– Ты права, сестричка, я как-то не подумал. – Крис спрятал шашку.
– Теперь вниз по этому тоннелю. – Джон указал фонариком. – Там вторая часть пути, более крутая.
– Жаль, нельзя просто катануть туда фугасы, – сказал Джим.
– Удивительно, как нас еще не почуяли, – удивился Тэд.
– Типун тебе на язык, старый дурак! – испугался Шон.
– Вообще, вопрос поставлен правильно. Мы уже полчаса в этой норе. Идем по живому настилу. И ни одной твари вокруг. Неужели у Мозга нет рецепторов в этой кишке? – задумался Генри.
Нижний тоннель круто уходил вниз. Живая подстилка влажно блестела в лучах фонариков.
– Джон, долго еще? – не выдержал Шон. Пол заливали слизистые выделения, и идти стало скользко.
– Не знаю, мы с братом ехали на вагонетке. Это было гораздо веселее.
– По такой крутизне?
– Ты когда-нибудь слышал о русских горках в Диснейленде?
– Нашел развлечение, – проворчал Шон. Спускаясь, он поскользнулся и схватился рукой за широкую складку на боковой стенке, сочащуюся густой слизью.
– Фу ты, гадость какая! – Шон брезгливо обтер руку о штаны.
– Идите посреди прохода. Здесь не так скользко, – посоветовал Джим.
Тоннель сделал очередной поворот. И через минуту Джон Макги, идущий впереди, остановился.
– Здесь такого не было.
Посреди прохода, растянутый на толстых жилах, висел живой мешок. Посередине мешка хлюпал и чавкал открытый слюнявый рот.
– Меня сейчас вырвет! – отвернулась Кэрри.
– Как же нам пройти дальше? – Джон в растерянности поджидал остальных.
Мешок полностью закрывал проход. Толстыми трубками он присосался к стенкам. Генри заглянул в распахнутый зев.
Слюнявый рот распахнулся шире, будто приглашая человека смелее зайти внутрь. Генри обернулся:
– Там темно, как у негра в заднице. Ничего не видно.
– Что будем делать? – спросил Джим.
– Мне кажется, это ловушка, – сказала Кэрри. – Этот мешок не зря оказался здесь.
– Да, это похоже на приглашение, – согласился Генри.
– Можно я в эту пасть гранату суну? – спросил Крис.
– А вы что думаете, Джон? – Рэйнор обернулся к инженеру.
– Можно, конечно, вернуться назад и попробовать пройти по старой дороге. Но я не уверен, выберемся ли мы обратно. Да и время поджимает.
– Надо уничтожить эту гадость, – решительно сказал Тэд.
– Я, конечно, не спец в этих делах. Но может, спросить, чего он хочет? – робко предположил Шон.
– Кто он? – уточнил Джим.
– Этот организм.
Все уставились на Шона.
– Ты думаешь, он умеет разговаривать? – спросил Тэд.
– Не знаю, но, может, стоит попробовать.
– Кэрри, как твоя экстрасенсорика? – осведомился Рэйнор. – Мы можем поговорить с Зоргом?
– Ты это серьезно, Джим?
– Вполне.
Кэрри порой и самой казалось, что от Зорга исходят некие осмысленные эманации. Но ухватиться за отзвуки этих далеких чужих мыслей ей никак не удавалось. Может, она еще не научилась его слышать? Даже в отношении людей это было достаточно трудно. Правда, все тесты она сдала на «отлично». И учителя говорили, что остальное лишь дело опыта и тренировок. Кэрри сосредоточилась. Внешние звуки отлетели и перестали существовать. Она слышала, как вздыхает и шепчет гора. Гора была живой. Кэрри уловила ритм ее дыхания. Превозмогая отвращение, она приблизилась к мешку. И то ли приветствуя ее, то ли намереваясь проглотить, мешок широко разинул свою слюнявую пасть. Длинные сопли закачались во рту, а мясистая окружность рта (губы – догадалась Кэрри) мелко завибрировала. Кэрри уловила что-то вроде неясного шепота.
– О чем ты шепчешь, рот? – тихо спросила она. «Хорошо, что спросила. Хоть один из людей снизошел до общения со мной, – скривился в усмешке рот. – Теперь я точно знаю, что вы здесь. Маскировка вам больше ни к чему. Зачем вы пришли сюда?»
– Ты Разум Зорга?
«Я – Разум всех живущих в Стае. Вы тоже можете стать моими детьми. Стоит лишь захотеть этого. Ибо в этом правда жизни».
