– Держитесь, Джим. Мы на подходе. – Вот все, что успел передать Зератул. После этого связь оборвалась.
– Не могу поверить, что они погибли. Может, Зоргу каким-то образом удалось экранировать радиоизлучение? – высказал предположение Дворг.
– Да, Мозг сильно увеличился, стал мудрее и набрался опыта. На этот раз у нас более сильный противник, чем был на Таре.
– Посмотрим, как он устоит против кристаллов Хайдарина! – оптимистично заверил Резур.
Хотя это было небезопасно, Барт врубил все фары и прожекторы флаера. Склон Трехглавой ярко осветился. С неба почти бесшумно спускался черный треугольник храмовников. Летающее крыло приземлилось рядом с флаером.
– Тассадар, ты еще не оправился от ранения, поэтому останешься на корабле, – распорядился Зератул.
– Ну уж дудки! Я месяц торчал на орбите, пока вы тут прохлаждались. Нет, даже не уговаривай! – Гигант состроил такую зверскую рожу, что все улыбнулись.
– Ладно, дружище, разомнись немного. На корабле оставим Джордана, – согласился Зератул.
– Почему я, настоятель?
– Ты наш координатор и связующая нить. Если у нас что-нибудь пойдет не так, выведешь корабль на орбиту и вступишь в переговоры с Фарером. Необходимо задержать их карательную акцию. Ты был лучшим ритором в академии. Мы тобой гордимся и верим, что у тебя все получится, – пояснил Зератул.
И Джордану как самому младшему из храмовой общины Аиура не оставалось ничего другого, как согласиться с настоятелем. Храмовники вышли наружу. В ярком лунном свете их длинные одежды отливали радужным серебром. Барт вышел им навстречу. Четверо пришельцев казались ангелами, спустившимися с неба.
– Барт, перейдите на наш корабль. Там будет надежнее, – предложил Зератул.
– Что делать с таймером? – спросил Барт.
– Сколько осталось?
– Час пятнадцать.
– Пусть идет. Мы или успеем, или нет… Этот проход? – спросил Зератул, указывая на чернеющий в лунном свете провал.
– Да.
– Ладно, мы пошли. Помогайте Джордану, Барт.
– Хорошо.
Сверкнув напоследок серебром балахонов, храмовники скрылись в темном чреве горы.
Земля.
Американский сектор. Подземная лаборатория, штат Виргиния
Доктор Симпсон сидел за большим атомным микроскопом. Его догадки полностью подтвердились. Почва из колоний представляла собой сплошной инфильтрат мозговых клеток Зорга. В местах образования колоний они приближались к земной поверхности и образовывали сложные нейронные сети и нервные узлы. Через эти нервные образования Мозг Зорга неким образом воздействовал на своих миньонов. Влияние Мозга было огромным и непостижимым: он легко перестраивал морфологию и генетический аппарат земных существ. Как это происходило, Симпсон не мог объяснить. Но у него возникли кое-какие соображения, как этого можно избежать.
«Пусть это будут пси-эманации, божественная власть – все, что угодно, – размышлял ученый, – но принципы функционирования нервных клеток одинаковы у всех живых существ. Нужно нарушить связь между нейронной сетью Мозга и миньонами в колониях. Тогда порождения Зорга потеряют ориентацию и перестанут слышать команды Мозга».
Симпсон решил проделать интересный эксперимент. В чистую почву инсектария он поместил инфильтрат нервных клеток из почвы Центрального парка Нью-Порта. И крошечные мушки-дрозофилы сразу же услышали зов Зорга. По заболачиванию почвы стало ясно, что в изолированном стеклянном инсектарии началось формирование колонии. «Несомненно, это пси-эманации. Инсектарий – замкнутый стеклянный сосуд, никакой связи с почвой не имеющий. Просто мистика какая-то», – думал ученый. Инсектарий поднимали на высоту двух метров, насколько это позволял потолок подземного бункера. Ничего не помогало, развитие первичной колонии продолжалось. Пси-эманации Мозга действовали и в непосредственной близости от земной поверхности.
