Атласный белый платочек вокруг шеи добавлял ее лицу шарма и нежного очарования. Тонкие кожаные брюки без складок плотно облегали фигуру девушки, позволяя взглянуть на не менее аппетитные округлости. Что было весьма странно, учитывая те видимые мной фасоны женской одежды, носимые на улицах Старого- и Нового-Петерсборга. Куртку, отлично подогнанную по фигуре девушки, дополнял новенький ремень с золотой имперской пряжкой. За курткой на ремешках висел небольшой ранец. Парашют, наверное. Общую картину образа девушки дополняли два уже знакомых мне парострела Кудинова, вложенных в изящные кобуры по бокам.
Не давая мне сказать мне ни слова, девушка затараторила, проявляя к машине недюжинный интерес:
— Ах! Спорю на десять целковых, этот паромобиль явно работы Панара-Левассора! Или нет…они же на больших. Изотта?! Не-е… Нобли?! Не может быть! Ну где-то тут должна же быть чертова эмблема!
Придирчиво осмотрев со всех сторон паровик, девушка увидела богиню с крыльями. Я молчу, осматривая явно прибывшую только что на дирижабле девушку. Лет восемнадцать-двадцать я бы ей дал.
— Странно! А это у нас кто-ж? Навроде все известны!
Ничуть не стесняясь, девушка с головой залезла под капот.
— Посмотрим. Ага. Тут у нас радиатор, котел, маховичок… А-аа…Переделка двигателя Редда-Стирлинга… Пфу-у — девушка разочарованно произнесла, небрежно опустив крышку капота: — Омнибусный двигатель…маленький. Арбузовские мастерские. Но они же только неповоротливые омнибусы…И скорость тут поди, верно, такая…омнибусная?! И навряд ли можно уехать далече.
Тут я стерпеть больше не мог и с жаром встал на защиту нашего паромобиля:
— Сударыня, вы ошибаетесь! Наш заводской механик клятвенно уверял, что эта крошка весьма резвая и хорошо управляется. Она выдаст в разгоне 100 верст в час. А эти плавные кузовные обводы должны добавить мобилю еще. Что же до расстояния, то, теоретически, при полной заправке пятидесяти литров воды в котел, полном прогреве и максимальной скорости можно покрыть до двухсот пятидесяти километров пути. Мобиль этот почти что гоночный.
А девушка не останавливалась и критиковала дальше:
— Ах! Не верю вам! А какой болван заменил тут рулежные рычаги этим дурацким штурвалом. Дирижаблей что-ль нагляделся! И зеркальца тут тоже дурацкие. Что только в них только можно увидеть? А колеса?! Пфу-у! Почему такие маленькие колеса?! И кто это придумал? Для каких дорог! Остолоп! На них только вокруг дворца петлять можно.
Я начал злиться и краснеть от полученных эпитетов, а эта наглая девица словно не замечая, не останавливаясь, все продолжала охаивать нашу работу:
— И только по хорошей дороге.
— Нет, ход у нее мягкий. Новая рессорная подвеска — парировал Сергей.
— Пфу-у! Ненавижу крутить тормозные краны! — пыхтела заведшаяся девушка.
— Да не крутите! Их тут, кстати, и нет! Заменены ножным тормозом. Это в дороге куда удобнее.
— А где крыша? Как ездить в дождик! С зонтиком?! Пф!
— Сударыня, это красивый мобиль для неспешных прогулок в хорошую погоду. А иногда при желании можно побаловать себя скоростной ездой. Для плохой погоды, да, нужно заранее ставить крышу.
— Каких прогулок? Места тут сколько?! Да в моем дирижабле и то больше! Как сюда девушке в платье-то влезть? Пф! А со шляпкой?! Не скрою, вещица красивая, ах жуть какая неудобная и неподходящая! Дирижабль лучше! Я почти уверена, что этот мобиль делал осел-мужчина. Ох уж, эти мужчины! Вечно все делают не так.
И продолжала осматривать наш агрегат по кругу, словно не замечая, что для этого мне пришлось отодвинуться. Иначе, не глядя, она бы просто столкнулась со мной. Потом девушка прямо в сапожках запрыгнула в новенький и чистый роскошный салон паровика и вольготно уселась. От такой беспардонной бесцеремонности я даже опешил:
— Ф-фух! Ну знаете ли, сударыня. Вообще-то, вы сели в чужой подарок!
