Сам Ройчи, ничуть не смущаясь, выбрал себе единственный офицерский плащ из добротной ткани с красиво вышитым голубем.
— Ты внутреннее строение надвратной башни хорошо знаешь? — спросил Ройчи у Визила, когда они напялили на себя цвета стражников.
— Конечно, — даже немного обиженно сказал тот.
— Будешь рядом. Пошли.
Глава 9
Этот самоубийственный удар по сотне тяжёлой пехоты, как ни странно, удался. Безумные наёмники пёрли вперёд, словно сошедшие с ума быки, особенно трижды несносный Лири, высокомерный и неприятный боров. Амазонка в который раз порадовалась, что такая машина участвует в заварушке на их стороне. И как бы ни вбивали наставницы в их головы, что наёмники — это не те, с кем нужно водить дружбу и прочие хороводы благородным девицам, всячески избегать их внимания и ни в коем случае не брать пример, реальность показывает кто чего стоит.
А? Каково? Выходит, сама бывшая наёмница и нынче фигура для подражания отрицает очевидное. Такой вот казус.
Но у Тамары есть свои глаза и прочие органы чувств, и луны свидетельницы, что когда наступил момент откровения, и амазонки, следуя долгу чести, бросились в атаку, никто из наёмников не дрогнул, не завопил о деньгах, вероятной гибели в непонятно чьей войне, а единой командой они пошли в бой. И выступили не в пример эффективней и эффектней в отличие от розовощёких девиц, обвешанных, словно новогодние ёлки изобилием металлических предметов, наконец-то почувствовавших вкус крови и боль утрат.
Опытный Сетр лично два раза спас её, бросавшуюся очертя голову на растерявшихся, но всё равно очень опасных пехотинцев РоШакли. Видимо, действовало ещё зелье Кола, плюс открылось второе дыхание и, вообще, было не до этого, но она продолжала чувствовать туманную лёгкость, больное бедро вроде как совсем выпало из сферы её внимания, а тело реагировало на сигналы немного резко, но быстро, с какой-то непривычной прыгучестью.
Первый раз, когда она полоснула по спине вроде беззащитного солдата, застыла на удар сердца от удивления — кроме неприятного звука, распоротого сюрко и тягучей ноющей отдачи в кисти от удара ничего не произошло. Зато тот одним махом, с разворота ткнув копьём с длинным листовидным наконечником, едва не покончил с ней. Благо вбитая тренировками сноровка не подвела, и она успела уклониться, чуть не потеряв зазвеневший от чудовищного удара шлем, завязка которого так жёстко перехватила горло, что у неё на несколько ударов сердца потемнело в глазах. Сидя на заднице, она видела конец проворного пехотинца: Сетр, сделав несколько обманчивых движений, никак вроде не подходящих для его громоздкой фигуры, следующим ударом пробил щель на стыке шеи и плеча.
Второй раз, опять же, на волне всеобщего воодушевления Тамара храбро подскочила сразу к двум солдатам, связанным поединком с одноглазым предводителем наёмников и, пользуясь скоростью, несмотря на ранение и некоторую в связи с этим тяжеловесность движений, удачно ранила одного в ногу и отвлекла другого, чем не преминул воспользоваться наёмник и, свалив этого врага, занялся вторым, упавшим на колено, но не прекращающим борьбы.
Что значит нехватка опыта. Вместо того, чтобы быстрым ударом проконтролировать упавшего, Тамара с азартом принялась носиться вокруг другого, пока с ужасом не поняла, что её нога попала в невесть откуда взявшийся посреди дворцовой мостовой капкан. Глянув вниз, она обомлела — её удерживали стальные пальцы латной перчатки… а с другой стороны распростёртой железной фигуры приближалось жало тяжёлогого меча… Только быстрота Сетра спасла её от потери ноги для начала. Вся эта возня происходила со стороны выбитого глаза наёмника, и он не был в курсе бедственного положения амазонки, но на отчаянный вскрик девушки отреагировал моментально. Вовремя услышать — это тоже великое умение, потому как в том гвалте, что происходил, пожалуй, даже трубный глас слона бы затерялся. А он смог. И успел. Тяжёлый сапог вошёл в приподнятую голову солдата, и Тамара сомневалась, что шейные позвонки смогли выдержать подобный удар. С ним было кончено, но лезвие меча на излёте таки чиркнуло по внутренней части бедра — не сильно, хотя воительница почувствовала проступившую влагу, но, как водится, только вернувшись с того света, посчитала это мизерной платой. Зато Сетр поплатился сильным, пробившим грудную защиту, пусть и не доведенным до конца ударом второго, коленопреклонённого солдата, воспользовавшегося моментом отвлечения противника и сделавшего стремительный выпад. Наёмник пошатнулся, обратным взмахом раскроил голову врага, плеснул холодом единственного глаза на поверженную амазонку и… неожиданно подмигнул ей, что не совсем соответствовало его образу. Да и моменту.
