Вот почему почти во всех волостях руководителями мятежа оказались волостные старшины, которые, казалось бы, должны были быть безупречными исполнителями воли своего начальства и проводниками среди киргиз идей русской власти [77].
Помимо вышеизложенных причин нельзя не отметить известной близорукости и даже преступной неосведомленности со стороны местной администрации. Мятеж в таких размерах, какие он принял, не мог в своей подготовке пройти незамеченным. Помимо общего смущения и брожения среди киргиз, что было заметно для лиц, имевших с ними соприкосновение, такой факт, как собрание в несколько тысяч человек, в 10-х числах июля, в урочище Уч-Кунор, где киргизы решили противиться распоряжениям властей и не давать рабочих, при надлежащей осведомленности властей не мог пройти незамеченным уже в силу большого числа участников названного собрания. Отсутствие же точных посемейных списков с указанием возраста членов семьи помимо того, что давало произвол волостным писарям вносить и исключать из призывных списков подлежащих лиц по своему усмотрению, послужило поводом к тому, что главари начали запугивать массу тем, что в списки призыва будут внесены 16—18-летние как 19-летние, а лица старше 35 лет, не подлежащие призыву, будут записаны как 30—35-летние, так что в аулах останутся только одни женщины, дети, и глубокие старики. Отсутствие разъяснений о характере призыва со стороны администрации именно самой массе, которая подлежала, главным образом, призыву и была смущена именно теми главарями, которым давались разъяснения администрацией о значении высочайшего повеления, повело к тому, что массы отказались верить даже в наличность высочайшего повеления, объясняя призыв распоряжением местных властей, что еще больше способствовало решению киргиз не подчиняться требованиям властей.
Готовясь к открытому сопротивлению и восстанию, киргизы приняли во внимание и те силы, с которыми им предстояло вступить в борьбу. Даже на первый взгляд видно, что соотношение сил было в их пользу. В Пишпекском и Пржевальском уездах ко времени начала мятежа не было никаких войск, отсутствие же мужского населения вследствие призыва запасных в русских поселках давало им лишний
Шанс надеяться на успех мятежа, к тому же киргизской массе было внушено главарями, что войска находятся все на войне и что скоро будут забирать даже женщин, так как мужчин не хватает. При таких условиях возможность пограбить русское население, поживиться крестьянским скотом, оказалась настолько соблазнительной, что вся киргизская масса только и ждала благоприятного момента, чтобы наброситься на русское население[78]. Назначенный в середине августа призыв рабочих был причиной того, что киргизы решили не допустить этого и подняли восстание, Если у них не был определен заранее день самого восстания, то почва была настолько подготовлена, что необходимо было кому-нибудь только начать, чтобы пожар восстания охватил чуть ли ее всю Семиреченскую область.
В Пржевальском уезде восстание началось 8 августа на северо-западном берегу озера Иссык-куль нападением киргиз на большое село Сазоновку. С целью склонить к участию в мятеже лиц нерешительных, главари мятежа в Семиречье — сыновья майора милиции Шабдана, оказавшего в свое время большие услуги русскому правительству в деле организации киргизского быта, пользующиеся у киргиз большим влиянием и ставшие во главе этого мятежа, разослали повсюду гонцов с известием, что ими уже взяты Пишпек, Токмак и другие большие села Пишпекского уезда, захвачен целый транспорт винтовок и патронов, и что они идут на помощь Пржевальским киргизам, чтобы взять г. Пржевальск, при этом указывалось, чтобы киргизы избивали мужское население, женщин и девушек брали себе в жены, мальчиков-подростков до 15 лет — в пастухи.
Свыше 2-х недель киргизы грабили и убивали русских, уничтожая на своем пути все, что только им попадалось. Отрезанность Пржевальского уезда, окруженного со всех сторон мало доступными горами, как нельзя более способствовала преступным пленам киргиз уничтожить весь уезд и взять город. Хотя последнее им не удалось, но зато весь уезд был уничтожен (остались целыми только три села). Но подобное кошмарное положение продолжалось недолго. Начавшие прибывать понемногу войска стали преследовать киргиз. Первыми, признавшими свое поражение, оказались дунгане, поднявшие восстание вместе с киргизами, они уже в 15-х числах августа бежали в пределы Китая, где у них имелись родственники и торговые связи. Вскоре вслед за дунганами направились в пределы Китая и киргизы, перейдя границу в Кульджинском и Кашгарском районах.
