Ник с трудом сглотнул, сильно запрокидывая голову назад. Сейчас он был очень уязвим.
— Но он не ушел.
— Нет, но хотел. И должен был это сделать, если бы остался жив. Я не убивал его. Это сделал ты. Без тебя у него была бы своя жизнь и он не любил бы того, кто никогда не отвечал ему взаимностью.
Ник рассмеялся поистине нечеловеческим, жутким смехом, словно цемент царапали стальным прутом. Он сидел, истекая кровь, слишком ослабевший от ран и боли, чтобы встать, рядом с мертвецом и телом его брата, и смеялся. Он смеялся так жутко, словно сошел с ума, словно он на краю бездны.
— Кто знает, — сказал Ник Райвз тоном человека, которому нечего терять. — Может я и отвечал.
Он отвернулся от демона, сидевшего внутри тела его брата. Анзу уставился на него с отвращением и яростью, вскинул руку для удара, разгневанный настолько, что забыл, что может атаковать магией. Он занес правую руку, а его собственная левая рука перехватила ее за запястье. Защищая брата! Син вскочила на ноги, хотя еще секунду назад даже не помышляла об этом. Кровь отхлынула от резкого движения, девушка покачнулась. Ник обернулся к ней.
— Алан? — прошептала Син.
Анзу посмотрел на свою руку как на предателя, а затем его глаза обратились внутрь с мечтательным, задумчивым выражением, как будто он давно ждал этого.
— О, ты пожалеешь о своем поступке, — сказал он украденным голосом Алана. Это было представление для них. Анзу оставил Ника и повернулся к нему спиной и взглянул на Син.
— Скажи это снова, — приказал он ей. Она вовсе не собиралась подвергать себя опасности, споря с разгневанным демоном, но там, внутри, был Алан. Она не желала бросать его имя ему в лицо. Она смотрела в любимые глаза, стараясь не замечать, как магия коверкает его черты.
— Алан, — тихо повторила она.
— Нет, — Анзу ослепительно и чарующе улыбнулся.
Глава 19
Мэвис спешит на помощь
Анзу исчез, как призрак в утренних лучах, оставив лишь мерцание в воздухе. Син оперлась на стену, чтобы не упасть, оставляя кровавый отпечаток ладони. Ник наклонился над телом мага, провел рукой, от тела осталась лишь кучка угольков. Никто из них не упоминал Анзу и тот факт, что для мести он использует тело Алана. Ничего хорошего, и они абсолютно ничего не могут с этим поделать. Звук открывающейся двери заставил обоих схватиться за оружие. Син подозревала, что чувство облегчения от того, что это Мэй, а не маги, тоже было взаимным.
Мэй выглядела осунувшейся, с темным кругами под глазами, но спокойной. Она огляделась.
— Мне нравится новый дизайн.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Ник.
— Ну, — Мэй нервничала, стискивая ремешок от сумочки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она запрокинула голову, храбро уставившись в глаза Ника. — Я тебя ударила. Ты меня контролировал, так что я рада, что я тебя треснула.
Она продолжала крутить ремешок сумочки.
— Но я сожалею, что обвиняла тебя. Ты сделал все, что мог, чтобы защитить Джейми, я знаю.
— Поэтому ты здесь? — снова спросил Ник.
— О, — Мэй оставила ремешок в покое, — да.
Она расправила плечи привычным жестом, пытаясь казаться больше, чем есть на самом деле. Одна маленькая девочка, способная управлять миром.
— Я пришла сюда, чтобы ты мог посмотреть мне в лицо.
Син знала, что у Ника проблемы с выражением эмоций, прочитать его порой было непосильной задачей. Но не сейчас. Он уставился на девушку с таким изумлением, словно она сошла с ума.
— Что?
— Я знаю, это слишком щедро с моей стороны, особенно, если учесть, какой ты придурок, но я дарю тебе эту возможность.
— Прости, кажется, я не улавливаю тонкие нюансы человеческих эмоций, — уточнил Ник. — Что именно ты пытаешься дать мне?
— Эмоциональную поддержку, — отчеканила Мэй. — Однажды ты сказал мне, что моё лицо заставляет тебя чувствовать себя лучше. Сейчас тебе хуже некуда, я знаю. Может быть, это и не поможет, но я хотела быть здесь ради тебя. Думала, может, ты тоже этого хочешь.
