Phoc., 16.
67
Schaeffer, III, стр. 45-52, сл. U. Wilcken, Philipp II von Makedonien und die Panhellenistische idea, Berl., 1929. В этой книге дается анализ текстов (особенно эпиграфических), относящихся к заседаниям коринфского конгресса. Текст договора см. Dittenberger, Sylloge, I, 3, 260, стр. 468-470.
68
R. Paribeni, указ. соч., стр. 94