Через несколько часов модифицированные мушки, увеличившиеся до размеров летучих мышей, приступили к строительству специфических поселений Зорга. Вывод напрашивался сам собой: единственный способ прекратить дальнейшее образование колоний – нарушить психическую связь между миньонами и Мозгом.
«Надо сбить Мозг с толку. Разрушить его управление и координацию колониями. Но как это сделать?» – размышлял Симпсон. Он решил проверить, какое воздействие оказывают на нейронную сеть Зорга наркотические вещества. В почву колонии дрозофилов, превратившихся в довольно больших птероксов, Генри ввел раствор синтетического наркотика. И стал ждать. Сначала он не заметил ничего необычного. Но после ежечасного введения в почву наркотика стали проявляться интересные особенности. Мутации мушек приобрели случайный характер и перестали быть осмысленными и целенаправленными. В колонии резко увеличилось количество уродов и нежизнеспособных особей. Новые поколения тварей, рождающихся в инсектарии, не походили более на существа Зорга. Многие из них вообще были лишены крыльев и кое-как ползали по земле. Все указывало на полную дегенерацию колонии. В течение двадцати четырех часов Генри каждый час вводил в почву различные наркотические вещества. Нервные клетки Зорга сходили с ума. График их электромагнитной активности то скакал, как сумасшедший, то замирал в полнейшей депрессии. Проанализировав результаты опытов, доктор Симпсон пришел к выводу, что он на правильном пути. Особые химические вещества полностью замещали нейроме-диаторы нервных клеток Зорга и подавляли любую осмысленную деятельность в данной колонии. Таким образом, используя наркотики, можно было полностью заблокировать деятельность нейронных сетей Мозга. А это давало некоторый шанс на победу.
Земля.
мериканский сектор. Гора Трехглавая, штат Юта
В недрах Трехглавой царила первозданная тишина. Никаких проявлений Зорга. Ни одной твари.
– Не нравится мне это, – пробурчал Тассадар.
– Старина, ты еще летать не разучился? – спросил Зератул.
– Да вроде нет.
– Тогда вперед по этому тоннелю. Тут путь один.
Храмовники окутались призрачным сиянием и светящимися болидами понеслись по тоннелю, спиралью уходившему вниз. Через некоторое время появились первые признаки присутствия Зорга. По стенам потянулись слизистые напластования. Вскоре возникла развилка. Храмовники остановились. Перед ними было два пути.
– Надо разделиться, – предложил Резур.
– Вдруг это окажется ловушкой? Зоргу выгодно перебить нас поодиночке, – сомневался Дворг.
– Кажется, я чувствую присутствие Кэрри. Ее пси-поле коснулось меня. И, если я не ошибаюсь, нам в правый проход, – сказал Тассадар.
– Пошли, – кивнул Зератул.
Они воспарили и вновь понеслись по тоннелю. Но этот коридор вскоре закончился каменным тупиком.
– Странно, – разочарованно промолвил Тассадар, – здесь я ее чувствую сильнее.
Они были вынуждены возвратиться на развилку.
– Теперь одна дорога, – сказал Резур.
На этот раз путь оказался намного длиннее. Они потратили пять минут. Но и здесь их ждал тупик. От пола до потолка тоннель был затянут живой тканью Зорга.
– Наверное, это здесь, – предположил Зератул. – Джим говорил, что они оказались в живой ловушке Зорга. Тассадар прислушался к своим ощущениям:
– Нет, здесь я хуже чувствую Кэрри.
– Ничего удивительно, Зорг экранирует пси-поля. В прошлом проходе была каменная стена без живой ткани, поэтому ты чувствовал Кэрри более отчетливо, – высказал предположение Дворг.
– Может быть, оно и так… – не вполне согласился Тассадар.
Резур взмахнул пси-лезвием и рубанул по живой ткани. Кусок плоти упал на землю, брызнула кровь. Стены, покрытые бугристыми наростами, содрогнулись от боли.
– Что, больно тебе? – воскликнул Резур и ударил снова. Он рубил и рубил. Вокруг летели кровоточащие куски. Но за несколько минут он не продвинулся и на метр.
– Это бесполезно, – сказал Зератул. – Толщина плоти может достигать десятков метров. Клетки Зорга делятся быстро.