— Тот медальон, — внезапно вспомнила Лика, — Почему Джардет так хотел им завладеть?
Вместо ответа ворген достал из-за пазухи цепочку и с мелодичным щелчком откинул крышку медальона.
Лика увидела изображение профиля девушки в белом платье и небольшую прядь темных волос.
— Это… Это ваша возлюбленная? — вырвалось у неё и она тут же спохватилась, что ляпнула лишнее.
Брат Склиф задумчиво кивнул. — Ее звали Лорана, — промолвил он, — И мы оба были влюблены в неё.
— Мы? — поразилась Лика.
Ворген снова кивнул. — Я и Зардет. Это было честное соперничество, если можно было так сказать. Когда мне пришлось покинуть Гиль» Нэйас, я положился на него, что он будет заботиться о Лоре, до тех пор, пока я не вернусь, или рассудок не вернется к ней.
— Он говорил, что вы повздорили в ту ночь, — снова вмешалась Лика и ойкнула.
Но Склиф, казалось, не обратил на это внимания. — Да, — подтвердил он, ссутулясь, — Я был в ярости оттого, что они с братом пошли на этот шаг за моей спиной. Но, отчасти, они были правы. Я не мог помочь ей, и мне хватало смелости и сил признать это. Потребовались годы, прежде чем я смог найти путь.
— Какой путь? — Лика снова прикусила язык, но ворген, казалось, ждал этого вопроса.
— Путь борьбы со своей природой, — сказал он, — Мы оба с Зардетом искали его, движимые одной целью, но шли разными путями.
— И что вы сделали, когда нашли? Почему не вернулись за ней? — гномка смотрела на воргена широко раскрыв глаза.
— Я был уверен, что они забрали её с собой в Дарнасус, — отвечал Склиф, — Когда же выяснилось, что этого не произошло, все мои духовные усилия обернулись провалом — я впал в состояние ярости, еще худшей, чем само проклятье воргенов. Позднее, я узнал, что они мне солгали. Лорана умерла задолго до того, как последний корабль покинул берега Гиль» Нэйаса. И тогда я покинул свой народ навсегда.
Лика помолчала. — Но я все-равно не понимаю, — начала она.
Склиф усмехнулся. — Это тоже была ложь, — сказал он, — Зардет постарался сделать так, чтобы я в неё поверил, и не искал Лорану, полагая, что она мертва. Возможно, он рассчитывал, что ему удастся сделать это самому, но успеха, по-видимому, он не добился. И для того ему понадобился медальон — волосы Лораны, по его плану, могли бы помочь ему не только найти её, но приобрести частичную власть над её чувствами. Он не успел завладеть им в Дарнасусе, а потом надолго потерял мой след, до того самого дня, как встретил меня здесь, в Буреграде.
— Значит, Лорана…
Ворген медленно кивнул головой. — Возможно, жива до сих пор, — сказал он.
— И вы, — Лика внимательно посмотрела на брата Склифа, — Хотите попробовать найти её?
Ворген снова кивнул. — Я должен, — сказал он, — Разве ты на моем месте поступила бы иначе?
Лика задумалась. Внезапно, ей стала понятна причина, по которой Мирта была так печальна.
— Да, — тихо сказала она, — Наверное.
Ворген поднялся и Лика встала следом за ним. — Так вы больше не вернетесь в Буреград? — спросила она.
Брат Склиф грустно улыбнулся. — Неисповедимы пути Света, — сказал он.
Спустя несколько дней, когда она завтракала в палате, её посетил отец Оккам.
Сделав ей знак, чтобы она доедала, не торопясь, он присел на краешек стула, отвернувшись в окно, чтобы не смущать её.
— Что-то случилось? — спросила Лика, допивая еще тёплый настой из луноягод.
Дреней улыбнулся, загадочно и немного печально.
— И да, и нет, — сказал он, — Как ты отнесешься к небольшой прогулке по городу?
— По городу? Правда? А… куда? — Лика в недоумении глядела на экзарха.
— Скоро узнаешь, — отвечал дреней, поднимаясь со стула, — Приводи себя в порядок, переодевайся, нас ждут.
Гномка не заставила себя упрашивать и, уже через несколько минут выскочила в коридор, где, в её ожидании прохаживался экзарх.
— Идём, дитя, — промолвил он, увлекая её за собой.
Они вышли из сестринского корпуса, пересекли парк и остановились у ворот, где их поджидал Атуин.
