Ей показалось, она расслышала смешок, а затем, серая тень, заслонявшая щели, исчезла.
— Лииикааа! — донеслось до неё.
Гномка перевела дух. Всё-таки, иногда очень здорово иметь такого опекуна, как пандарен.
Она выждала еще чуть, и, когда увидела приближающегося по тропинке к кабинке Чао, выскочила наружу.
Пандарен укоризненно посмотрел на неё. — Куда ты запропастилась? — проговорил он, — У нас снова срочный вызов!
Лика едва поспевала за ним.
Атуин уже стрекотал мотором, Билли, нахлобучив шлем, сидел за рулем.
— Чао! — крикнул он, — Мы уехали к твоим соотечественникам! Присмотри за гномкой и проводи её в Собор!
Лика, раскрыв рот, смотрела вслед рокочущему Атуину, исчезающему за поворотом в клубах дыма.
Чао тронул её за рукав.
Лика вскинулась. — По какому праву, интересно, он решает за меня, что мне делать и куда идти?! — возмутилась она. — Они мне не наставники, и даже не братья ордена, если уж на то пошло, — продолжала она, не давая Чао вставить слово, — Это брат Склиф может мне указывать, но никак не парочка из ларца!
Чао вздохнул и молча показал лапой куда-то за спину Лике.
Гномка обернулась.
— Это был мой приказ, дитя, — сказал ей ворген, глядя в глаза.
— Брат Склиф, — пробормотала растерянная Лика, — Но… Откуда вы…
Она осеклась. Ворген внимательно следил за ней.
— Ты слишком устала на сегодня, — сказал он, — И пользы от тебя будет немного. Тебе нужно как следует отдохнуть.
Лика закусила губу и отрицательно замотала головой.
— Чао, — сказал брат Склиф устало, — Проводи сестру Лику в Собор. Пандарен нерешительно кивнул и приобнял Лику за плечи, подталкивая её в сторону припаркованного чоппера.
Внезапно карман его жилета вспыхнул алым и взорвался пронзительной трелью.
Чао вытащил кристалл, вгляделся в него и ахнул, передавая его воргену. Лицо брата Склифа нахмурилось еще больше. — Проклятье, — выругался он, — Тебе придется взять её с собой. Но смотри в оба! И при первой же возможности отправь её в Собор, пусть Сэмуэльсон выделит провожатых!
С этими словами, ворген в образе человека, метнулся в переулок, и через несколько мгновений, огромная серая тень пронеслась мимо них.
— Запрыгивай! — скомандовал Чао, заводя мотор чоппера.
— Чао! — взмолилась Лика, томимая нехорошим предчувствием, — Да что там стряслось?!
— Нападение, — коротко отвечал пандарен, запихивая в рот пучок травы, — Есть жертвы.
— Нападение?! Где, на кого? — Лика ничего не могла понять.
Чао надавил на газ. — Буреградская тюрьма атакована!
Чоппер взревел и понесся по разбитой мостовой Старого Города.
Глава 9
Пределы возможного
Стены каземата были покрыты густым слоем копоти от вечно чадящих факелов. Отблески огня отражались в пустых, ничего не выражавших зрачках, смотревших на него сквозь прорези бесформенного колпака, полностью скрывавшего верхнюю часть тела стоявшего перед ним человека.
Где-то на периферии зрения, в клубящихся тьмой углах залы угадывались такие же бесформенные очертания фигур, чьё зловещее молчание пугало сильнее всяких угроз.
Треск горящей смолы, звуки падающих капель и тяжелое дыхание человека, стоящего за спиной.
Он не мог пошевелить головой из-за туго стягивающего лоб кожаного ремня. Железные браслеты давили на запястья, деревянные колодки впились в раздутые из-за отеков, покрытые густой сетью синих прожилок голени.
Во рту стояла горечь, губы были сухими и потрескавшимися, но он боялся издать хотя бы звук.
Страх сдавливал его грудь сильнее колодок и кандалов. Он знал, что за его спиной притаилась его смерть.
Словно в подтверждение этих мыслей, повинуясь беззвучному приказу, деревянный стул, заскрипев, начал медленно поворачиваться вокруг собственной оси.
Сердце его, и без того бешено колотившееся, казалось, дало сбой. Он давился густым липким воздухом подземелья, изо всех сил противясь насильственному повороту его головы, избегая встречаться взглядом с тем, кто стоял за его спиной. Грубые металлические шипы впивались в виски, разрывая кожу, но кресло неумолимо совершало свой поворот.