— Я хочу, — грубо начал Ник и осекся. — Я хочу… не хочу причинять тебе боль. Не хочу.
— Хорошо, — почти с нежностью сказала Мэй.
— Да? — переспросил Ник. — Чувство к тебе отличается от тех, что вызывают другие люди. Я не хочу делать тебе больно, и в тоже время хочу. Я говорил, я хочу уничтожить всех и всё. Я хочу сжечь мир. Это действительно так.
Да, это именно то, что он имеет в виду. Син содрогнулась от мрачного обещания, прозвучавшего в его голосе. Мэй даже не шелохнулась.
— Тебе не надо причинять мне боль, я просто хочу быть рядом. Я буду говорить, а ты, если не хочешь, можешь не отвечать. Я буду читать, а ты можешь точить своё оружие. — Она помолчала, а когда Ник не ответил, добавила. — Или могу уйти.
Мэй подождала еще минуту. Демон молчал. Она мягко кивнула, поправила ремешок сумочки и повернулась, чтобы уйти.
— Нет, — окликнул он её. — Не уходи.
Мэй обернулась и улыбнулась ему. Это была дьявольская, обольстительная улыбка, ямочки заиграли на щеках, превращая девушку в настоящую красавицу, хотя она ею и не была. Син наконец отвернулась. Она не станет ненавидеть Мэй за это чистое, безграничное счастье — быть рядом с любимым. Син ушла на кухню, сделала себе чашку кофе и погрузилась в мечты обо всем, что она потеряла.
Она опрокинула остывший кофе, когда в полудреме почувствовала прикосновение между лопаток. Нервная система, подстегнутая выбросом адреналина, сработала как тревожная сирена. Как в сказке, принц будит принцессу прикосновением, а принцесса, открыв глаза, видит вместо принца чудовище. В коридоре стоял Алан, все ещё он, но с черными, демоническими глазами и адской нечеловеческой красотой, изменившей его тело. Линия рта стала тоньше, отчаяннее. Бледный утренний свет безжалостно и неумолимо освещал его боль. В рыжих кудрях, которые Син так любила гладить, появились седые пряди. Алан выглядел смертельно уставшим. Син вскочила со стула, кровь застыла от ужаса. Девушка схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, второй рукой касаясь ножа. Затем, словно туча закрыла солнце, Анзу встал перед ней, излучая демоническую красоту и силу.
— Все как я и думал, — проблеск золота в волосах, небрежная угроза в голосе Анзу — все это подсказало Син, что демон на взводе. Видимо, истязать Алана недостаточно для одного дня. Девушка потянулась за вторым ножом.
— Они оба меня отвергли, — сказал он ей. — Хникарр обещал нам тела, а потом он изменился, забрал свое слово назад, и я решил отомстить. Я отнял его маленького питомца, думая позлить его. Я полагал, что Лианнан поможет мне, но она путешествует со своим новым телом, а Хникарр…все не так, как я думал.
— Жаль тебя разочаровывать, — ядовито прошипела Син. Он говорил как ребенок, чудовищный ребенок-убийца, которому запретили отрывать мухе крылья. Только мухой был Алан. Игрушкой, которую он отобрал у злодея-брата и сломал, был Алан.
— Мы просто уйдем вместе, ты и я, куда-нибудь в горы. Ты любишь горы? Я люблю. Я хочу быть, как другие люди. Хникарр думает, что быть человеком, быть любимым — это удивительно. У меня тоже есть кто-то, кто может любить меня. Ты можешь любить меня. Я попробую.
— Нет, — воскликнула Син. — Я не могу!
Вот она — правда суровая и простая, как демон. Син приготовилась к реакции Анзу, но он отмахнулся.
— Я буду делать для тебя приятные вещи, и ты будешь меня любить за это, — сказал он.
— Это так не работает.
— Почему нет? — требовательно спросил демона. Син положила ладони на рукояти ножей. Анзу мог сорваться в любой момент, впасть в отчаяние или восторг, или просто применить насилие. Син хотела было спросить: «Почему я?», но она знала почему. Он был одинок там, по ту сторону, и она видела это, вызывая его. Алан хотел её. Демоны, как правило, тянутся к близким одержимых, тело всё еще помнит и жаждет. Так проще иметь кого-то рядом. Среди ужаса и боли Син была почти счастлива. Алан многого не сказал ей, но демон тянется к ней, а это может означать, что Алан хоть немного её любил.