Валерий Барабашов
Крестная мать — 2
![Крестная мать - 2 i_001.jpg](https://litlife.club/books/301761/read/images/i_001.jpg)
![Крестная мать - 2 i_002.jpg](https://litlife.club/books/301761/read/images/i_002.jpg)
Любые совпадения имен и событий этого произведения
с реальными именами и событиями являются случайными
За время боевых действий в Чечне с 11 декабря 1994 года:
погибли около двух тысяч российских солдат, триста пропали без вести, шесть тысяч ранены. Убиты десять тысяч боевиков Дудаева и двадцать тысяч мирных жителей республики, в том числе и русских.
Глава первая
— Алло, Джохар?
— Алейкум ассалам.
— Ты знаешь, что эти подонки говорили по телевизору?
— Так?
— Говорят, Джохар Дудаев… не собирается никуда уходить.
— Я им хочу, Искандер, дулю показать по телевидению. Дождутся они, чтоб я уехал…
— Потом, я понял, выделено пятьсот миллионов долларов законному правительству Чечни, Джохару Дудаеву, пятьсот миллионов…
— Кто выделил?
— Словакия выделила четверть миллиона. Германия заявила Москве о том, что военные действия в Чечне должны немедленно прекратиться, Россия должна сесть за стол переговоров с законным президентом Чечни Дудаевым.
— И выделила девять миллионов долларов.
— А, ты уже в курсе дела?
— Да, одиннадцать миллионов дали Штаты.
— Значит, международная атмосфера складывается отлично. Потом, по-моему, в Дагестане разворачиваются хорошие дела. Сегодня их представители были здесь. Мы с ними договорились кое о чем. Самое главное — у тебя хорошее настроение?
— Настроение отличное! Наши наступают.
— Я сейчас сижу у соседей, Джохар, они слышат твой голос, все улыбаются. Здесь все молодые ребята, спортсмены, турнир Джохара Дудаева проводят… обещана большая премия за первое место.
— Я им желаю успеха на ковре.
— Я передам, что Джохар сказал — пусть победит сильнейший, пусть только мусульмане будут на ковре.
— Одна эта встреча — уже победа.
— Точно. Значит, я постараюсь скоро быть у тебя. Я сегодня был на российских постах. Они все продают, покупают. У них есть и твоя и моя фотографии.
— Ха-ха-ха… Да? Они дождутся, Искандер, они дождутся, что Ельцин и его банда вынуждены будут бежать, мы возбудили уголовное дело против Ельцина, Шумейко и Рыбкина.
— И Грачева?
— А это потом, это приспешник. Главные виновники — те трое. Я завещал всем чеченцам: что бы со мной ни случилось, приговор суда народного привести в исполнение. Привезти их сюда только живыми и здесь судить. Никаких убийств — политических, неполитических, уголовных — не признаю, только живыми сюда! Через год, два, три, через десять лет все приговоренные должны быть привезены сюда, и суд должен состояться здесь!
— Джохар, клянусь Аллахом, твой наказ я выполнил. Троим дал задание: что бы со мной ни случилось, Ельцин и Грачев обязательно должны быть убиты.
— Да, я мог их убить… Любой чеченец мог там теракт совершить… но они нужны только живыми. Убийцы чеченского народа через десять, двадцать лет… без срока давности должны предстать перед нашим судом.
— Завтра в девять часов я буду тебе звонить с американским послом. И еще, Джохар, как у тебя с питанием?
— Да нормально, все тут в порядке. Сейчас рамадан — водичка, сухарик, все в порядке.
— Эсамбаев сказал, что он знает в мире трех хороших президентов: Аскара Акаева, Нурсултана Назарбаева и Алиева. А я встал и сказал: один президент есть — Джохар Дудаев. И тысячи человек встали и начали хлопать. Весь мир только о Чечне и говорит. Наверное, у тебя телевизор не работает? А у нас программы ловят. Чечня и Джохар Дудаев… Ты Старику[1] н е з в о н и л?
— Пока нет.
— Он приехал.
— Злой я на него сильно. Предал нас.
