В руке Джардета багровыми отблесками сверкал кинжал, который он держал у горла гномки, обхватив её другой рукой.
— Не двигайся, Аргуин, — предупредил он тихо, не сводя с волка горящего взгляда, — Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то еще пострадал, так?
Ворген издал глухое раскатистое ворчание, напоминавшее стон раненого зверя. Его широко расставленные лапы мелко подрагивали он напряжения, шерсть на загривке встала дыбом, с оскаленных клыков падала вязкая слюна.
— Ну-ну, — проговорил Джардет, внимательно наблюдавший за ним, — Спокойно… Медленно отойди назад, туда, где ты и стоял… Медленно! Я очень, очень волнуюсь, Аргуин. Моя рука может нечаянно дрогнуть…
Словно в подтверждение этих слов, лезвие кинжала прочертило тонкую полоску на коже шеи гномки, тут же окрасившуюся кровью.
Ворген, низко пригибаясь, медленно пятился назад. — Смени облик! — голос Джардета звучал уже громко и властно, теперь он не уговаривал, а приказывал.
В этот момент Штепсель, издав стон, приподнялся на локтях и обвёл комнату мутным взглядом. Остановив его на Джардете с Ликой он изумлённо уставился на них. — Лика! — крикнул он поднимаясь.
Больше он ничего не успел сказать, так как Джардет, не отводя кинжала от горла гномки, вдруг выбросил вперед растопыренную пятерню и резко выкрикнул какое-то труднопроизносимое слово. Светящийся зеленоватый сноп сорвался с его пальцев и ударил гнома в грудь.
Словно в кошмарном замедленном сне Лика наблюдала, как Штепсель медленно, очень медленно, заваливается навзничь с гримасой ужаса и удивления, застывшей на его лице.
Она хотела закричать, броситься к нему, но всё её тело было будто скованно, она не могла пошевелить даже пальцем, не могла издать ни звука, только ощущала, как что-то горячее бежит по её щекам.
— Замечательно, — спокойный торжествующий голос Джардета доносился до неё словно издалека, — Вот теперь мы можем поговорить в спокойной и дружеской атмосфере.
— Отпусти ребёнка, — прорычал Склиф, стоя на ногах, в изорванной серой тунике, которую Лика так часто видела на нём, — Тебе мало смертей, предатель?!
Он почти принял свой человеческий облик, только лицо еще частично сохраняло волчьи черты.
Джардет качнул головой. — Разумеется, отпущу, — неожиданно легко согласился он, — И ты это знаешь, и именно поэтому удержался от попытки атаковать меня. Собственно, я, в отличие от тебя, никогда не испытывал тяги к убийствам из эмоциональных побуждений. Тем более, я многим обязан этой не по годам смышленой сестре, и было бы черной неблагодарностью с моей стороны не принять это во внимание. Она мне искренне симпатична, полагаю, со временем из неё может получиться очень талантливый маг, если, конечно, вы с Оккамом не забьёте ей голову всей этой дурью про Свет и безальтернативность пути.
Он улыбнулся. — Стой, где стоишь, Аргуин, — посоветовал он, — Всё, что от тебя требуется — немного терпения. Понимаю, для тебя это всегда было проблемой. Но мне нужно окончить кое-какой ритуал, исключительно для того, чтобы подстраховаться, а потом вы оба сможете покинуть этот гостеприимный кров. Впрочем, если захотите, сможете и остаться.
— Ты лжёшь, Зардет Чёрный Коготь! — проговорил Склиф, — Ты всегда лгал! И тогда, и сейчас.
Джардет поморщился. — Тогда, сейчас… Это всё эмоции, Аргуин. Ты живёшь прошлым, хотя всем своим образом жизни пытаешься продемонстрировать обратное. Только ведь от себя не убежишь, не скроешься — ни в обителях Шаттрата, ни в далёких джунглях пандарийского острова, ни в буреградских бараках.
— Ты следил за мной все эти годы, — ворген тяжело и глубоко дышал, — Зачем? Что тебе было нужно от меня, Зардет?
Чернокнижник снова растянул губы в тонкой улыбке. — Ты никогда не умел понимать других, Аргуин, — сказал он, — Ни меня, ни своего родного брата, ни… кого бы то ни было ещё.
Глаза воргена сузились. — Лорана… — проговорил он, — Так, значит…
Он оборвался на полуслове и воззрился на побледневшего человека, смотревшего на него теперь с открытой злобой и вызовом.
