- Двигаем. - Выдохнул Андрей, подхватывая Лиану на руки. - Быстрее, пока...
- Пока что? - Голос за моей спиной. Я не успел обернуться, шею ниже кадыка сжали пальцы, болезненно мешая дышать, а в рёбра справа что-то ткнулось. Пытаясь освободить горло, я вцепился в чужое запястье - но даже ослабить его не хватало сил.
- Мы так не договаривались. - Предупредил Андрей, отступив от угловатой тени, вытянувшейся от меня к нему. Единственной тени в этом месте со светящимся воздухом.
Я до боли скосил взгляд вниз - на нож, упирающийся мне в печень. Его костяную рукоять украшали алые и синие камни.
Фишер тоже шагнул назад, увеличивая расстояние между мной и Андреем.
«Пожалуйста», шепнул я брату. Пожалуйста, не дай ему забрать меня. Руки и ноги онемели, став далёкими... чёрными как будто и непослушными. Кашель душил, и я боялся ему поддаться - а потом всё-таки закашлялся, и Фишер сжал моё горло ещё сильнее.
- Мы так не договаривались. - Повторил Андрей. - Отпусти его.
- Заставь меня. - Ухмылка в голосе Фишера. Он дышал тяжело и хрипло, а ещё... самое гадкое... его пах упирался мне в спину, и он был возбуждён.
«Договаривались»? Андрей с ними... заодно? Но ведь он хотел спасти меня.
Картина сложилась с холодным металлическим хрустом.
Мастер выбрал Фредерику, а не Ксавье. Или, точнее, предназначил их для разного. Она уже знала, для чего готовит свой танец... для кого. И теперь Максим, словно глупый зверёк, шёл за ней.
Ксавье собирался сбежать, но Мастер опередил. Может быть, они действительно условились вместе с Фред, а она выдала Седеку.
Фредерика сказала, что ударила Агату и убила, но я же видел её руки - одна до сих пор едва сжимается из-за укуса сома, на другой лишь старые ссадины. И если бы Фред спрятала тело Агаты в лабиринте, я бы услышал, пока там сидел. Фредерика уговорила привезти её к Саградову, о котором, наверное, ей сказал Мастер, а Саградов отпер скрытую маскировкой дверь - и Андрей с Лианой смогли войти. Андрей после взрыва спрятался где-то в подвале - там, где Саградов держит буйного сына. Он изначально туда шёл.
Седек менял нас лабиринтом, а потом сводил с ума, чтобы съесть. Но Максим уже полностью и абсолютно тронутый. И он в тысячу раз сильнее меня, Ксавье, Индии, Фредерики даже умноженных друг на друга.
Золушка говорила, что хочет остановить Мастера. И что для этого я должен уйти.
Не зная, что такое Мастер, я сбежал к нему на конкурс, испортив планы Андрея. Жертва Алика оказалась напрасной, и чтобы выручить меня, брат разменял чужого ферзя на свою пешку.
Нечто страшное грядёт.
Я дёрнулся. Фишер опять сдавил мне горло. Затем отпустил.
- Ты сам пойдёшь. - Шепнул он. - С радостью. А почему?
Я мотнул головой. Нет, я не знаю. Не знаю, и не хочу идти с ним. Ни за что.
Так тихо, что мог слышать только я. Со смехом, который мог слышать только я:
- Потому что мой хозяин жаден.
Я перевёл взгляд на танцующую Фредерику и на Максима, который преследовал её, вытянув руки и смеясь, словно маленький ребёнок бабочку. Его светлые волосы торчали в разные стороны, худое остроносое лицо сияло от радости, а торс был костляв и гол.
- Ну, стооой! - Максим опять попытался схватить Фред. - Ну, стооой!
По лицу Фредерики градом катился пот. Гибким пируэтом она вывернулась, уходя от вытянутых рук парня, и оказываясь рядом с нами.
- Поцелуй меня хотя бы! - Улыбался Максим. - Поцеловать же можешь?!
Голос сына Саградова оказался приятным, пусть и чуть высоковатым. И все его лицо... изменилось. Он выглядел весёлым, пьяным, больным - но не имбецилом.
- Последнее желание, - сказал он. - Ты же мне обещала, ну куда ты опять...?
Фишер царапнул ножом мой бок, требуя ответ.
- Вы... вы отдадите ему не только Макс... его... но и Фред? - Прохрипел я.
- Я? Я всего лишь верный пёс, мальчик. Ну что может принести пёс? Кости. - Фишер плотнее вдавил лезвие, и по моим рёбрам в брюки потекла кровь. - А Ему нужно мясо.