Выясняя картину появления киргиз в Кашгарском консульском округе, приходится сказать, что главная масса их хлынула в Уч-Турфанский и Аксуйский оазисы и только незначительная часть их попала и в Кашгарский уезд. В Кашгарский уезд бежали киргизы в количестве 2-х волостей из Нарынского участка, где волнения оказались меньше, чем в других частях Пржевальского уезда, к тому же и сами бежавшие сюда оказались совсем мало причастными к мятежу — их бегство было вызвано опасением пострадать от своих же киргиз-мятежников, которые принудили бы их принять участие в мятеже или же разграбили бы их стада. При таких условиях беглецы из Нарынского участка не могли долго оставаться на китайской территории, и, действительно, они были выдворены консульством в места постоянного своего жительства, причем следует отметить тот отрадный факт, что они не понесли почти никакой потери скотом, возвратившись в пределы России со своими стадами.
Совсем другого характера представляется картина бегства киргиз и их экономического состояния в Уч-Турфанском районе. Сюда бежали киргизы из Пржевальского и Пишпекского уездов, большей частью волости, принимавшие видное участие в мятеже. Что же касается самого количества волостей, то таковое представляется довольно трудным определить точно. Киргизы при бегстве своем, преследуемые казаками, так перемешались, что теперь было бы невозможно провести прежнее подразделение их на волости — части одной и той же волости находятся в Кульджинеком районе и Уч-Турфанском. Общее же число киргиз в Уч-Турфанском и Аксуйском районах может быть определено в 100 000–120 000 человек. Вся эта масса появилась здесь в конце сентября и октябре. Двигаясь по горам и направляясь по малодоступным перевалам, киргизы шли, преследуемые по пятам русскими войсками, к тому же переобремененные награбленным имуществом и разными принадлежностями своего домашнего обихода, мало заботились о сохранении своего скота. Путь же, по которому они направлялись в Китай, оказался настолько тяжелым вследствие частых малодоступных для перехода гор, что большая часть скота у них пала по дороге. По одному только пути через перевал Бедель, которым, главным образом, направились киргизы в Уч-Турфанский район, насчитывается свыше 10 000 голов павшего скота и лошадей. Скот, который им удалось привести в китайские пределы, вследствие отсутствия корма здесь и перечисленных лишений в пут. и, пал почти полностью, если что и осталось у них, так это небольшое количество баранов и верблюдов, как более выносливых и малотребовательных животных. Принимая же во внимание, что новый корм в горах появится не ранее мая месяца, приходится предположить, что и эти незначительные остатки скота к тому времени падут, тем более, что и настоящий их вид не дает никакой надежды, что он в состоянии будет перенести оставшиеся 3–4 зимних месяца. Потеряв свои стада, главное свое богатство и состояние, киргизы очутились здесь в крайне бедственном положении. Не имея ничего, с утратой скота помимо жалкого домашнего скарба, киргизы, чтобы поддержать сколько-нибудь свое существование, начинают продавать самое необходимое из своего домашнего обихода — кошмы, казаны, чайники, седла, уздечки и прочее. Дороговизна на предметы первой необходимости в Уч-Турфане и Аксу ставит всю ту киргизскую массу перед лицом голодной смерти: среди них начинает появляться на почве недоедания эпидемия брюшного тифа, цынга и прочее. Чтобы избавиться от лишних ртов и тяжелой ноши в пути — киргизы начинают бросать на дороге и в местах своих стоянок малолетних детей, девочек же и мальчиков свыше 12 лет продают местным сартам по 30–40 рублей (при курсе рубля в 3 теньги вместо 12-ти). При таких условиях будущее их представляется крайне тяжелым и безысходным, если они перенесут зиму и доживут даже до весны, то и тогда не предвидится для них ничего облегчающего здесь, на месте, даже в виде работы на полях, так как местное население не испытывает недостатка в рабочих руках, а, наоборот, излишек своих рабочих отсылало в пределы России на заработки.
77
Здесь явно извращены факты: только в отдельных случаях во главе восставших стояли волостные старшины.
78
Здесь — снова извращения. Угнетенная бедняцкая масса киргиз могла думать лишь о защите своих интересов, а не о грабеже русских поселенцев. Ср. на стр. 157 докладная, штаба 6-го ополченского корпуса от 4. I. 1917.