Фрэнк О,Коннор
Брайан Фрил
Протест настоящего мужчины
![Протест настоящего мужчины i_001.jpg](https://litlife.club/books/303229/read/images/i_001.jpg)
![Протест настоящего мужчины i_002.jpg](https://litlife.club/books/303229/read/images/i_002.jpg)
Рассказы Фрэнка О,Коннора и Брайана Фрила
Ирландия. Остров на перекрестке атлантических путей из Европы в Америку, отделенный от Великобритании узкой полоской Ирландского моря. Маленькая республика с большой бурной историей. Край влажных прохладных ветров, скалистых утесов, зеленых пастбищ, вересковых пустошей, торфяных болот, бесчисленных озер и речек. До недавнего времени страна фермеров, рыбаков, скотоводов, страна бедняков и безработных. Из поколения в поколение миллионы ирландцев покидали родину и рассеивались по свету в поисках работы и лучшей жизни. За сто с лишним лет (1840— I960 годы) население страны сократилось более чем вдвое: с шести с половиной миллионов человек до двух и восьми десятых. И не только из-за непрерывной эмиграции. Частые неурожаи приводили к массовому голоду, который, подобно чуме, опустошал целые края. Но и в более удачливые времена, скудная жизнь, вечная борьба за хлеб насущный были уделом ирландского крестьянства. Бороться надо было не с одной лишь природой — суровой, капризной, скупой на солнечное тепло. Главной причиной тягот и бедствий, выпадавших на долю ирландца-крестьянина, да и горожанина — ремесленника, рабочего, мелкого служащего, — была многовековая колониальная зависимость его родины от своей островной соседки — Великобритании. Укрепленные поселения англичан-завоевателей появились на восточном побережье острова еще в конце XII века, а с середины XVII Ирландия стала первой колонией молодой Британской империи. С тех пор, особенно с начала XIX века, Ирландия оставалась колониальным придатком Великобритании, вот почему хозяйство ее развивалось уродливо, однобоко, стиснутое железными обручами всевозможных ограничений и запретов, искусственных низких цен и высоких пошлин на вывозимые товары и продукты. Дешевое ирландское мясо, скот, шерсть, кожи шли за рубеж, в первую очередь на английский рынок, собственная же промышленность страны развивалась медленно и неравномерно, что и порождало безработицу. А крестьяне, владельцы мелких участков, постепенно вытеснялись с земли, по мере того как расширялись помещичьи имения, становились закабаленными арендаторами либо поденщиками и батраками.
Но британское господство вторгалось не только в политическое устройство и экономику страны — оно затрагивало все стороны жизни ирландского народа, его древнюю самобытную культуру, его религию. Католическая вера, сменившая языческие верования былых кельтских племен, которые некогда заселили остров, до сих пор остается религией большинства ирландцев, и очень влиятельной религией. Колонизаторы принесли с собой протестантизм — официальную религию Англии, — который в северных провинциях, где осели потомки первых английских поселенцев, «потеснил» католическую церковь. Вражда между обеими церквами издавна отражалась на жизни страны — и на севере и на юге. Распри, нередко кровавые, между католиками и протестантами, как и большинство религиозных распрей, по сути имели мало отношения к тому, как молиться и в какого бога верить. За всем этим скрывались иные противоречия: национальные, политические, материальные. И в наши дни, вот уже второе десятилетие именно жестокое социальное неравенство не дает загасить вспышки самой настоящей войны между зажиточными протестантами и неимущими католиками Ольстера, или Северной Ирландии. Ольстер остался под властью английской короны и после того, как вся остальная территория Ирландии обрела политическую независимость — стала республикой со своим парламентом и президентом. Первым этапом освобождения страны был мирный договор 1921 года, когда, одержав победу в двухлетней войне против Англии, Ирландия получила права британского доминиона и название «Свободное государство Эйре». Однако до настоящего освобождения было еще далеко. Лишь в 1949 году появилась на политической карте мира независимая Ирландская республика. Путь к политической самостоятельности, за которой последовало и быстрое развитие самостоятельной экономики (сейчас Ирландия индустриально-аграрная страна, половина ее трехмиллионного