— Ах да?! Правда?! Жалко, что ли! Пф! И кому? Я, между прочим, всех тут знаю!
— Не могу вам сказать! Правда-правда! Не имею права! Секрет!
— Пф! Да ладно тебе, молодой человек, колись. Я, честно-честно, ни-ко-му. И по секрету тебе скажу, тайны я хранить умею.
— Сударыня, да вы смеетесь, я вас даже не знаю! И в первый раз вижу. А вы тут заявились и сразу уселись в мобиль, что меня охранять поставили.
— Ах так! Ну охраняйте! Не мешаю! — недовольно фыркнув, ответила девушка: — Ось только не догадываюсь, кто же ты такой? — всмотрелась в форму и продолжила: — И чего ж ось тут призреваемые делают?! Да еще из Старого Петерсборга. Какое отношение имеете к мобилю? И где охрана?
— Да стою я тут, охраняю. Бросили наши начальники меня, а сами невесть где шляются. Вот сторожу свою Александру.
— Не поняла? Какую еще Александру?
— Как какую? Вот эту! — показываю на паровик.
— Ах, вот как! Значит Александра. Название выяснили, продолжаем дальше. А почему свою?
Нет, вот вредная какая. И кто ее за язык тянет. За что мне это наказание. Ф-фу-у! Вздыхаю и, краснея, сообщаю:
— Потому что дурак, остолоп и осел, что придумал сделать вот этот неудобный и неподходящий для девушек мобиль, этот штурвал (показываю), все эти колеса и зеркальца — перед вами.
Девушка даже открыла рот в удивлении и опомнившись, хихикнула и сразу прикрыла рот ладошкой в крагах.
— Ну, а арбузовские мастерские это все воплотили. По эскизам.
— Это как?! В приюте воспитанников теперь учат инженерным наукам? Шутите?
— Ваше величество, прибыли люди с арбузовских мастерских. Привезли заказанный вами долгожданный подарок. На заднем дворе разгружен и только вас дожидается. Вещь, я вам так скажу, изумительная. Изящная женская штучка! Весьма!
— Даже так?! Занятно! Вы уже пробудили мой интерес. Дела имперские так скучны. Арбузов там один? Что-то еще?
— Нет, ваше величество! Господин Арбузов прибыли с молодым художником, задумавшим сей подарок, инженером и, на всякий случай, заводской технической командой.
— Кхм…княжна еще не прибыла?
— Нет еще, но ее дирижабль должен быть уже на подлете.
— Давай-ка поспешим, я хочу взглянуть на свой подарок раньше нее.
Император не успел, на заднем дворе его дочь увлеченно спорила с каким-то юношей, почему-то одетым в гимназическую форму. Это художник? Какая странность.
— Не хочу прерывать ваш увлеченный спор, молодые люди — тут в наш разговор вступило новое действующее лицо-но смею заметить, что тут вы не правы. Мобиль получился весьма прелестный и красивый.
Крепкий мужчина с небольшой ухоженной бородой невысокого роста в серой, похожей на военную, одежде смотрел на нас.
— А, papan[12]! Я только что…
Тут мой взгляд отвлекся в сторону. И смотря на говорившего, за его спиной невдалеке стояла вся наша честная компания. Яростно жестикулируя и увлеченно размахивающая, одновременно тыкающая своими руками в мою сторону. Они что-то беззвучно кричали, что я честно пытался разобрать по их губам. Из всего, что они пытались мне сказать, удалось разобрать слово САМ.
Чего САМ? Чего они машут? Машут и машут! Нет бы подошли и прямо сказали, по нормальному. Нет, не понимаю вас. Я… не…понимаю!
Девушка недовольно скривилась.
— И пользуясь случаем, заодно хочу спросить, ваше высочество герцогиня Шлезвиг-Голстинская. Вам нравится подарок?
Во как. Надо же. Воздухолетчик и герцогиня в одном лице. Хотя, видно же, по характеру пацанка. А мужчина-собеседник явно не из простых.
— Ах, papan! Пойдет! Но papan… только по двору кататься. Просто один молодой человек, не будем показывать пальцами, немножко не подумал, каково на нем девушке будет кататься.
— Пустяки. Нужно будет, построим дороги.
— Простите, что перебиваю — от этих слов туплю и влезаю в разговор — …но этот паровик…ведь предназначался в подарок ее высочеству, княжне Александре. Мы же поэтому его так назвали.
12
папа