Он хотел зажмуриться, но веки вдруг стали словно прозрачными; яркий свет горящего факела бил ему в глаза, но даже сквозь него он видел эту жуткую, леденящую кровь улыбку.
Человек в грязно-сером плаще смотрел на него с издёвкой.
Пристальный взгляд светящихся умом и жестокостью глаз словно буравил его насквозь. В этом взгляде читался приговор и торжество сытого кота, играющего с пойманной мышью.
Он ненавидел эту проклятую ухмылку, это узкое вытянутое лицо, обрамленное длинными прядями каштановых волос, с аристократической рыжеватой бородкой и усами, тронутыми нитями седины. Ненавидел и боялся.
Лицо склонилось над ним, и дикий животный ужас свёл его внутренности, выжимая остатки воздуха из легких и заставляя сердце рваться прочь из груди. Он издал беззвучный вопль и вздрогнул всем телом, ощущая, как что-то острое проникает ему под ребра с левой стороны…
— Борлик! Да что с тобой?! — взволнованная супруга, приподнявшись на локте на подушках, с тревогой смотрела на него. — Ты опять кричал во сне!
Лорд Борлос Вишлок, королевский суперинтендант, тяжело дыша, приходил в себя, утирая капли пота со лба кружевным ночным колпаком.
— Ничего, дорогая, — отозвался он хрипло, — Просто приснился кошмар…
Розалия покачала головой, тряся папильотками. — Тебе не стоило пить на ночь столько красного вина! И этот пахучий сыр для тебя слишком тяжелая пища, ты же знаешь! Принести водички?
— Не надо… Я сам…
Кряхтя и отдуваясь, королевский суперинтендант спустил с кровати распухшие ноги, нащупал тапки, и, кое-как надев их, спустился по лестнице своего роскошного двухэтажного особняка в столовую.
Открыв дверцы шкафчика, он извлек с полки хрустальный графин и бокал, и, трясущейся рукой, наполнил его на две трети. Воровато оглянувшись, убрал графин на полку и, держа в руке бокал, вышел на террасу. Жадно вдыхая полной грудью ночной воздух, он почувствовал себя легче, давящая тяжесть за грудиной отступила. Он сделал долгий глоток из бокала и перевел дух.
«Силы Света, во что же я вляпался!» — пронеслось у него в голове.
«А он, всё-таки, хорош!», — мысленно признала Демизетта, невольно любуясь мускулистой спиной с едва заметным косым шрамом над левой лопаткой стоявшего у окна рыжеволосого мужчины атлетического телосложения, с обвязанным вокруг пояса полотенцем. Словно почувствовав её взгляд, он обернулся и сверкнул улыбкой из-под густых топорщащихся усов.
— Ещё вина? — промолвил он, беря в руки со стола бутылку и кубки.
— Почему нет? — улыбнулась в ответ она, откидываясь на подушки, — Я сейчас не прочь немного освежиться.
Массивная деревянная кровать скрипнула, принимая на себя вес севшего на неё мужчины.
— За знакомство! — подмигнул он, протягивая ей кубок, — Кстати, как тебя зовут, красавица?
Демизетта лукаво усмехнулась. — Ты всегда знакомишься таким образом?
Мужчина утвердительно кивнул, не сводя с неё искрящегося весельем взгляда ярко-голубых глаз, — Если, конечно, успеваю познакомиться, — признался он доверительно и рассмеялся, сделав глоток из кубка.
— Ты не очень-то галантен, — заметила Демизетта, приподняв бровь, и принимая кубок из руки мужчины.
Рыжеволосый развел руками. — Зато у меня немало других достоинств! — сообщил он, понизив голос.
— О да, — отозвалась Демизетта с чуть заметной долей иронии. — Кстати, о них…
Потянувшись, она скользнула с кровати, тряхнула головой, разметав блестящие черные волосы по плечам и с довольной улыбкой отметила про себя глубокий вздох за её спиной.
Подойдя к столу, она открыла сумку и вытащила оттуда небольшой металлический кувшинчик с узким горлышком и кожаной трубкой, крепящейся к нему, а также небольшой сверток.
Мужчина наблюдал за её действиями с некоторым недоумением и выраженным нетерпением во взгляде.