населения живет в городах), был очень долгим. В сущности, не было такой поры в истории страны после порабощения ее сильным, хищным соседом, когда народ не пытался бы избавиться от власти пришельцев. Легендарные сражения разыгрывались еще во времена существования кельтских племен. Неизгладимы в народной памяти восстания, происходившие в XVII и XVIII веках. До сих пор болезненно свежа память о восстании на пасхальной неделе 1916 года, когда впервые была провозглашена Ирландская республика. Республика просуществовала всего неделю: с 24 по 30 апреля, вожаки восстания были расстреляны по приговору британских властей. Но уже через три года — в 1919 году — началась национально-освободительная война, охватившая всю страну и принесшая Ирландии первую крупную победу. Затем последовали два года кровопролитной гражданской войны между буржуазным правительством только что созданного доминиона и республиканцами, которые требовали продолжения борьбы за полную независимость. И хотя республиканцы потерпели поражение, борьба эта продолжалась и дальше. Еще в конце XIX века в Ирландии сложились первые пролетарские социалистические организации, в 30-х годах XX века была создана Ирландская компартия. Путь оказался не просто долгим — необычайно сложным и извилистым. Нередко борьба оборачивалась яростным слепым террором — то есть попросту убийствами из-за угла, жертвами которых оказывались ни в чем не повинные люди. О взрывах бомб, о варварских и бессмысленных террористических актах как одной, так и другой стороны мы и сейчас узнаем из сообщений, приходящих из Ольстера; немалый «вклад» в этот разгул жестокости вносят и находящиеся там британские войска. И все же как ни мучителен и противоречив был — и остается — путь к полному освобождению и объединению многострадальной, но непокоренной Ирландии, он поистине героичен. На каждом этапе национально-освободительного и демократического движения в стране появлялись свои герои — люди чистые, самоотверженные, готовые отдать жизнь ради счастья любимой родины.
Из книги рассказов двух современных ирландских писателей, которую вам предстоит прочесть, вы ничего не узнаете ни о важных исторических событиях, ни о выдающихся личностях страны — все это как бы «осталось за кадром». Перед вами развернется будничная жизнь маленьких городков и поселков на севере и юге Ирландии, пройдут не герои — самые обычные, как говорится «маленькие» люди — дети и взрослые. Но в самой этой повседневности, в нравах, обычаях, даже в отношениях между детьми и родителями, школьниками и учителями да и самими ребятами, выразительно запечатлелись особенности исторических судеб Ирландии. В книгу вошли рассказы, посвященные детям, написанные от первого лица, и все они в той или иной мере связаны с воспоминаниями Фрэнка О’Коннора и Брайана Фрила о собственном детстве и отрочестве. В рассказах этих, где художественный вымысел играет, конечно, значительную роль, много очень личного, пережитого, глубоко прочувствованного, много печального и смешного, красочного и угнетающе тусклого — такова была сама жизнь, о которой они повествуют.
Действие рассказов Фрэнка О’Коннора (1903–1966) относится к первым десятилетиям нашего века. Брайан Фрил (он родился в 1929 году) пишет большей частью о тридцатых — сороковых годах. Таким образом, в книге этой возникают черты и приметы быта, во многом уже относящиеся к прошлому. Возникает Ирландия, еще придавленная колониальной зависимостью, бедная, отсталая, невежественная, суеверная… Разумеется, с течением времени многое меняется в бытовом укладе, который изображают писатели, — в рассказах Фрила есть уже, скажем, и трактор, и передвижной кукольный театр в кузове автомобиля. Но остается неизменной главная тема обоих рассказчиков: тема детства. На ребенка и подростка оба писателя смотрят сходно — не со стороны, а словно изнутри, собственными его глазами. Мысли, чувства, самые потаенные, тщательно скрываемые от чужого глаза переживания очень юного человека им хорошо понятны. Ведь всем вам ведомо, что жизнь ребенка, даже самого маленького, с той поры, когда его перестают носить на руках и кормить с ложечки, — совсем не так проста и легка, как это принято иногда считать. Есть привычное выражение: «счастливое детство». Но даже самое счастливое, надежно