— Ужас какой, — весело сказал Чао. — Лика, ты, кстати, уже была у брата Склифа?
— Ох, нет… — радостное настроение сразу улетучилось. Лика в смятении поглядела на Мирту. — Теперь он меня точно съест, да?
Чао пожал плечами. — Если бы он каждый раз съедал кого-то, кто делал глупости… Мирте бы не пришлось целыми днями стоять у плиты, а оставшихся буреградцев можно было бы пересчитать по пальцам.
Мирта покачала головой. — Тебя бы он, в таком случае, съел бы в числе первых, — заметила она, — Не слушай его, Лика. Если уж с кого спрашивать по всей строгости, то точно не с тебя. Иди, не бойся!
«Как будто не она сама дулась на меня всего несколько минут назад!» — подумала Лика, направляясь по коридору в сторону рабочего кабинета воргена.
Около уже хорошо знакомой ей массивной деревянной двери, она остановилась, стараясь унять внезапно появившуюся дрожь в коленях. Взявшись вспотевшей ладонью за медную ручку, она вспомнила, что надо было бы постучать, как вдруг услышала голоса, раздававшиеся из-за двери.
Лика заколебалась. Наличие у брата Склифа посетителя, с одной стороны, давало ей основание уйти также незаметно, как пришла, тем самым оттянув еще немного неизбежные объяснения, с другой — присутствие третьего лица давало некоторые шансы на то, что разговор будет формальным, или вообще не состоится. Пока гномка размышляла, она невольно прислушивалась к обрывкам фраз, долетавших до неё через дверь. Некоторые из них заставили ее насторожиться.
Голос посетителя был негромкий, как бы с придыханием. Он, казалось, взвешивал каждое слово перед тем, как его произнести. Ворген, напротив, отвечал резко, отрывисто и довольно громко:
— Я уже сказал тебе, что больше не желаю иметь с этим ничего общего! — услышала Лика.
— А я снова повторю тебе, что ты не сможешь остаться в стороне, — свистящим шепотом возражал посетитель, — Слишком многое поставлено на карту…
— Плевал я на все ваши карты и партии! Я больше не играю в эти игры! С меня хватит!
— Подумай, Аргуин… Ведь в глубине души ты прекрасно знаешь, что я прав… Нас слишком многое связывает… Ты нам нужен.
— Нас больше НИЧЕГО не связывает, что бы ты там себе не думал по этому поводу! Не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни со всеми твоими покровителями! Катитесь в Бездну!
— Ты горячишься… брат Склиф… — почти прошипел его собеседник, — Не потому ли, что… не слишком уверен в своих словах? Нравится сидеть в этой конуре и играть в благотворительность? Рассчитываешь таким образом всё забыть? Думаешь, став адептом ордена, ты и сам когда-нибудь в это поверишь? А как же… — тут его голос стал совсем едва слышным.
— Убирайся! — рявкнул ворген, так что Лика вздрогнула, — Немедленно! И духу твоего чтобы тут больше не было!
— Хорошо… Я уже ухожу, тем более, что там за твоей дверью стоит посетительница и наш разговор уже больше не является конфиденциальным. Но хочу напомнить тебе кое-что.
Послышался звук, как если бы чем-то стукнули по столу.
— Советую тебе поразмыслить над тем что тут написано и тем, что я тебе сказал. Очень советую! И не прощаюсь.
Лика едва успела отскочить от двери, так внезапно она распахнулась. В дверном проеме маячил силуэт человека, одетого в темный плащ с капюшоном. Лика успела разглядеть прядь каштановых волос, мелькнувшую под ним и на секунду встретиться взглядом с парой карих внимательных глаз. Рыжеватая борода и усы с нитками седины — вот и всё, что она успела разглядеть. Незнакомец, словно бы посторонился, пропуская её, прижимаясь к дверному косяку, и в следующий миг буквально исчез в коридоре, словно растворившись в тенях.
Лика робко притворила за собой дверь. Брат Склиф стоял, повернувшись к ней спиной, опершись лапами на подоконник. Даже от того места, где находилась Лика, она слышала, как скрипят его зубы, стискивающие мундштук трубки.
Она робко кашлянула. Брат Склиф вздохнул. — Неужели ты действительно полагаешь, что я недостаточно осведомлен о твоем присутствии здесь? — поинтересовался он, с кривой усмешкой, поворачиваясь к гномке мордой.