Фишер специально держал кончик ножа в царапине, ожидая пока с жаром и болью моя плоть, затягиваясь, сомкнётся вокруг стали. Я хныкнул не сдержавшись.
- Мария?
Мастер собирается сожрать Марию Дейке? На это Фишер намекает?
- Зря ты влез. - Протянул он тоскливо. - Будь она моей - я бы её не отдал.
- Отпустите. - Попросил я Фишера. Он прав: не могу позволить, чтобы Золушку, как и Ксавье освежевали и съели. Если Фишер не врёт... он не врёт, я знаю, я должен хоть что-нибудь сделать. - Пожалуйста. Вы правы, я сам пойду. Слово...
Фишер чуть ослабил хватку.
- Обещания аристы. - Каркнул он, - Как громко, и как пусто...
Андрей положил Лиан на землю. Глядя на Фишера снизу вверх, густым и царапающе-неприятным голосом он приказал:
- Отпусти моего брата.
Рука, в которой Фишер держал нож, расслабилась. Я дёрнулся всем телом, вырываясь - но он опять впился пальцами мне в горло так, что я захрипел. Густой волной накатила тошнота.
- Неплохо для самоучки. - Подытожил Фишер. - Жаль, что стар.
- Отпусти моего брата. - Повторил Андрей.
И швырнул в нас с Фишером горсть земли.
Я успел зажмуриться, он - нет.
Удар Андрея развернул меня в сторону, нож полоснул по боку - я двинул локтем назад, в живот Фишера. Полетел на землю, сверху придавили. Кто-то ударил меня в поясницу, и я заорал от острой, пронзившей всё тело боли.
Почувствовав, что свободен, откатился в сторону.
Андрей прижал Фишера к земле и замахнулся.
Сейчас его кулак впечатается человеку Мастера в нос, во все стороны полетит кровь, голова Фишера глухо стукнется о землю, а глаза закатятся.
Андрей замешкался. Фишер воткнул нож ему в солнечное сплетение и брат захрипел.
Рука Андрея упала, так и не донеся удар.
- Сопляки. - Фишер выдернул лезвие и столкнул с себя моего брата. Андрей зажал руками рану, силясь встать на колени.
Фишер же его добьёт сейчас, почему мой брат не сопротивляется? Чемпион, боксёр, почему он не сопротивляется?
Потому же, почему и я. Нас так воспитали. Дэ связало нам руки.
Я схватил камень и бросил в Фишера. Снаряд пролетел мимо, но зато Фишер отвлёкся. Андрей толкнул его и тяжело, но быстро поднялся.
Фредерика дала себя поймать, и, вцепившись в кисти Максима, целовалась с ним. Вскрикнула вдруг - Максим отстранился. Теперь он её держал.
- Как ожидаемо. - Протянул блондин, глядя куда-то мне за спину.
Я обернулся.
В облаке камней, тумана, выдранных с корнями стеблей приближалась широкоплечая фигура. Волосы Саградова стояли дыбом, в пылевом облаке вокруг него сверкали молнии, и глаза его сияли холодным бешеным болотным огнём.
Камень, который я бросил в Фишера, подскочил сам собой, и полетел в человека-нутрию. Фишер прикрыл голову, камень скользнул по его локтю. Но в него уже летел следующий. И следующий. И следующий. Сбивая, заставляя отступать. В попятившегося Андрея тоже полетели камни, я крикнул, что это мой брат, но Саградов не слышал - подхваченный вихрем вокруг него гудел воздух.
Вместо того чтобы искать укрытия, Фишер выпрямился - и бросил в Саградова нож.
Было далеко, больше двадцати шагов и Саградова окружало плотное пылевое облако. Фишер не мог достать. Он никак не мог достать.
Нож по рукоять вошёл Дмитрию в горло.
Камни и пыль рухнули вниз.
Максим отшвырнул Фредерику и закричал.
Так, как он орал там, в подвале. Отчаянно, бестолково, безумно. На одной выбивающей сознание ноте.
Парень вытянул руку с растопыренной ладонью, как будто пытался коснуться отца. Земля этого страшного места затряслась. Небо затряслось. Фредерика упала и поползла прочь. Вопль Максима стал отчаяннее.
Под ногами Фишера раскрылась трещина, и почва рухнула в неё. Человек-нутрия попятился - Максим шёл к нему, вопя и вытянув руку. Вытаращив светящиеся глаза. Трещина превратилась в глубокий бесконечный расширяющийся проём. И она тянулась, как длинный язык, преследуя отступающего мужчину.