защищенное от внешних невзгод «безоблачное» детство — вовсе не сплошная игра и забава. Ребенок врастает в окружающий его мир — сначала домашний, потом все более и более раздвигающийся, а это дело трудоемкое, нередко болезненное. Что же сказать о детстве в семье, где старшие, озлобленные скудной жизнью и тяжким неблагодарным трудом, бывают несправедливы, невнимательны, грубы с ребенком, где перед ним рано раскрываются темные стороны человеческого бытия, где ему приходится порой хитрить и лицемерить? А в школе все эти нагрузки на душу и характер возрастают неизмеримо. И все же как ни сложна, как ни трудна эта ребячья жизнь, без всяких прикрас и смягчений показанная писателями, повествуют-то они о детстве. О детстве с его азартными, захватывающими увлечениями и играми, с его открытиями, фантазиями, с ожиданием радостей — подчас и сбывающимися. И конечно же, с добрыми людьми, с родительской заботой и любовью, пусть даже она бывает замутнена (эта тема особенно близка Ф. О’Коннору) житейскими обстоятельствами или просто «воспитательской неграмотностью» — непониманием детей. Такие рассказы О’Коннора, как «Протест настоящего мужчины», «Рождественское утро», и повествуют о горьких обидах, нанесенных ребенку по разным причинам кем-то из родителей. В доме все же равновесие как-то восстанавливается, в школе дело обстоит сложнее. Читатель без труда заметит, что все картины школьного быта, и у О’Коннора и у Фрила, скажем прямо, мрачноваты, пусть действие в них происходит в разные времена и в разных местностях (О’Коннор вырос на юге страны, Фрил — уроженец севера). Освещает их только юмор, добрая и чуть грустная улыбка человека, для которого все эти драматические происшествия — дела давно минувших дней. Вплоть до недавнего времени все сельские школы Ирландии находились в частных руках и под контролем церковников. Школьные программы, застывшие, оторванные от хода жизни, не давали настоящих знаний, учение чаще всего сводилось к тупому зазубриванию, дисциплина — к боязливой покорности. А битье палкой по рукам и другим частям тела считалось главным средством педагогического воздействия. В рассказе О’Коннора «Идеалист» автор с невеселой усмешкой вспоминает «милые» школьные нравы. Но, вопреки всему, мальчишки оставались мальчишками. И в школьных историях, особенно у Б. Фрила, отец которого всю жизнь был директором и единственным учителем такой вот однокомнатной деревенской школы, — немало забавных и теплых воспоминаний («Фокусники», «Пегий щенок»). Вообще рассказы Фрила мягче, веселее историй О’Коннора, который стремится не только правдиво воссоздать обстановку, но и заглянуть в самое «нутро» своего героя. Не склонный к сглаживанию острых углов, он дает нам понять, что и в совсем «зеленом» еще существе может быть немало душевного мусора: черствости, себялюбия, глупого тщеславия (рассказы «Примазался», «Дети герцога»). Пожалуй, только один его рассказ «Как я ревновал маму» с начала и до конца пронизан мягким юмором: автор добродушно подсмеивается над выходками оскорбленного маминого сынка, но и сочувствует его переживаниям. Эта мягкая, сочувственная улыбка присутствует во всем, что пишет Б. Фрил, хотя и он не обходит молчанием жизненных трудностей, выпадающих на долю ребенка, — будь это тяжелая работа («Сборщики картофеля») или школьные передряги («Отец и Сержант»). Брайан Фрил не только рассказчик, но и драматург, и рассказам его присущи достоинства, отличающие хорошие пьесы: действие развивается четко и энергично, героев видишь и слышишь, у каждого из них своя речь, свой характерный облик. Как не запомнить, например, такую выразительную фигуру, как «запретный дед», которым его невестка пугала своих ребят. «Страшный старик» оказался увлекательнейшей личностью и настоящим добрым дедушкой. Надо заметить при этом, что Б. Фрил не завершает свою историю чувствительным счастливым концом. Давняя семейная распря, за которой мы угадываем враждебность между людьми разного общественного положения, вовсе не оканчивается умильным примирением. Но в жизнь мальчика входит нечто новое, она становится шире и богаче. Еще один прекрасный образ — «заводная», молодая душой выдумщица бабушка, которая устроила в своей хижине на берегу океана самый настоящий праздник и для внука и для забредшего индуса-коробейника…