– Ты хочешь уничтожить наш мир!
«Ваш мир погружен в скверну, – скорбно произнес Мозг. – Ты знаешь об этом. Пришел конец этому миру. Грядет другой, полный гармонии, братства и силы».
– Что он говорит? Он тебе отвечает? – приблизился Джим. Он заметил, как изменилось лицо Кэрри.
– Да, это Разум Зорга. Он говорил со мной.
– Чего он хочет?
– Он говорит, что грядет новый мир. И предлагает нам слиться со Стаей, чтобы навсегда пребыть в нем.
– Неужели он и людей может подчинить себе? Спроси его, Кэрри.
«Каждый волен выбирать между бытием и смертью. Своим появлением я выдвинул манифест этому миру. Выбор за вами. Я был мал и обрел власть над малыми мира сего. Я стал велик и обрел власть над величайшими мира сего. Каждый может стать частицей Зорга и обрести жизнь и достойное место в Стае. Ибо я Отец и Разум ваш».
– Она закрывается! – истошно завопил Шон.
Все обернулись. Живая пленка, выстилающая тоннель, свернулась, закрывая проход. На месте прохода образовался ком живой ткани. Мозг поймал их в плотный живой мешок. Свободное пространство ограничилось шестью метрами. Боковые стенки, залитые слизью, тоже завибрировали и надвинулись.
– Эй, Зорг, у нас для тебя сюрприз! Как ты смотришь на шесть ядерных фугасов?! – крикнул Крис.
«Смешные люди. Я помню слепки ваших душ. Вы были на Таре. А значит, знаете, что Разум Зорга бессмертен. Ваши бомбы могут оторвать мне руки или ноги. Но мой Мозг теперь – целая планета».
– На какой мы высоте, Джон? – спросил Рэйнор.
– Примерно три тысячи метров. Еще слишком высоко, чтобы взрывать гору.
– Вы правы, – сказал Джим. – Что же теперь делать?
– Зря мы заговорили с ним. Он почувствовал наши эманации, – с сожалением сказал Генри.
– Все равно это был тупик, – ответила Кэрри.
Джим посмотрел на часы:
– У нас осталось три часа двадцать минут. После этого Барт взорвет фугасы.
– Что ж, проведем наши последние часы в философских диалогах с Зоргом. И это будет последняя мудрость, данная нам в откровении, – съязвил Крис.
– Чего он ждет от нас? Спроси его, Кэрри, – попросил Генри.
«У вас есть три часа. Достаточное время, чтобы осмыслить свою никчемную жизнь и принять правильное решение. Так ли вы привязаны к вашему гибельному миру, чтобы думать и заботиться о нем?»
– Предлагаешь стать букашками в твоей стае? – спросил Джим.
«Каждый занимает свое место в иерархии. Вы вольетесь в Стаю и обретете новые жизни. Ваше сознание никогда не умрет, его наследует то всеобщее и вечное, что зовется Разумом Зорга. Не о вечной ли жизни мечтали вы всегда? Я дам вам бессмертие и новые тела по вашему разумению. Я Отец ваш и почти Господь Бог».
– Заманчиво, черт побери! Будем пауками или жуками, но с разумом человека.
– Он сказал: «по вашему разумению»! – заметил Шон.
– Один хрен, пора кончать эти разговоры. Иначе крыша поедет. Отойдите! – Крис выхватил пиропатрон и выдернул шнур.
Вверх взметнулся столб яркого пламени. Крис как мечом ударил пламенем по бугристым наростам, закрывшим вход. Брызнула темная кровь. Живая плоть жухла и сворачивалась под огненными ударами. Однако раны затягивались прямо на глазах. Ткани Зорга быстро регенерировали. И уже через пару минут живая плоть полностью восстановилась. В ответ на эту попытку бунта задняя стенка приблизилась еще на пару метров. Стало совсем тесно. Люди почувствовали нехватку воздуха. Стенки исходили отвратительной липкой слизью и мелко вибрировали, словно бы желая поскорее переварить эти человеческие существа.
– Нечем дышать! – воскликнул Крис. Он сорвал с себя шлем и опустился на мягкую живую подстилку.
– Какой странный запах! Голова кружится, слишком сладкий…
– Крис, немедленно надень шлем! – крикнула Кэрри. Но было поздно. Крис, скользя по стенке, откинулся на бок. Все бросились к нему. Он был без сознания.
– Датчик в порядке. Сердце бьется, есть дыхание. – Генри смотрел на анализатор состояния, который был у каждого прикреплен на рукаве защитного костюма.