— Он пожалеет. На меня возбудил уголовное дело!
— Ничего, вернем, все вернем.
— Алло, Джохар! Нужен указ. Я жду твоего указа. Дам его во все газеты… Джохар, патроны нужны?
— Нужны. Все нужно. У нас, конечно, патроны пока есть, но лето девяносто пятого года должно быть для противника жарким.
— Я понял, Джохар, только указа твоего жду. Чтоб я знал перед смертью, что я воин Джохара. У нас враг один.
— Они нам зиму сделали горячую, все засыпают бомбами, ракетами, подлюки, квадратно-гнездовым способом, никого не жалеют, даже детей, суки. Мы тоже имеем право сделать так, чтобы горели и российские города.
— Стопроцентное имеем право.
— Будут они гореть, будут плакать их матери, нужна им была война — мы ее навяжем. А там китайцы уже пошли на востоке. Сейчас разденут эту московскую банду. Наверное, сами русские снимут с них штаны и повесят.
— В Москве начался месячник протеста против войны в Чечне, я забыл тебе сказать. Япония заявила, что силой отберет Курильские острова у России. Война в Чечне показала, что Россия не может воевать.
— Думаю, сами русские возьмут их и повесят. Если не повесят, то будут купаться в крови, в которой мы купаемся.
— Джохар, возможно, наш телефон прослушивается.
— Пошли они на фиг, здесь дети, женщины, старики истекают кровью, а я буду цацкаться с ними по телефону. Пусть слышат. Пока сами не начнут купаться в крови, не поймут чужого горя. Такова развратная Россия.
— А Старик подлецом оказался.
— Подлец, да. Я и раньше получал оперативную информацию из России, гадил он много. Это старая номенклатура, надо молодежь ставить. Эта подлость рождена вместе с их кровью и продажничеством.
— Как наш друг, молодой генерал[2]?
— Молодой генерал слабак, один воюет, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Я ему говорил — убери свое подлое российское окружение, иначе они сожрут тебя вместе с твоим народом. Один раз потопили в крови и сейчас… потопят.
— Джохар, значит, завтра я тебе звоню. Вечером я с послом буду говорить. Ты мне нужен, Азербайджану нужен, Кавказу нужен. Ты — воин.
Радиоперехват телефонного разговора Джохара Дудаева с бывшим министром МВД Азербайджана, руководителем националистической организации «БОСКУРТ» Искандером Гамидовым.
Из газет
Вырваться с груженым КамАЗом из Чечни, взятой российскими войсками в клещи, в марте девяносто пятого года можно было только хитростью или с помощью больших денег: на постах ГАИ нередко стояли люди «с пониманием», особо машин не досматривали. Тем более что грузовик шел из Чечни, а не в Чечню.
Часть боевиков диверсионной группы Саламбека Мусаева вполне легально укатила в Россию на поезде (снова стал курсировать состав Грозный—Москва), но автоматов, мин и взрывных устройств в поезде не провезешь — поезда проверяли тщательно. Конечно, лазеек для осуществления задуманного имелось много, с теми же железнодорожниками можно было договориться — большинство проводников чеченцы. Но такое серьезное дело, как засылка в глубину России диверсионных групп, нужно планировать и осуществлять по всем правилам военного искусства. Так учил подчиненных ближайший соратник Дудаева и опытнейший диверсант подполковник Конфедерации народов Кавказа Шамиль Басаев.
Одна из лазеек для диверсионно-террористических групп — административная граница между Россией и Дагестаном, южная оконечность Ставропольского края. Охраняли эту «границу» милицейские кордоны, но служба в полупустынных, частью безжизненных пространствах была монотонной, утомительной, притупляла бдительность стражей порядка — через эти посты вполне можно было проскочить и не на одном грузовике. Путь этот для чеченских боевых групп был притягателен и по другой причине — он давал выход на железнодорожную ветку Элиста—Москва, идущую через крупные города. Разумеется, в калмыцких степях, да и в самой Элисте можно было напороться на местных омоновцев и посты милиции, но Шамиль при обсуждении плана похода лишь загадочно улыбался — у него все было продумано.