— Чао! — обрадованно вскричала Лика, — И вы тоже здесь! Последние слова её были адресованы братьям.
Билли степенно кивнул. — А то как же! Соскучилась, поди, по нашей черепахе-то?
Он с любовью погладил борт телеги.
— Залезай, сестрёнка, — подал голос Вилли, — Прокатимся с ветерком!
Отец Оккам расположился впереди, рядом с Чао, Лика и дворфы — в кузове.
— А куда мы едем? — спросила Лика, сгорая от любопытства.
— Потерпи немного, — отвечал Билли, — Отец Оккам велел пока тебе не говорить.
Лика недоверчиво покрутила головой, но не стала спорить. — Кажется, я целую вечность тут не была, — проговорила она, разглядывая хорошо знакомую ей внутреннюю утварь Атуина.
— Всего-то пара недель прошло, — заметил Вилли.
Они выехали на набережную каналов, миновали торговый квартал и свернули в довольно узкий для Атуина переулок, который потом повёл круто вверх. Здесь ей еще не доводилось бывать, и она гадала про себя, что бы тут могло быть. Наконец, телега остановилась, дворфы выпрыгнули наружу, Вилли подал ей руку.
— Чем это так… — Лика запнулась, подыскивая подходящее слово, — Несёт?
Билли усмехнулся. — Известно, чем, — сказал он, — Дерьмом грифоньим!
— Чем-чем? — переспросила гномка, не вполне уверенная, что правильно поняла дворфа.
Вилли расхохотался. — Ты что, — спросил он, — Ни разу в жизни не была в грифонятнике?
— Н-нет, — Лика озадаченно помотала головой, — А что это?
— Ну, даешь, — сказал Билли, — Это ж станция, где грифонов держат! У вас что, в Гномбурге нет таких?
Лика отрицательно покачала головой. — Я что-то слышала про такие в Сталеграде, — сказала она, — Но никогда там не бывала.
— Ну, вот и случай представился, — подмигнул ей Вилли, — Идём!
У входа в высокое здание, напоминавшее башню их поджидала еще одна пара.
— Пых! — обрадованно воскликнула Лика, — А я всё думала, почему ты не приходишь!
— Прости, сестрица, — старый дреней смущённо потупился, — С этой молодёжью остатки памяти потеряешь! Всё собирался…
— Вообще-то, нас не пустили, — заметила Элисия, обнимая Лику, — Этот старикан, что дежурил у входа в эти ваши палаты узнал меня и заартачился, словно я демон какой. Я хотела высказать ему всё, что думаю о нём и ихних дурацких правилах, но Пых меня увёл.
Экзарх Оккам покачал головой. — Эля, Эля, — вздохнул он.
Они поднимались друг за другом гуськом по винтовой лестнице, и, по мере их продвижения, запах становился всё более резким. Дренейка, морщась, закрывала нос платком.
Лестница вывела их на обширную площадку с огромным окном во всю стену с одной стороны и зарешеченными огромными вольерами с другой.
Лика во все глаза смотрела на удивительных созданий, которых до этого считала мифическими существами из сказок — существ с телом льва и головой и крыльями орла.
— Грифоны! — прошептала она.
Сидевший в ближе всех стоявшей к ней клетке грифон поднял голову и издал громкий клекот.
— Оккам! Лика! — обернувшись, гномка встретилась взглядом с братом Склифом, одетым в серый балахон, с сумкой на плече.
— Здравствуй, Аргуин, — Оккам подошел к воргену и сжал обе его руки в приветствии, — Ты ведь не хотел покинуть нас, не попрощавшись?
Брат Склиф покачал головой и усмехнулся. — Судя по всему, мне бы это не удалось при любом раскладе, — сказал он, — Ты, пожалуй, Шоу фору дашь.
Дреней улыбнулся. — Не старайся быть более одиноким, чем ты есть, Аргуин, — тихо сказал он, — Твои друзья — это, быть может, самое важное, что у тебя есть.
Ворген пристально посмотрел в глаза экзарху, кивнул, и обнял его.
Братья подталкивая друг друга локтями, нерешительно топтались рядом.
Склиф шутливо столкнул их лбами. — Ну что, двое из ларца, — сказал он, — Смотрите, не расслабляйтесь тут без меня. Хотя с Зеборием я спокоен — за ним как за каменной стеной.
Братья сопели и, как показалось Лике, украдкой вытирали глаза.