Понятно, что Тамара после этого, несмотря на собственные ошибки, воспряла. Но действовать стала не в пример осторожнее. Одно дело, когда ты словно молоденький гвардеец, гордящийся едва-едва пробившимися усиками, демонстрируешь молодецкую удаль поступками, не соответствующими здравому смыслу и другое — если от твоих промахов страдают товарищи. И даже больше: проведя логическую цепочку: не желая беречь собственное здоровье и глупо подставляясь, ты подводишь своего сюзерена — господина — командира, ибо от твой смерти он вряд ли выгадает. Здесь имеется ввиду не благородная жертвенность вроде самоубийственного прикрытия при отходе отряда, а именно неправильность (не трусость!), не профессионализм поведения на поле боя. Так уж случилось, что естественный отбор небольшая часть Отдельного кавалерийского полка амазонок проходила в королевской резиденции родного Агробара, а не в локальных конфликтах где-нибудь на границе, как иные.
Действия же наёмников по имени Лири и Кола вообще оценки кроме «восхищение» не могли иметь. Один топором орудовал столь устрашающе, а второй тяжёлый двуручником так виртуозно, что пехотинцы, попытавшиеся стать у них на пути, даже не успели об этом пожалеть. Именно эти двое продавили и разорвали монолитный строй и продолжили наводить сумятицу каждый в свою сторону, давая остальным возможность проскочить и воссоединиться со своей принцессой. И даже однорукий на данный момент, вроде как неполноценный боец, последний из наёмников, Ежи своими точными бросками кинжалов и всей смертоносной мелочи доказал, что не зря ест хлеб с мясом и луком в команде бойцов, которую сама Брада хотела нанять на роль телохранителей своей ученицы и по совместительству наследной принцессы.
Воссоединение с девчонками (и Лидия, и Руфия, как ни крути, не взирая на статус, тоже к ним относились) было вроде как радостным, но в тоже время, учитывая момент и видя множество агробарских солдат, мягко говоря настроенных враждебно, произошло скомкано. Растрёпанная Деметра, улыбнувшись, устало отсалютовала Тамаре, а вместо обнимания и деления впечатлениями, что в прежнее время было бы само собой разумеющимся, мрачный маркиз РоПеруши, давнишний знакомец амазонок и лично Лидии, быстро и чётко распределил обретённую помощь на участки обороны.
Втянулись в защитное пространство, ограниченное с одной стороны каретой, с другой — крытой повозкой, вроде фургона, и наёмники. Другие две стороны обороняли редкие бойцы принцессы, среди которых она с удивлением увидела воинов в тюрбанах и даже эльфа. Наёмники безропотно разошлись по местам, лишь Лири по привычке пробормотал что-то нелицеприятное, на что задёрганный РоПеруши даже не обратил внимания. Коней, как ни странно, умудрились загнать внутрь образованного периметра.
Подраненную и довольно бледно выглядящую Тамару отправили в карету отбивать вражеские атаки, где она с удивлением обнаружила помимо такого же бледного, как она солдата в гвардейских тонах и знакомую дебелую тётку — повариху, напялившую на себя короткую (естественно) кольчугу и громадный, как ведро, шлем. От этого её фигура выглядела достаточно гротескно, но и воинственно, а, учитывая размеры, то и внушала уважение. Особенно когда в следующий момент на них попёрли пехотинцы, и Тамара с гвардейцем, как люди, в принципе умеющие держать оружие, первыми встретившие врагов, под серьёзным натиском в прямом смысле слова попадали на задницу, тётя Тили вступила в бой, то именно она сумела противостоять железной стене наступающих.