На набережной в ожидании скорого парада уже столпился народ. Было шумно. Какой-то военный оркестр играл духовую музыку. Куча школьников и гимназистов с других учебных заведений, пришедшие раньше нас, толпились у каменного бортика набережной. Чопорно разодетые по случаю праздника дамы в весенних пальто с белыми зонтиками в руках и важными господами под руку неспешно слонялись вдоль набережной. Зевак и попрошаек из бедноты неспешно сгоняли городовые. Впервые за столько времени моего нахождения здесь я на улице увидел столько нищих. До этого мне казалось, что их просто тут нет. Нет, они попадались мне во время прогулок, но это было так редко, что я совершенно уверился в их отсутствии. Вдалеке виднелись колонны построенных в линию каких-то военных. Рабочий люд стоял в сторонке, позади променадной дорожки.
Народ среди своих тихо шептался, мол недавно был один парад, теперь проводят другой. Поднимают верно военными парадами и патриотизмом национальный дух среди простых людей и молодежи. Не иначе император со своими адмиралами к войне готовятся.
Погрев немного в разговорах уши, я переключился на другое. Зачем об этом думать?! Тут, блин, такое зрелище! А посмотреть было на что. Большие, сверкающие белым с черным, бортами корабли и серые летающие туши приближались.
В-ва-ау! Вот это супер! Мощ-ща! Разок прокатиться бы мне на таком! И хоть бы порулить чуток. Ловлю себя на мысли, что потихоньку перенимаю здешние слова и выражения. Эх! Какие тут красавцы!
Рядом с похожими криками и стонами одобрения выражали свои эмоции мои товарищи. Девушки относились к пролетающим дирижаблям и плывущим кораблям подчеркнуто спокойно, словно не понимая, что же в них такого. Женщины, что с них взять! Наши наставники подробнее рассматривали проплывавшие в небе и воде суда через похожие на театральные, бинокли и монокли. Физрук, периодически вздыхая, рассматривал проходившие мимо корабли через свою подзорную трубу.
И хотя по ударной мощи, как мне показалось, вся эта техника сильно отставала от ТЕХ наших современных крейсеров и авианосцев, выглядела она не менее грозно. Что в море, что в воздухе.
Диктор на набережной проникновенно комментировал все происходящее зевакам и гостям через свою усилительную трубу:
— Дамы и господа! Сейчас мимо вас проплывает броненосный монитор «Северск». А за ним эскадренный паровой фрегат «Победа». Апосля него плывет эскадренный броненосец «Громобой». В небе же летит новая звезда нашей военно-инженерной и магической мысли — большой ударный дирижабль воздухоплавательного флота его величества «Цесаревич».
Затем были другие летающие и плавающие корабли. Сложно было упомнить все названия. Пересвет-Князь Рюрик — Священный-Циклоп-Ураган-Диана-Слава-Император Александр-Светлана-Евстафий и еще более 50 кораблей и дирижаблей различных размеров, форм и мощи в небе и море. Парад закончился, оставив в моей душе чувство легкого разочарования, как показалось, столь быстрым окончанием. Хотя по часам, установленным на набережной, времени с момента начала прошло, наверное, не менее трех часов. Путь обратно в приют прошел в возбужденных обсуждениях всеми ребятами увиденного действа. Споров среди юношей и девушек хватало. Мальчики обсуждали пушки и прочие технические характеристики знакомых им судов. Девушки же, в основном, обсуждали преимущества военных и прочих людей в форме. По приходу выяснилось, что по случаю парада всех воспитанников ожидает праздничный обед. От неожиданной приятной новости буквально все парни радостно заорали, смущая своей выходкой наших девушек.
После праздничного обеда, которого вполне можно было назвать ужином, обсуждение парада продолжилось в комнатах воспитанников. В нашем дортуаре разговоры прекратились только после отбоя. Особенно упорствовал в этом Олег, честно заверяя всех ребят в комнате, что его отец, когда вернется за ним, возьмет его с собой на свой красивый белый пароход. Разубеждать его не хотелось.