— Догадался, всё-таки, — проговорил он, кривя губы, — Делаешь, наконец, успехи, Аргуин. Чтение книг пошло тебе явно на пользу.
— Так вот что гномка принесла тебе! — едва шевеля губами прошептал Склиф, — Медальон! Ты лгал мне…
— Достаточно, — с чуть заметной дрожью в голосе проговорил Джардет, — Так, или иначе, ты не в силах что-либо изменить. Если бы не странная привязанность к тебе твоего брата, этого разговора сейчас не было бы вообще.
С этими словами он повелительно простёр руку к начертанному на полу кругу и, не сводя с воргена глаз, начал читать нараспев что-то на древнем, незнакомом Лике языке.
Тело Штепселя начало словно съёживаться, затем вспыхнуло зеленоватым пламенем, которое, казалось горело, не оставляя следов. Тени в комнате сгустились и воздух вдруг стал густым и вязким, застревая в горле. Лика почувствовала, что задыхается. Перед глазами её поплыли алые, синие и зелёные круги, и сквозь них, в дымке разноцветного тумана она различала контуры огромной рогатой головы, постепенно формирующейся в центре круга.
— Будь ты проклят, Зардет! — неожиданно выкрикнул Склиф и сделал шаг вперёд.
Демон, материализовавшийся уже почти наполовину взревел, плотоядно оскалив глотку, усеянную двумя рядами мелких острых зубов и вытянул к нему свои лапы, наливавшиеся на глазах темно-зеленой кровью.
Тембр голоса Джардета изменился, став более низким и грудным, лицо его вытянулось, приобретая звериные черты, рука, сжимавшая кинжал удлинилась, вспучилась мускулами и покрылась шерстью.
— Ты проиграл, Аргуин! — прорычал он, и в этом, уже нечеловеческом голосе прозвучало ликование и торжество, — Признай это!
Демон отозвался яростным и алчущим рёвом, его налитые зелёной кровью глаза, казалось пожирали воргена, когтистые лапы были в нескольких дюймах от его лица.
Чернокнижник сделал шаг вперёд, выпустив гномку, и воздев обе руки над головой.
В этот момент серебристая молния промелькнула в воздухе, что-то просвистело, и, внезапно, рычание Джардета оборвалось, переходя в захлебывающееся бульканье.
Демон взревел, его ноги, всё еще скрытые дымкой тумана, вдруг стали таять в воздухе.
Он обернулся издав крик ярости и злобы. Джардет, держащийся обеими руками за окровавленное горло с торчащим из него древком стрелы, с искаженной страшной гримасой лицом, казалось, порывался что-то произнести.
Однако, вместо слов изо рта у него хлынула густая темная кровь, он пошатнулся, и, сделав неуверенный шаг вперёд, упал ничком прямо в центр круга.
Зелёное пламя взвилось до самого потолка с яростным гудением. Казалось, в его шуме тонут крики демона и призвавшего его чародея. Рогатая голова склонилась над распростертым перед ней фигурой в черных одеждах, когтистые лапы протянулись к нему, на миг заслонив её от Лики. Клубы густого чёрного дыма повалили из круга, окончательно скрывая находившихся в нём. Послышался звон бьющегося стекла. Лика почувствовала, как сковывающая её хватка внезапно ослабла. Кашляя и размазывая по лицу неизвестно откуда взявшуюся кровь, она упала на колени.
Когда же, через несколько секунд, дым рассеялся на полу лежало скрюченное тело Джардета и распростершееся на спине маленькое тельце гнома.
— Штепсель! — Лика бросилась к нему, поскользнувшись на липкой темной луже крови, оставшейся на том месте, где за несколько секунд до этого стоял чернокнижник. Она упала на колени рядом с гномом и заглянула ему в лицо.
— Что здесь… фигура дренея замерла в дверях, — Силы Стихий! Лика!
Гномка подняла залитое слезами и кровью лицо навстречу шаману, возникшему перед ней, словно из ниоткуда, — Пых, — прошептала она, — Штепсель! Он ранен!
Пых опустился рядом с ней с тревогой вглядываясь в застывшее лицо гнома, потом перевёл взгляд на воргена, который устало и отрешенно покачал головой. — Пламя скверны, — тихо произнёс он.
Лицо шамана посерело.
— Лика, — осторожно начал он, касаясь плеча гномки, но та резко дернула рукой. — Ему нужна помощь! — она не замечала, что истошно кричит, — Нужно вынести его отсюда, из этого ужасного круга!