«Где же в этой толкучке найти стражу», — подумала Лика.
Долговязый бородатый стражник обнаружился рядом с огромной доской объявлений, он устало опирался на алебарду.
— Не подскажете, как пройти к Собору Света?
Стражник молча вытащил из кармана пачку бумаг, отделил одну и, что-то пометив на ней крестиком, вручил её Лике.
— Девочки! Есть сумочки, последний сезон, блузки, кофточки, амулеты с чарами, бижутерия — не интересует?
От неожиданности Лика подпрыгнула на месте — перед ней стояла огромная СОВА, правда, с зонтиком и в темных очках — но да, это определенно была сова.
Та, тем временем подслеповато крутя головой, присмотрелась к стражнику и тоже подпрыгнула.
— Виновата, не вижу ничего днем….
Сокрушенно покачивая головой и ухая, она скрылась в толпе.
Лика развернула бумагу, которую дал ей стражник. Это был схематичный план города, в центре которого была сделана пометка в виде красного креста. Видимо, именно там и находился кафедральный собор, и, судя по схеме, это было совсем рядом.
Лика покинула шумную площадь и уже приближалась к арке, за которой виднелся мост к центральному кварталу, когда её внимание привлекла вывеска чуть правее прохода, гласившая:
«Уникальные стрижки! Сезонные скидки! Пирсинг, татуаж, дрянейская эпиляция! Купирование хвостов и ушей! Корректировка рогов».
Не удержавшись, она приблизилась ко входу. За броской вывеской располагался небольшой салон, двери в который были открыты, так, что можно было с улицы разглядеть крутящиеся кресла, зеркала перед ними и стойки со всевозможными приспособлениями для ухода за волосами и не только.
Словно из-под земли перед ней вырос гном с волосами ярко-розового цвета, уложеными в вызывающе торчащий ирокез. В каждое из ушей гнома было вставлено по нескольку колец, руки до плеч были покрыты татуировками с изображениями различной тематики. Лика только успела заметить хвост дракона, обвивающийся вокруг левого запястья и дренейку в вычурной позе на правом предплечье.
— Хай! — приветствовал её хозяин заведения, — Решила навести марафет, подруга?
— Эмм… Простите, что?
— Ну, прикид сменить, говорю! Типа, новый имидж, сечёшь?
Лика на несколько секунд потерялась.
«Наверное, это какой-то столичный диалект, который хорошо понятен местным жителям… Вот дернуло меня, дурёху!»
Не желая показывать свою неосведомленность, она азартно тряхнула челкой.
— Секу! — заявила она, понятия не имея, о чем идет речь.
— Замётано! — обрадовался гном, и не дав ей опомниться, схватил её за руку и потащил в глубину салона. Миг спустя она уже сидела в кресле, а гном перебирал инструменты, лежащие на лотке перед ним.
— Что будем делать? Каре? Мелирование? Стимпанк? А, может, татуаж?
— Эмм…. Извините… Лика набралась храбрости. — А что такое «дрянейская эпиляция»?
Гном глянул на неё и в глазах его мелькнули искорки.
— Тебе, подруга, это не надо…
Выражение лица при этом у него было такое, что Лика окончательно сконфуженная, готова была провалиться сквозь кресло, хотя и понятия не имела, о чем идет речь.
— Тогда… Мне… Мне бы…
Тут её взгляд упал на один из многочисленных плакатиков, украшавших стены салона.
С него, ослепительно улыбаясь, на Лику смотрела молодая красивая женщина, со снежно-белыми волосами и короткой стрижкой.
— Хочу вот такую же! — решительно заявила она, ткнув пальцем в сторону плаката.
— А-ля Джейна! — понимающе кивнул гном. — Сделаем!
Следующие несколько минут Лика почти ничего не видела, так как вокруг неё мелькали ножницы, распылялись облака каких-то летучих эликсиров, кресло вертелось туда и сюда, а голову постоянно приходилось наклонять в разные стороны.
— Готово! — наконец, объявил гном.
Когда Лика взглянула в зеркало, то сначала испугалась тому, что на неё оттуда смотрит совершенно незнакомая ей маленькая гномка.