Эх, хороший сегодня был день.
— Да вы что, с ума сошли? Что это вы тут мне принесли?
— Это прожект нового кузова для нашего гоночного мобиля.
— Вы с ума сошли? Я ж вас спрашиваю, Геннадий Николаевич?! Вы же опытный человек. Первый инженер мастерской. И вдруг такое, — это директор, в свойственной ему манере, гневно распекал подчиненного.
— Емельян Емельянович, скажите что нужно, я поправлю…
— Нет-нет-нет! Вы не понимаете! Ваш проект… не подходит. Совсем не подходит. Никак. Мало того, вам не кажется, что вы малость припоздали, Геннадий Николаич? Так долго. Сколько у нас осталось времени?! Чуть больше двух с половиной недель. Позже не могли прийти!? Это же надо! Поймите, мой дорогой, с этим прожектом мы к гонке паровик не подготовим, на него еще минимум месяц нужен.
— Я же занимался транспортом княжны Александры.
— Я знаю, но вины с вас не снимаю. Идите и думайте! На проект «Пули» даю еще два дня. Не больше. Конова там привлеките, он же все еще ваш подчиненный. Из вас в прошлый раз получился прекрасный тандем. Все, Геннадий Николаевич, идите.
И замолчал, всем своим взглядом показывая, что разговор окончен.
Подавленный услышанной несправедливой и резкой отповедью, инженер вышел из кабинета директора и пошел к себе. Молоденькая секретарша, слышавшая раздававшиеся из директорской комнаты, гневные крики начальника, сочувственно проводила его взглядом.
— Сергей, опять нужны твои идеи. Мой проект кузова «Пули» Емельяныч зарубил. Отправил думать. На все про все дал два дня. Давай помогай советом.
— Геннадий Николаевич, я же в гонке участвую. Когда мне? Степан Николаевич с меня за городом три шкуры каждый день спускает. Еще и класс, и домашние задания.
— Да знаю я, знаю. Но и ты пойми. Тебе же на ней ездить скорее всего придется. Неужели тебе все равно? Вряд ли, ты же первый интересант. И времени нет. К тому же, ты же вроде бы за это у нас деньги получаешь. Вот и отрабатывай.
Это он точно сказал, отрабатывай. Раз назвался груздем. А времени нет совсем. Ни у кого. А раз так, надо быть проще. Совсем проще. И люди к нам тогда потянутся.
Вечером пришлось потрудиться. Ребята, в очередной раз, словно по традиции, поинтересовавшись моим замыслом, отстали. Порисовав немного, так и заснул, с рисунком и карандашом в обнимку. На следующий день продолжил портить бумагу. Рисовал наброски на всех перерывах, но к практической идея была готова.
Такая.
— Серега. Гениально! — первые слова, сорвавшиеся из уст инженера, в очередной раз смутили меня.
Рисовать вещи просто — это очень сложная задача. Не знали? А вы попробуйте как-нибудь на досуге. Сложно придумать. Трудно рисовать вещь красивую в своей простоте, избавляясь от любых лишних деталей и элементов в дизайне. А если рисуем что-то для производства, нужно в голове держать и процесс изготовления вещи. Да-да, как именно совершенно конкретный кузовщик Петров и клепальщик Сидоров будет выполнять это изделие. До того, как получится что-то стоящее и удобоваримое, можно перебрать множество вариантов. Проще задумывать в голове. Но зато, когда образ более-менее складывается, карандашом работать легче всего. Простые линии «Пули» на моих эскизах понравились решительно всем. Мне, наверное, показалось, я точно не знаю, что в этот момент наши производственники даже спокойно…выдохнули.
Обрадовал, значит.
— Здесь нужно ставить конденсатор! И от него уже вести…
— Нет, Силантий Евстигнеевич! Сюда отлично встанет радиатор.
— А можно как-то их совместить? И конденсатор, и радиатор?! Зачем тогда нам нужен будет лишний бак с водой? Это же целых 15 галлонов. Вдруг получится, уменьшим вес паромобиля.