– Из-за Джереми, разумеется.
Она снова окидывает меня внимательным взглядом.
– Нет. Здесь есть что-то еще. Причесан ты аккуратно, но в остальном выглядишь так, словно не спал несколько дней. Ну так что, будешь рассказывать? Или, чтобы разговорить тебя, мне добавить в твой кофе коньяк?
Я пожимаю плечом и сажусь. Подбираю со стола ручку и щелкаю колпачком.
Она, конечно, права. Мне нужно, чтобы меня выслушал друг. Выслушал и, может быть, высказал свою точку зрения на то, что случилось. Вот настоящая причина, по которой я здесь. Может, Кэрол поймет, что меня гложет.
– Люк – гей. Я, возможно, немного подурачился с ним.
Взгляд Кэрол взлетает ко мне. Реакция, которой я ожидал. Чего я не ожидал, так это ее внезапной усмешки. Она откидывает голову и смеется.
– Слава тебе господи. Наконец-то. Вы ходили вокруг да около целую вечность.
Что?
– Что?
– Ты не представляешь, как долго я хотела это услышать. Уже начала думать, что ты засунул голову в задницу так далеко, что не увидишь свет никогда.
– Кэрол, мне не стоило этого делать.
Ее смех обрывается.
– Ладно, теперь моя очередь… Что?
– Я составил список вещей, которые хочу сделать до тридцати. И там был пункт – нарушить табу в плане секса. Это не должно было выйти за рамки эксперимента. Но на прошлой неделе я узнал, что Люк… что он…
– Любит тебя?
Я краснею, щелкаю ручкой быстрее.
– Да.
– Ох, Сэм, дорогой, ты так запутался.
Я чешу ручкой лоб.
– Не то слово.
Она приносит наш кофе и садится напротив меня.
– Рассказывай.
Я роняю ручку на стол, беру кофе. От него исходит насыщенный аромат, а теплые бока чашки согревают мне руки.
– Я не гей. Тут я уверен. Я пытался смотреть на других мужиков… и ничего не почувствовал. Но… но я не могу перестать вспоминать, как это было с ним. Мне… мне понравилось.
Кэрол вместе с чашкой откидывается на стуле. Сделав глоток, она говорит:
– Так, может, это не мужчины тебя привлекают. А один только Люк.
Я обливаюсь кофе.
– Н-нет, – говорю, поднимаясь. Взяв полотенце, я вытираю себя. – Мне понравилось, потому что это было табу. Безрассудство. Запретный плод. Меня соблазнили острые ощущения. И еще желание вычеркнуть все пункты из списка.
Или в итоге список стал оправданием?
– Запретный плод, говоришь? – Кэрол прищуривается. Ставит чашку на стол и встает, а потом с искорками в глазах начинает приближаться ко мне. – Ты поэтому весь становишься таким взволнованным и разгоряченным? – В ее голосе появляется придыхание, и она закусывает губу.
Моя рука с полотенцем падает, и я отступаю назад.
– Что ты делаешь?
Она подходит все ближе, и я пячусь назад, пока не врезаюсь в ящик, где лежат вилки и ложки.
– Грегу ни слова, – говорит Кэрол, наклоняясь ко мне…
Я пытаюсь от нее увернуться, но она ловит меня, и ее пальцы, танцуя, начинают скользить по моей руке вниз.
Я отпихиваю ее.
– Кэрол, возьми себя в руки. – Я никогда в жизни не стану соблазнять женщину, у которой уже есть другой.
Она отступает назад. Машет ресницами, и ее губы дергаются в усмешке.
– Но ведь это так безрассудно. Запретно. Тебя разве не переполнили острые ощущения?
Нет. Нет. Ничуть.
В том-то и дело, не так ли?
Кэрол садится обратно за стол, снова берет свою чашку в ладони и говорит:
– Смысл экспериментов в том, чтобы выявить некую истину. Эксперимент, который только что провела я, указывает на определенные выводы, нет? Но главный вопрос в другом: что ты извлек из своего эксперимента с Люком?
Пол уходит из-под моих ног.
И на этот раз я просто продолжаю падать.
***
Дома, в постели, с телефоном в руке.
Я набираю его номер. Который заучил наизусть и могу назвать хоть в прямом, хоть в обратном порядке.
