Октавия Мелоди, чьим домом уже давным-давно стали заброшенные кладбищенские сооружения прошлых лет, узнала того, кто был к ней добр, и посчитала своим долгом скрасить его прощание с этим миром, как умела. Музыкой.
Закончив играть, пони подобрала с земли букет из полевых цветов, положенный кем-то к ее ногам, и переложила на свежую могилу.
— Тави… — сказал вдруг рядом знакомый голос.
Пони, вздрогнув, обернулась и увидела, что рядом стоит Винил Скретч. В джинсах и куртке с откинутым капюшоном.
Диджей телекинезом сняла очки и посмотрела в глаза серой земнопони. Из-под куртки вылетел окутанный магией медальон. Такой же, как у Октавии, только зеркально отраженный.
…Старый Билли Уолтер угасает уже третий день.
И куда только делся крепкий седой маэстро джаза и просто добрейшей души человек?
После того, как перестало хватать денег на жизнь, об очередном курсе омоложения и думать не приходилось. Билл одряхлел буквально за неделю. Говорить ему трудно, но он все же зовет двух пони на серьезный разговор.
Дочери Билла накануне сказали, что не будут содержать двух синтетов-пони «впавшего в детство старика» и отправят «живые игрушки» на утилизацию.
Ни одна, ни вторая, не желают видеть в своем доме маленьких цветных лошадок и предпочитают классические увлечения типа светских мероприятий или холеных собачек с кулак размером.
Старый Билл уже давно переключил чипы тех, кто вырос на его глазах и заменил ему неблагодарных дочерей, в «зеленый» режим. Он отдает им все наличные деньги, что остались, а еще — дарит медальон, когда-то давно разломанный пополам:
— Будьте половинками целого, поняши.
Медальон раньше принадлежал ему и его жене. Но Мари умерла давным-давно, после чего обе дочери и отдалились от него, виня в гибели матери. Несколько судебных процессов оставили старика на грани нищеты, но тот не сдался и попробовал начать жизнь с чистого листа — в частности, зарабатывать на жизнь своим давним увлечением, музыкой. На какое-то время это помогло, и он даже стал знаменит — но вкусы публики в конечном итоге оказались слишком переменчивы, и джаз, после триумфального возвращения, вновь стал никому не нужен.
После смерти Мари, Билли Уолтер нашел себе отдушину в старой музыке и старых телешоу. И так уж случилось, что полюбил неразлучную парочку пони-музыкантов. Настолько, что обе пони вскоре появились у него дома. Маленькие кобылки, ведущие себя совсем как настоящие дети.
И старый маэстро так же не мог нарадоваться на их музыку — такую разную, как и сами поняши. Пока не настало время неподъемной траты на обновление стареющего тела.
Пони уходят и какое-то время живут в отеле. Они совсем не умеют обращаться с деньгами, а работу не найти: там, где пони-музыканты требуются, давно работают двойники.
Когда деньги кончаются, обе пони оказываются на улице.
И Винил после первой же ночевки в пустых коробках на заснеженных улицах простужается так сильно, что на следующий день с трудом может даже дышать.
Несмотря на царящий вокруг мороз, белая единорожка вся горит. На лекарства нужны деньги, которых больше нет.
Октавия тогда берет инструмент и идет играть в парк с целью заработать на лекарства и еду. На свой страх и риск: статус чипа за неуплату налогов сменился на желтый.
Закономерно Октавия оказывается в полицейской камере в компании таких же, как она, невезучих синтетов. Есть в камере и другие четвероногие, которых посадили отдельно от гуманоидов. Есть и пони. Рейнбоу Дэш, в отчаянии раз за разом бьющая передними копытами в стену. Дитзи Ду, застрявшая головой в решетке. Незнакомая фиолетовая пегаска, вообще, похоже, не реагирующая на окружающий мир.
У Октавии отбирают все вещи: виолончель, собранную мелочь, даже одежду.
Все синтеты утром отправятся на утилизацию: ни у кого из них нет работы, нет регистрации, нет хозяина, и чип находится в «желтом» статусе.
Это в большинстве случаев означает приговор.