Однако, чем больше она разглядывала эту незнакомую гномку, тем больше она ей нравилась.
— С вас двадцать пять медяков! — сообщил парикмахер. Лика расплатилась и вышла. Чувство непривычной легкости и холодящего ветерка в области шеи удивительным образом дополняло её впечатления сегодняшнего дня. Это было необычно и приятно.
Она пересекла узкий каменный мостик, прошла под очередную арку и оказалась на площади, в тени величественного собора, возвышавшегося прямо перед ней.
Собор Света!
Глава 2
Ювелирная лавка
Под высокими сводами Собора раздавалось негромкое пение.
Его высокопреосвященство, Ректор Академии Света, архиепископ Бенедикт, восседал на краешке трона с высокой резной спинкой. Было жарковато, а плотные служебные одеяния почти лишали тело доступа воздуха. Тяжелая тиара давила на затылок, и, где-то вне поля его зрения, на одной тонкой, пронзительной как зубная боль ноте жужжала муха…
Это жужжание более всего действовало на нервы. Архиепископ неоднократно заставлял служек ловить проклятых насекомых, но никто не мог помешать им влетать и вылетать из собора, когда им вздумается, во время службы.
— И да осенит вас Свет отныне и присно, и да исполнится служэние ваше совершэнства, да укрепит ваши сердца и да будете вы крээпки духооом….
Экзарх Оккам, новый буреградский наставник жрецов Света, проводивший обряд инициации новопослушников, говорил, как и почти все дренеи, с легким акцентом, что особенно проявлялось при растягивании слов там, когда их требовалось пропевать.
Архиепископ слегка поморщился — обладатель безупречного музыкального слуха, он не выносил малейшей фальши в нотах едва ли не больше, чем жужжания мух.
Он обвел взглядом посвящаемых — как обычно, большинство составляли незамужние девушки, преимущественно, из деревень близ Североземского Аббатства и Гольденшира, несколько дородных дворфиек (эти, как правило, из многодетных семей), и пара дренеек, не иначе, как духовные чада брата Оккама.
Взгляд его чуть задержался на последней претендентке — крохотной на фоне дренеек и дворфиек гномке, с коротко стрижеными белыми волосами и огромными глазищами в пол-лица.
Эта-то что тут забыла? У них там в Гномбурге своих жреческих школ, что ли нет? Да и какие из гномов целители — природная страсть к достижениям цивилизации, с одной стороны, делала их слабо приспособленными к аскезе, необходимой для достижения результата на пути Послушания, а любопытство и неуемная деятельность зачастую приводила к опасным экспериментам, несовместимыми с путями Света, что, в целом, делало гномов более склонными к изучению школ магии — вот там им было раздолье.
Глазастая малявка, тем временем, ничуть не смущаясь, беззастенчиво изучала его в ответ, держа голову прямо, в отличие от остальных посвящаемых.
В это время к ней подошел экзарх, чтобы принять присягу и вручить одеяния Адепта.
Его широкая спина загородила гномку и внимание архиепископа снова переключилось на проклятую муху.
Наконец, звон колокола возвестил об окончании службы. Экзарх Оккам прочитал краткое напутствие и выдал всем очередные поручения. Новоиспеченные служители Света по одиночке и группами покидали собор. Служки собирали столы и уносили в ризницы одеяния, книги и утварь.
Оккам уже собирался тоже уходить, когда кто-то потянул его за полу туники.
Обернувшись, он увидел молодую гномку, только что принявшую из его рук посвящение.
Кажется, её звали Лёка…или Лика…
— Чего тебе, дитя моё? — ласково осведомился он.
— Отец Оккам, — начала та, тряхнув чёлкой, — мне нужно, чтобы вы дали мне настоящее послушание!
— Разве я не дал тебе поручение к брату нашему Дугхану, несущему бремя служения в хранимом Светом Гольденшире?
— Да, давали! Но такие послушания я выполнять не хочу!
Экзарх вскинул брови. — Смысл послушания заключается в исполнении его со всяким прилежанием и терпением, дабы исправились пути наши и осияны были Светом…
— Чепуха! — перебила его гномка, снова тряхнув волосами, и сверкая глазами.