Наконец та часть изделий государственной промышленности, какая попадала в частную торговлю нелегально (через подставных перекупщиков в госрознице и кооперативах), определяется для 1925/26 г. Наркомторгом в 20% всех изделий государственной промышленности, поступающих на широкий рынок (та же статья т. Дволайцкого, стр. 127). Это определение не является произвольным, а сделано Наркомторгом на основании данных о рабочих и прочих бюджетах и о торговле госизделиями в частной рознице. Легко подсчитать, что 20% от поступающих на широкий рынок изделий госпромышленности составляет около 8% всей промышленной продукции СССР. Во второй главе (раздел о перекупке) мы пришли уже к заключению, что более половины этой нелегальной скупки через наёмных подставных лиц из советской розницы организуется именно крупными торговцами. Следовательно, таким путём капиталистическая торговля получает до 5% промышленной продукции СССР (и затем перепродаёт в другие города, а частью кустарям для переработки, например для выделки белья и платья, и в магазины того же города).
Всего, таким образом, через капиталистическую оптовую и полуоптовую торговлю проходит не менее четверти всей товарной промышленной продукции СССР (точнее — около 28% в 1925/26 г.). Под «полуоптовой» имею в виду торговлю таких частных оптовиков, какие одновременно занимаются в известных пределах (иногда для прикрытия) и розницей. Надо заметить ещё, что если изо всей массы промышленных товаров через капиталистического оптовика-скупщика проходит не менее четверти, то из промышленных товаров для широкого рынка — ещё более значительная часть. Ибо есть ряд промышленных товаров, которыми капиталисты в СССР вовсе не торгуют и не могут торговать — например, паровозы, рельсы, винтовки, ткацкие станки и многое другое из области средств и материалов производства и специального снабжения (особенно в оптовой торговле). Из всех 28%, которые выше установлены, на предметы для широкого рынка (средства для личного потребления и домашнего и мелкого хозяйства) должно приходиться около трёх четвертей (если руководиться процентом, какой средства потребления составляют, по Госплану, во всём частном промышленном производстве). А так как на предметы широкого рынка по всей промышленной продукции страны приходится около половины, то значит из них через капиталистический опт и полуопт в1925/26 г. проходило до 40%.
Понятно отсюда величайшее значение для удорожания жизни и для понижения реальной зарплаты столь крупного фактического участия капиталистического опта в проведении тех промышленных товаров, с покупкой которых непосредственно только и имеет дело трудящийся гражданин. Ибо ни один рабочий или крестьянин не покупает для себя лично или для членов своей семьи такие товары, как паровоз, рельсы, винтовки, ткацкий станок и т. д.‚ потому на его семейном уровне жизни весьма мало непосредственно отражается то обстоятельство, что паровозы или ввозимые из-за границы ткацкие станки проходят у нас на все 100% только через государственную торговлю. Наоборот, на нём отражается весьма ощутительно, что через руки крупных частных торговцев проходит до 40% тех промышленных товаров, какие являются предметом покупок рабочего, служащего и крестьянского населения и всех вообще обывателей. Ибо доказано с совершенной неопровержимостью, что именно частный оптовик является застрельщиком непомерного вздувания цен. Оптовик снабжает затем и частную розницу основною частью тех промышленных товаров, какими она торгует, и снимает и с неё сливки: кладёт в свой карман главную часть той, увеличившейся с 1923/24 г. накидки, какую частная розница делает, несмотря на то, что отпускные цены производственных органов (трестов, фабрик и т. д.) с 1923/24 г. понизились. Это понижение не доходит в основном до частной розницы, оно в главной части остаётся в кармане оптовика.
Понятна отсюда практическая важность намечаемых в настоящее время мер по усилению замещения капиталистического оптовика деятельностью госорганов и кооперации. Та доля промышленной продукции страны, какую частный торговый капитал получает участием в легальной оптовой торговле изделиями госпромышленности, незначительна, всего около 6%. Но при помощи совокупности всех источников своего снабжения он проводит через свои руки много больше — до 40% всех промышленных товаров, вообще поступающих на широкий рынок (т. е. за вычетом производственного снабжения госпромышленности, за вычетом транспортного и военного оборудования, за вычетом внешторгового промышленного оборота и т. д.). Это имеет уж столь крупное значение, что вполне объясняет направление торговой политики государства в сторону усиления замещения госорганами и кооперацией деятельности частного оптового капитала, в то время, как с частной розницей (при продолжении, конечно, общего курса на постепенное замещение и её) вопрос не стоит так остро. Наоборот, ставится задача об отрыве её от влияния частного оптового капитала и об использовании в качестве дополнительной товаропроводящей сети в той доле, в какой кооперация не в силах ещё охватить весь товарооборот и в какой частную розницу окажется возможным подчинить ограничению цен и наживы.
Само собой, если бы фактическое участие частного опта в проведении промышленных товаров свелось бы всего к нескольким процентам, то почти потеряла бы значение его удорожающая практика и почти исчезла бы зависимость от него широкого рынка. Теперь же мы подчёркиваем значение борьбы за его замещение именно потому, что в снабжении широкого рынка (т. е. населения) ему принадлежит ещё весьма заметная роль, и оптовик является из всех частных торговцев наиболее паразитическим, т. е. удорожающим товар без обоснованной пропорциональности с оказываемыми им услугами по продвижению товаров.
Вот это фактическое участие частного оптовика в проведении промышленной продукции СССР на 28% её массы, а для широкого рынка — даже на 40% всех промышленных товаров, превращается при оценке доли частного опта во всём оптовом обороте только в 9,4% (за тот же 1925/26 г. — по «Контрольным цифрам» Госплана). Как было уже указано, в этих разных подсчётах нет никакого противоречия, здесь только две различные формы подхода к одному и тому же факту. Для налоговых целей важна сумма всех продаж (оборот), хотя бы в том числе некоторые товары в оптовой же торговле продавались обязательно по нескольку раз. А для социально-экономических целей важно установить, какая часть товаров проходит через капиталистический опт, безотносительно к тому, сколько раз тот или иной товар будет приэтом перепродан из рук в руки в оптовой же торговле.
Что касается того, какая часть промышленных изделий проходит через частную розницу, то из величины для частного опта (28%) надо вычесть ту часть капиталистической продукции, какая капиталистами продаётся оптом госорганам (вряд ли более 2% или 3%), и прибавить ту часть трудового кустарного производства, какая продаётся самими кустарями (это составит из 5%, оставшихся у них после скупки капиталистами, примерно около 4%, ибо около 1% идёт через госорганы и кооперацию), и затем прибавить ту часть, какая нелегально скупается в госрознице самими частными розничниками (около 3%). Таким образом, через частную розницу проходит около трети всей товарной промышленной продукции СССР (считая, как указано, и то, что сами кустари непосредственно продают заказчикам и потребителям).
Если взять только промышленные изделия для широкого рынка, то из приведённых данных легко вывести, что из промышленных изделий для широкого рынка через частную розницу в 1925/26 г. проходила по меньшей мере половина — 50%. Полученная величина (50%) не особенно сильно отличается от других исчислений, если вспомнить, что другие исчисления не принимали во внимание продукцию лжекооперативов и т. п. Так, по исчислению ВСНХ, за 1925/26 г. эта величина составляет 42%, по подсчётам Наркомторга — 43%, по подсчётам Госплана — 4З,З%.