Лика вздрогнула. Она не могла бы сформулировать, что именно её напугало, но это был не тот страх, который она испытывала в момент своей первой встречи с воргеном, и не тот, с которым она шла на встречу, ожидая заслуженной головомойки, а другой. Ворген выглядел… усталым.
Что-то неуловимо изменилось в выражении глаз. Что-то, что передалось ей безотчетным чувством беспокойства, ощущением некоей нависшей угрозы.
Если брат Склиф и заметил её тревогу, то не подал вида. Он тяжело опустился в кожаное кресло, положил трубку на стол и, открыв верхний ящик, смёл туда какие-то бумаги, лежавшие сверху на столешнице. Один из листков, закружившись, упал на пол в паре шагов от неё, и она уже наклонилась было, чтобы поднять его, но ворген опередил её, стремительно метнувшись из-за стола и выхватив лист буквально из-под её носа.
Лика успела заметить ровные ряды строчек, выполненных причудливым почерком с завитушками. Ей показалось, что брат Склиф при этом выглядел чуточку смущенным.
— Итак, — заговорил он, откинувшись в кресле, — Вы выполнили просьбу сестры Лилиан?
— Д-да, — Лика не сразу поняла, о чем идет речь.
— Кобольд, — напомнил ей брат Склиф, — Как он?
— Он…он неважно себя чувствует… Я сказала сестре Лилиан, что было бы лучше для него сменить обстановку… — Лика гадала про себя, удастся ли избежать разговора о причинах, по которым они с Чао оказались в королевской тюрьме.
— Ну, а остальные заключенные? Окружение, условия? — брат Склиф испытующе глянул на неё поверх очков, которые уже водрузил на свой нос.
— Если честно, просто ужасно, — призналась Лика. Она опустила голову. — Мне… мне правда, жаль…
— Дитя моё, — тихо произнёс ворген, — У всякого поступка есть последствия. Помни об этом на будущее.
Лика подняла глаза. Брат Склиф пристально смотрел на неё; кажется, он улыбался уголками губ, но взгляд оставался задумчивым и печальным.
Стук в дверь прервал возникшую паузу. — Входи, Чао, — вздохнул ворген. — Твоя подопечная цела и невредима, как видишь, я даже ни кусочка от неё еще не откусил.
Чао укоризненно покосился на него. — Тебе следовало бы обновить репертуар дежурных шуточек, — заметил он. — Повторяешься, не говоря уж о том, что добрая их половина бородаты, как дворфийские присяжные.
Ворген махнул лапой. — Ладно, что там у тебя, гость с востока? Или ты пришел только для того, чтобы поделиться со мной этой блистательной метафорой? Но я вижу письмо в левом кармане твоего жилета, и оно определенно пахнет…
Брат Склиф принюхался и нахмурился. — Что за… Сирень и крыжовник?! Серьезно?! Кто-то еще пользуется этой туалетной водой?
Чао пожал плечами, передавая Склифу небольшой свиток. — Это было в нашем почтовом ящике, — сказал он. — Положили совсем недавно — Мирта проверяла почту с утра, и его еще не было… А аромат, кстати, сейчас очень модный. Мирта говорит, очень популярен среди магичек…
— Не сомнева…. ААПЧХИ! — оглушительно чихнул ворген. — О, проклятье! АА-ПЧХИ!
Брат Склиф издал приглушенное рычание, бросился к шкафу, стоящему в углу кабинета. — АА-ПЧХИ!
— Что с ним такое? — прошептала Лика, гладя на Чао широко раскрытыми глазами.
— Я совсем забыл… — протянул Чао, — У него же аллергия на сирень.
— Именно! — прорычал из угла ворген. Он переменил облик на человеческий, и теперь, запрокинув голову, закапывал в нос какую-то жидкость из маленького флакончика с янтарного цвета жидкостью. — Что в этом демоновом письме, чтоб ему сгореть?!
Чао развернул свиток.
Лика, выглядывавшая из-под плеча пандарена, обратила внимание, что письмо было не написано, а набрано вырезками из газет, наклеенными на пергамент.
— Эмм… — сказал Чао. — Похоже, это какое-то анонимное послание.
— Очередное, — вздохнул брат Склиф, подходя к ним и забирая письмо у Чао.
Лика обратила внимание, что нос и глаза его были красными и распухшими.