Гудок. 2 гудка. Время позднее. Он уже лег. Я знаю, он знает, что это я.
Еще гудок.
Он берет трубку.
– Сэм?
– Я просто… просто хотел… – услышать твой голос – убедиться, что ты еще здесь.
– Я здесь.
Я с болью сглатываю.
– Я соскучился по тебе. Я… я за неделю столько всего передумал. Я… – Остаток того, что мне нужно сказать, застревает внутри. – Люк, я решился. Я уволился и подал заявку на поступление в политех.
– Здорово, Сэм. Мы должны это отпраздновать. Скоро.
Сжав трубку, я покрепче прижимаю ее к своему уху.
– И…
– И?
Я закрываю глаза и медленно выдыхаю. Но слова вместе с воздухом не выходят.
– И… спокойной тебе ночи, Люк.
Глава 39
Джереми
Быть наказанным – полный остой.
Меня бесит, что нельзя ночевать у друзей, нельзя играть в видеоигры и смотреть телевизор. Бесит, что каждый вечер надо ужинать дома.
И что хуже всего – по крайней мере, пока – нельзя пользоваться своим телефоном.
Я попробовал уломать папу вернуть его, но он только надо мной посмеялся.
Это значит, что мои ночные разговоры со Сьюзи должны проходить по домашнему телефону. И это ли не помеха всему тому телефонному сексу, который мы могли бы иметь!
Не то чтобы мы когда-либо им занимались. Но если б меня не поймали со спущенными штанами, то вполне бы могли. А теперь мы почти и не видимся. Думаю, перспектива знакомства с моими родителями пугает ее. Оно и понятно. Я боюсь, как бы мама не начала и ее обучать Золотому Презервативному Правилу.
Чтобы мама достала бананы в первый раз, когда я приглашу Сьюзи домой? Ну уж нет.
Я проверяю, который час. Одиннадцать вечера, и папа уже пошел спать. Самое время пробраться в гостиную и стащить телефон.
Схватив трубку, я тащу свою задницу обратно в кровать. Ложусь, нажимаю кнопку «включить»…
И к своему удивлению слышу на линии папин голос.
– Мне нравятся эти разговоры по телефону.
– Мне тоже.
– Но я хочу снова увидеться.
Короткая пауза, потом сдавленный ответ Люка:
– Я тоже.
– Когда?
– Я не знаю.
Я закатываю глаза. Этим двоим точно не помешает дать хорошего пенделя. Почему они просто не могут наконец-то сойтись?
Я отключаюсь, жду десять минут и проверяю, освободилась ли линия. Освободилась.
Но в итоге я звоню не Сьюзи, а Стивену.
У него сонный голос. Но как только я говорю ему, что папа и мистер Люк влюблены, он сразу же просыпается.
– Что, правда?
– Ага. Но они ведут себя, будто подростки.
– То есть?
– Чересчур заморачиваются. Слушай, у меня есть идея. Хитрый план. И мне нужна твоя помощь.
– В прошлый раз, когда ты так говорил, – ворчит Стивен, – мне пришлось поцеловать тебя перед твоей мамой.
– Можно подумать, тебе не понравилось.
– Просто скажи, включены ли в твой план поцелуи.
– Надеюсь, что да. Но не обольщайся, не наши.
Он смеется.
– Вот черт.
– Нет, это хорошо. Если Саймон узнает, что я заставил тебя поцеловать себя, то наверняка меня поколотит.
Стивен затихает, что странно, и я, утаскивая за собой простыню, ложусь на другой бок.
– А Саймон-то здесь при чем?
– Иисусе. Вы что, поголовно слепые? Я не могу быть сводней для всех.
– Только для своего папы и Люка?
– Заткнись. Просто Люк был ко мне очень добр. А я недавно повел себя с ним как свинья. Так что я ему должен. – А еще, может, и мне тоже хочется, чтобы папа выполнил все пункты из списка. – Теперь забудь это и слушай мой план…
***
Папа слепо глядит на гантели, лежащие у письменного стола. Просто стоит. И глядит.
Я сдерживаю смешок – потому что таким способом ему никогда не набрать «шикарную форму».
Налив шоколадного молока, я прикидываю, каким должен быть первый шаг моего гениального зловещего плана. Я провел целое утро и половину дня, продумывая детали. Теперь пора пустить мяч в игру…