Черт меня дернул ее назвать «Пулей». Название, слетевшее с моего языка, всем как-то разом понравилось и его все собравшиеся утвердили. Была бы возможность, я бы поменял, но… Ведь «Роллс-Ройс» звучит? Звучит. Или там «Олдсмобиль» какой-нибудь, а?! То-то же. А то «Пуля». Ну и ладно. Назвали и назвали. Раз понравилось, пусть будет «Пулей». Как говорится, как тачку обзовешь, так она и полетит. Вот и проверим. На практике, так сказать.
Для проверки и оценки состояния мобиля княжны был спешно собран большой консилиум из уважаемых специалистов мастерской. Мужчины, дефектуя неисправности, простучали и облазили весь паровик. Вердикт их положителен. Машину можно починить, кузовные детали заменить или изменить их форму, а вот для оценки ее ходовых качеств, исправности и необходимости доработок надобен выезд за город на пустой тракт для гоночного заезда. Там-то и состоялся этот разговор:
— Сергей, а ты де научиться ездить случаем хотел? — с некой ехидцей в голосе предложил мне сесть за рули второй паровой машины мастерской, на всякий случай страхующей первую в ходе заезда, наш Степан Николаевич. С этим, уже немолодым заводским водителем, мне приходилось работать еще в деле с «Александрой».
— А то! Кто ж не хочет-то. Конечно хочу.
— А садись давай. Тракт нынче пустой.
Учить меня долго ему не пришлось. Принципы работы рычагов и рулей мне знать доводилось, еще работая в мастерской. Не раз я катался на практической вместе с водилами по двору мастерской. Вначале просто как пассажир, а иногда и пробуя «на зуб» большие паровые омнибусы. Это правилами мастерской не разрешалось, но цеховой мастер, при согласии на то водителя-наставника разрешал под его ответственность, закрывая глаза на нового «любимчика» директора. Так было и на тракте. Имея двухлетний опыт езды на карте во дворце пионеров и катаниям с Мишкой на «симке» по дворам, уже через пятнадцать минут приноровился к управлению паромобилем, вспомнил навыки и гнал вполне сносно по прямой загородной дороге, весьма удивив старого водителя.
Следивший за ездой парня, Степан Николаевич вытащил из нагрудного кармана часики на цепочке и засек время. Когда они проехали очередной верстовой столб, водитель посмотрел на циферблат. Время получилось вполне приличное. Старый шофер, удивленно смерив его взглядом, схватился за его руку:
— А ведь ездил ведь раньше, стервец! Иной бы забоялся.
— Никак нет, Степан Николаевич!
— Врешь ведь! Ладно, Серега, хватай пятерню! Для первого раза вполне. Надо бы тебя еще погонять, авось толк какой и выйдет.
Тогда я не понял, про какой он толк имел ввиду. На следующий день он снова заставлял меня гонять на тракте. Еще и еще. Не знал я, что прежде между ним и Арбузовым в директорской был любопытный разговор:
— Емельян Емельяныч, разреши смену готовить. Староват я для гонок, боюсь, на сей раз не выдержу.
— А кого я посажу? Думал, кого взамен себя пристроить хочешь?!
— Думал!
— И кого же?
— Дык Сергея вашего. Конова.
— C ума выжил, старый! Из художника нашего гонщика решил сделать? Дык мал еще. Что я Акулине Валерьяновне про него говорить буду?
— Не скажи, Емельян Емельяныч. Намедни я с ним на нашей заводской таратайке ездил. В первый раз со мной сел. И паромобиль враз почувствовал. Словно де всегда на ней ездил. И ездит как дышит. Иного еще учить и учить, а этот. И наши тож, талант де, ей богу, Емельян Емельяныч. Ежели его поднатаскать, позже можно и на гоночную посадить. Ну на ту, что мы готовим. — тут водитель замолчал и продолжил:
— А заведующей дело и иначе представить можно, что Сергей де будет представлять возглавляемое ею заведение на нашей машине. Думаю, и сам великий князь де был бы не против.
— А это идея. И с точки зрения политики хороша. Но…неужто он сможет? К «Стреле» успеете разве парня подготовить?! — со скепсисом на лице взглянул директор.
