Но медлит, не решаясь опустить на мою голову руки, и я спрашиваю себя: может, он тоже осознает, что это будет нарушением нашего странного «братского» кодекса? Не подумайте, что мы вообще ни разу не притрагивались друг к другу – притрагивались, – но я могу пересчитать эти случаи на пальцах 2-х рук… и 1-й ноги. В общем, считанное количество раз.
Я повожу плечами, показывая, что ничего такого тут нет. Мне все равно.
У него вырывается какой-то клокочущий звук, а потом в мои волосы погружаются его пальцы.
От его первого прикосновения, когда он начинает втирать краску в корни, меня прошивает дрожь – и заметная, поскольку Люк спрашивает, не замерз ли я.
– Нет, – отвечаю. Потому что я не замерз. Просто люблю, когда кто-нибудь перебирает мне волосы и массирует скальп. Я давненько не ходил в парикмахерскую, но моим любимым моментом всегда было мытье головы.
Люк добавляет пасты, и его пальцы начинают мягко расчесывать мои волосы. Я издаю непроизвольный стон. На секунду было смущаюсь, но потом Люк снова делает то же движение, и мне становится наплевать, что я там бормочу. Все равно Люку тоже неважно. Он слышал и не такое. Как в тот раз, в парке, когда меня 3 раза укусила оса, и я всю дорогу до дома скулил.
– Так приятно, – говорю я. – Я сейчас усну. Или начну пускать слюни.
Он негромко смеется и, хотя я знаю, что паста закончилась, продолжает массировать мою голову.
– Смывать через полчаса, да?
– Угу-м… – отвечаю, пока он дразнит кончики моих волос.
– У тебя здесь есть какие-нибудь часы?
– Там на полке будильник, – говорю я и недовольно мычу, когда перестаю чувствовать прикосновения его рук.
Люк снимает липкие перчатки и бросает их в мусорную корзину. Потом находит будильник.
– Лучше не спрашивать, зачем ты держишь в ванной будильник?
Смеясь, я пожимаю плечами.
– Горячая вода стоит недешево. Мы с Джереми заводим его на пять минут, чтобы знать, сколько времени мы провели в душе, и когда пора выходить.
Люк изумленно моргает.
– На пять минут? И только?
Я вздыхаю, и Люк вполголоса чертыхается. Он моет руки, и вид у него огорченный.
– Иногда, – внезапно говорит он, глядя на меня в зеркале, – мне просто хочется, чтобы вы оба жили со мной. Ты экономил бы на арендной плате и уж точно мог бы подольше принимать душ. И тебе не пришлось бы так надрываться в кафе. Мне все равно, чем ты это оправдываешь, но работать по две смены и в выходные в недели, когда здесь нет Джереми… это слишком.
– Так оплачиваются счета, – откликаюсь я. – И спасибо за предложение, но такие соседи по дому, как мы, тебе не нужны. Мы занимаем чересчур много места. К тому же, – я вспоминаю его таинственную женщину из Окленда, – вряд ли это понравится твоей девушке.
Люк разворачивается и, нахмурившись, складывает руки на груди.
– Моей девушке?
Я опускаю взгляд на свои сложенные на коленях ладони. Вот и наступил момент, которого я боялся. Момент, когда Люк признается в том, что нашел в Окленде женщину. Я хотел как можно дольше избегать этой темы, но только что проговорился.
– Скоро ты куда-нибудь переедешь, обзаведешься семьей.
Мгновение Люк ничего на это не отвечает, и что у него в голове – не понять. Потом он подходит ко мне и садится на корточки, так что наши лица оказываются почти на одном уровне.
– Сэм, о чем, черт побери, ты болтаешь?
Внезапно я думаю, не ошибся ли с выводами, и где-то внутри меня начинает трепетать теплая струнка надежды. Я с облегчением выдыхаю.
– То есть ты не собираешься уезжать? Тогда о чем ты пытался мне рассказать?
Глядя на меня смеющимися глазами, он касается моего колена. Всего на секунду, потом убирает пальцы.
– Нет никакой девушки. И я никуда от тебя не уеду.
– О, слава тебе господи, – говорю я. Тянусь было к его руке, потому что хочу приложиться к ней головой, но вовремя вспоминаю, что у меня на волосах краска. – Выходит, я зря волновался.