Когда опускается ночь, которую наполняют лишь звуки тихих рыданий или злобное бормотание, Октавия не выдерживает и просит у охраняющего «зоопарк» полицейского свой инструмент, поиграть напоследок.
Тот, мучимый скукой, с деланным безразличием протягивает ей виолончель.
В музыку Октавии Мелоди вслушиваются все — и синтеты, ожидающие смерти, и призванный их охранять человек.
И так получается, что музыка служит ключом к свободе, растопив сердце ночного дежурного.
После этого импровизированного концерта он выводит Октавию из камеры. Пара собак с ясными глазами разумных существ, антропоморфный котенок и остальные пони провожают дрожащую от страха виолончелистку сочувственными взглядами. Какая-то девочка с кошачьими ушами просто плачет, дюжий ящер издает вслед человеку злобный рык.
Но опасения оказываются напрасны.
В соседней комнате лежит футляр от виолончели, платье и даже те немногочисленные деньги, что успели накидать музыкальной пони сердобольные прохожие.
— Одевайся, — говорит полицейский, — и иди своей дорогой. Запись о твоем аресте я сотру, так и быть.
— Благодарю Вас, сэр, — говорит Октавия, еще не веря в чудо.
— Не за что. Больше не попадайся.
Дежурный выводит ее на улицу. Добросердечная пони просит освободить всех, но человек ее прогоняет:
— Чеши отсюда, пока я не передумал!
После этого Октавия, глотая слезы, со всех копыт бросается в сторону, где осталась Винил Скретч.
Но белой единорожки нет в картонном домике где-то в узком проулке рядом с помойкой…
Половинка медальона Октавии, засветившись, приподнялась и соединилась в воздухе с точно такой же, принадлежащей Винил.
«Любящие сердца вместе навсегда», — гласила теперь восстановленная надпись.
Единорожка старательно, но безуспешно пытаясь сдержать слезы, подтолкнула Октавию в сторону, где возле флаера стоял и терпеливо ждал Стивен Агилар…
Диджей еще расскажет подруге о том, что когда та не вернулась с заработков, бросилась на поиски. И ходила по заснеженным улицам, пока больное тело не подвело. Рухнув в сугроб, Винил пролежала в горячечном бреду неизвестно сколько времени…
…Она уже ничего не чувствует — ни холода, ни жара. Сознание заволакивает туман, и даже мысли о пропавшей Октавии какие-то вялые и медленные.
— Стив… — раздается на грани слуха тонкий голосок, — постой.
— Что? — с теплотой отзывается голос молодого мужчины, — Что-то случилось, маленькая?
— Там кто-то… дышит. Еле дышит.
— Где? Я ничего не слышу.
— Там.
Винил слышит, как к ней приближаются поскрипывающие на снегу шаги человека и приглушенное снегом цоканье понячьих копыт.
Диджею потом рассказывают, что она пролежала в беспамятстве почти неделю, в жару и бреду шепча имя Октавии. Но когда наступает время поисков, Стивен ничем не может помочь: Гигаполис огромен, а Винил не в состоянии найти или вспомнить нужное место…
Потом, гуляя по просторам ранчо, они еще долго будут рассказывать друг дружке о своей жизни порознь. Но в этот раз страшные события будут казаться увлекательными приключениями. И обязательно со счастливым концом.
Алан Литл в одиночестве сидел в своей квартире среди сверкающих Шпилей.
Он размышлял о том, чему посвятил свою жизнь и чего добился за эти годы, кроме насмешек, а порой и ненависти со стороны других брони.
Раньше поборник нравственности всегда закрывал на это глаза.
Он был уверен, что в конечном счете его путь единственно верный, а те, кто сражаются за правду, всегда подвергаются нападкам со стороны толпы.
Так было до случая с Виктором Стюартом и его потерявшейся пони, а если быть совсем точным, до новой встречи с Трикси Луламун Смит. Которая простила его, Алана, за то что он убил, пусть и непреднамеренно, того, кого единорожка любила больше жизни.
Сказанные спокойным голосом слова ранили куда сильнее, чем если бы Трикси продолжила бить его копытами и в исступлении вопить о ненависти.