— Разрешите мне попробовать. Думаю, вполне на «Стрелу» успеть можно. Времени на подготовку к ней правда немного, но все же думаю, что успею. В крайнем случае, сяду сам.
— Николаич, как думаешь, потянет парень гонку-то?! Может все же самому?
— Ежели сумею подготовить, первое место Конов навряд ли возьмёт, но в двадцатку, при должном старании вполне можно. Я де старый, меня молодые скакуны тама обойдут. Но смену де себе могу потянуть. Так сказать, старый конь не только борозду…В общем, разрешите, Емельяныч, мальца попробовать.
Директор, послушав этот спич своего старого и уважаемого им гонщика, не раз приносившим призы мастерской, только махнул рукой:
— Ладно, иди уже, Николаевич. Добро. И не захвали мне парня. Мне он еще после гонок художником надобен. Готовь борозду, старый конь. Хе-хе.
Дело было вечером, делать было нечего. Лежу в раздумьях о причинах неожиданной проявления внимания и активности старого водителя, каждый раз загонявшего меня в последние дни на загородный тракт. Неужели на гонку готовит? За месяц! Нет. Такого просто не может быть.
— Скука смертная! — лежа на кровати, произнес Петька.
— И не говори…еще какая! — подтвердил Илья.
— Может к девушкам слазим по карнизу… на спор? — предложил Олежка.
— Дык на той неделе лазили ж, карцер поди позабыл?! Короткая у тебя память, Олег!
— А может анекдот? А, Сереж?! — вопросительно тянет с дальней койки Игнат. Этого парня я на дух не переваривал, даже этому сам удивился, но виду не показывал. Похоже он почувствовал мое отношение и сразу же притих.
— А давайте на печатки сыграем! — от нечего делать и раздумий переключаюсь на другое и предлагаю первый попавшийся в голову вариант.
— Печатки? Не слыхал! Что за игра?
Коротко объясняю. Прошу собрать любые значки и пряжки с рисунком, найти гуашь, ножницы и чистые листки. Кто-то побежал за водой. Через десять минут все было в комплекте. Можно было приниматься за работу. Макнув значки в смоченную водой гуашь, наштамповал ими, как печатью, несколько тетрадных листов. Затем быстро разрезал листы с напечатанными рисунками на прямоугольники и квадраты. Через каких-то двадцать минут все было готово для игры.
Объясняю всем правила. Камень, ножницы, бумага. Кистью показываю эти фигуры заинтересованным ребятам. Объясняю, кто в каком случае выигрывает или проигрывает, очередность ходов. Показываю, как нужно бить печатки, чтобы они перевернулись. Сколько перевернулось — столько и выиграли. Вроде ребята поняли.
— Это просто. Камень тупит ножницы. А бумага оборачивает камень. Ножницы же режут бумагу, поэтому в этом случае выигрывают. Понятно?
Весело потренировавшись друг с другом несколько раз на щелбаны по лбу, ребята заинтересованно втянулись. Когда решил, что участвующие с правилами освоились достаточно, тогда раздаю равное количество печаток. Вскоре то тут, то там послышалось увлеченное «камень-ножницы-бумага» с последующими хлопками по полу. Некоторые ребята ринулись делать и вырезать новые печатки, штампуя их по моему примеру.
Еще через час вошедший надзиратель дал отбой и выключил свет. Ребята легли спать. Но в темноте некоторые перекидывались мнениями об игре и о том, что вот завтра они себе наделают еще фигур и обязательно продолжат.
А уже через неделю эта нехитрая игра заразила многих приютских мальчишек, от мала до велика. А девушкам она пришлась не по нутру совсем. С баталиями совершенствовалась как техника битья, так и стратегия поведения в игре. Азартные ребята играли в нее везде — на деревянном полу, под кроватями, на подоконниках, в рукомойной, в закутках под лестницами и подвале, в раздевалках на практической, как угодно скрываясь от вездесущего ока надзирателей и учителей. Ибо почти сразу, заметив «крамолу», они тотчас принялись ее запрещать и отнимать у ребят «средства для игры».
— Ну что за мода у нас завелась, Аркаша? — размахнувшись веером печаток, резко швырнула их на стол раздраженная Акулина Валерьяновна. Печатки разлетелись по всему столу, а часть их, как пушинки, попадали на пол.