– Ты волновался?
– С того самого дня, как ты приехал домой. Я решил… но, наверное, ты просто был рад, что вернулся?
Люк нервно смеется.
– Ты даже не представляешь.
Я заглядываю ему в глаза, пытаясь понять, почему он так нервничает.
– Тебе надо о чем-то мне рассказать, да?
– Откуда ты знаешь?
– Ниоткуда. Просто возникло такое предчувствие. Но теперь я уверен – что-то произошло.
Люк встает.
– Думаю, тебе пора смывать краску.
Я тоже встаю.
– Будильник скажет, когда будет пора. – Я подхожу на шаг ближе, и он быстро отводит взгляд в сторону. – Выкладывай.
– Хорошо. – Он сглатывает. Потом открывает рот, чтобы заговорить, но опять его закрывает. – Дело в том… – делает он вторую попытку, – помнишь, я сказал, что моя мама хочет с тобой познакомиться? И что, возможно, мы могли бы приехать на Рождество?
– Да, – отвечаю я медленно.
– На самом деле, я вроде как пообещал ей, что ты приедешь. Просто соскользнуло с языка, и теперь она строит планы.
О.
– Черт. Люк, я тоже очень хочу встретиться с ней, но вряд ли у меня получится взять выходные на Рождество.
Трезвонит будильник, и Люк быстро его выключает.
– Ну, для начала мне не стоило раздавать обещания. Ничего страшного. Я сам виноват.
Я дотягиваюсь до крана и включаю душ.
– Да, но я тоже хочу познакомиться с ней. Просто вчера, когда я заходил к Ханне, то заодно пообщался с боссом. Решил, знаешь, прощупать почву. Но он сразу сказал, что ждет не дождется, когда же вернется его лучший официант. Меня не было всего один день, а он уже жалеет, что дал мне такой длинный отпуск.
Подцепив большими пальцами шорты, я вместе с бельем стягиваю их вниз. Люк сразу же начинает отворачиваться и не останавливается, пока снова не оказывается повернут ко мне спиной.
– Извини, – говорю я, смеясь, и запрыгиваю под горячую воду. – Не собирался устраивать шоу… просто хочу побыстрее смыть краску, а то у меня уже голова начинает неметь. Я же планирую стать брюнетом, а не плешивым.
– Все… нормально.
Мне в рот попадает смешанная с краской вода, и я выплевываю ее.
– Ты там в порядке? – спрашивает Люк. Сквозь запотевшее стекло мне видно, как он садится на унитаз.
– Надеюсь, на вид эта краска не такая мерзкая, как на вкус. – Смывая ее, я массирую голову, но это и близко не так приятно, как получалось у Люка. – Слушай, насчет твоей мамы. – Я берусь за мочалку, решив заодно и помыться, раз уж я здесь. – А что, если… в смысле, может, мы поедем к ней раньше? Или… или – о – а почему бы ей не приехать сюда? Я еще не думал, как буду отмечать свои эпохальные 30. – На последних словах меня передергивает, и я тру себя мочалкой сильнее. – Но было бы здорово собраться в кругу семьи. Может, я и свою позову.
– Ты хочешь пригласить мою семью на свой день рождения?
Я отодвигаю створку и, капая на пол, высовываю из душа голову.
– Люк, ну конечно. Мне правда хочется познакомиться с твоими родными.
Нащупав позади кран, я выключаю воду.
– Можешь подать полотенце?
Люк снимает одно. Но прежде, чем отпустить его, спрашивает:
– Ты точно уверен?
– Конечно. – Я вытягиваю полотенце из его хватки, оборачиваю вокруг своей талии и выхожу.
– Что ж… да, это будет здорово. – Он подносит руку к моим волосам и ерошит их. – Думаю, мне потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть.
Я сушу волосы феном, потом ставлю их торчком с помощью геля.
– Ну как? У меня безумный вид? – спрашиваю и, оглянувшись, вижу, что Люк, посмеиваясь, фотографирует меня телефоном.
– Безумный? – смеется он. – Через пару лет ты будешь стесняться показывать эти снимки. Джереми описается от смеха.
Я улыбаюсь. Потому что именно на такую реакцию я и рассчитываю.
Еще один пункт, который я могу вычеркнуть из своего списка вещей, которые нужно сделать до тридцати.