Имея на руках все, что было известно о таинственном медведе, Олег Куваев пришел в журнал «Вокруг света», а вышел оттуда уже в качестве специального корреспондента журнала с командировкой на Чукотку и редакционным заданием отыскать медведя или прояснить вопрос. Вот так и объясняется появление писателя на озере Эльгыгытгын.
Медведя он не встретил. Может быть, нам повезет?
Куваев впоследствии жалел, что разыскивал его один, а надо бы втроем-вчетвером, разбив зону поиска на маршруты, экономя время и с большей вероятностью приближаясь к положительному результату.
К теме «самого большого медведя» журнал «Вокруг света» вернулся спустя одиннадцать лет, командировав на озеро своего специального корреспондента В. Орлова. Немало приключений выпало на его долю, когда он с двумя учеными-биологами сплавлялся по Энмывааму.
Если Куваев, Моуэт и Эйвельманс вели речь о буром медведе, то В. Орлов в своем репортаже о путешествии в эти места отстаивал идею гибрида белого медведя с бурым, светлого медведя. Окраска встреченных нами медведей насторожила Николая, а Орлова ввела в заблуждение. Разве может быть новый вид «урсус арктос»?
Известный советский «медвежатник» доктор биологических наук Савва Успенский впоследствии так прокомментировал предположение Орлова о гибридах:
«В практике зоопарков в настоящем действительно получены вполне жизнеспособные гибриды скрещивания белых и бурых медведей. Мне доводилось видеть их. Это очень светлые звери, телосложением напоминающие бурых. Но предполагать, что как раз такой медведь повстречался Орлову на Эвмывааме, у меня нет достаточных оснований… Природа очень строго позаботилась о чистоте видов, и то, что иногда удается в зоопарках, на воле практически неосуществимо. Период спаривания у белых и бурых медведей по срокам не совпадает, разница в два месяца не дает надежды увидеть на Чукотке гибридов».
Если не гибрид, то хотя бы самого большого медведя удастся нам найти?
По-прежнему сильное течение, пороги, шивера — который день! До спокойного устья еще далеко. От окружающей красоты захватывает дух. Вспоминаю, как Валерий Павлович Ранавтагин, участник предыдущей экспедиции, чью записку мы видели на стене избушки, сказал мне зимой по телефону: «Это увидеть — и можно умирать!» Валерий Павлович — секретарь Чукотского райкома партии, человек здешний, все места в округе знает, и если уж он не мог сдержать эмоций — значит, что-то действительно его потрясло. И вот теперь, когда я все увидел собственными глазами, я знаю, что он прав.
С высокой скалы орлица пикирует на лодку: кричит, боится за своих детей. На скалах мы замечаем два гнезда.
Сегодня видели одиннадцать коз и двух медведей. На отмели халцедоны, агаты, черное и зеленое вулканическое стекло. Взяли с собой несколько «бомб», что полегче!
Миновали две коварные точки. Теперь можно ребятам объяснить. Я показываю во время дневного отдыха на карте места, где в недавнее время произошли ЧП — в первый раз лодку перевернуло, во второй — пропороло. Люди спаслись, но намучились. Были раненые. Для нас эти точки позади, и дальше должно быть легче.
Епифан по-прежнему нас сопровождает, хотя в районе скал, где гнездилась орлица, его не было. Каким образом он миновал это место?
Однажды мы с Николаем занялись подсчетами. Оказалось, что на площади в половину квадратного километра одновременно мирно соседствовали медведь, олень, евражка, птицы, козы. Никто никому не мешал. Великолепный олень-рогач был в 300 метрах от медведя, а евражка перебегала оленью дорогу метрах в десяти от него. Вверху парили два орла.
Такие картины поневоле наводят на философские размышления: а почему бы и людям на планете не существовать так же мирно?
На ужин вяленый голец (гармошкой), жареный хариус (наловили много), макароны с мясом и диким луком — вот он растет на берегу, чай с сухарями, хлеб экономим. Николай собирался худеть в походе, боюсь, ему это не удастся.
Геннадий Есин в очередной раз перебирает аптечку. Он искренне рад, что ею не приходится пользоваться, и мается от безделья. Но мы знаем его кулинарные способности — обед и ужин завтра на его плечах. А пока все на заготовку дров. Дрова — это кустарник. Его много. Кустарник нужен и для костра, и как подстилка под спальные мешки.
…Тихий солнечный вечер. Комаров нет. Неспешный говорок реки. Величественное громадье скал. Дымок от костра, запах свежего чая. Две чайки в вышине, силуэты коз на вершинах.
— Мы привыкли восторгаться прелестями природы по телевизору в передаче «Клуб путешественников», а того не знаем, что рядом существуют уникальные места.
Это замечание Коли. Он прав. Спешишь каждый год в Коктебель или Пицунду, а оно вот — удивительное — рядом!
— Нет! — продолжает Коля, — натуре человеческой противно жить там, где есть трамваи, электрички или, прямо скажем, такси!
— Нет, не, скажи, — заводит его Боря, — в такси что-то есть…
В поход с собой я взял две книги — «Морские узлы» и «В мире ориентиров», а Коля третью — «Блюда из дичи».
Все мы любители задержаться у накрытого стола, но Боря — особенно, и он донимает Колю:
— Где седло косули? Где телячья грудинка? Шашлык на ребрышках? Где тушеный заяц? Щука фаршированная хотя бы — где?!
— Моя задача — охранять тебя от медведя, чтобы ты сам не попал ему на второе, — невозмутимо отвечает Коля, поглаживая свою двустволку.
От медведей Николай защищает Борю самоотверженно. Дело в том, что Боря заранее предупредил, что медведей он терпеть не может. И на ночь всегда устраивается капитально, со всеми мерами предосторожности: ближе всех к костру, положив рядом собой сигнальные ракеты с одного бока и два фальшфейера — с другого.
Николай него в ногах и в изголовье устанавливает две гильзы, уверяя, что запах порога отпугивает всех зверей. Но Борис не верит. Он с обезоруживающей прямотой заявляет:
— А я боюсь.
— Чего боишься?
— Всего. Волков, тигров, медведей. Меня на полярке однажды чуть белый не съел. Хорошо, что я тощий, не позарился. Но бурых я боюсь больше. Я их не люблю. Так что охраняйте меня, не спите…
Но медведей мы встречаем каждый день, и Боря не доверяет обычным мерам предосторожности. Вот и сейчас перед самым сном он прыгает по стоянке и громким истошным голосом поет песни, кидает булыжники в реку, свистит и вообще всячески озвучивает пространство, наводя ужас не только на медведей, но и на горных баранов, которые с любопытством взирают с высоты своих неприступных скал на непонятные действа двуногих.
После очередного сольного концерта Бори Коля как-то заметил:
— Теперь я знаю, почему ты их не любишь. Какой-то из них тебе в детстве на ухо наступил.
— У меня филигранный слух! — обиделся Боря и благим матом заорал на всю долину Энмываама.
— Все, больше мы медведей не увидим, — вздохнув, почему-то шепотом сказал мне Коля. Но он ошибся.
Коля любит животных и рад каждый встрече с ними. А встречи с оленями, лосями, медведями, как мы подсчитали в конце пути, были у нас ежедневно. Мы плыли как в естественном зоопарке. Олени, например, выходили к нам на берег более ста раз, баранов и коз насчитали около ста, песцов было всего два, лосей десятка три, медведей более двадцати.
Где, как не в этих местах, организовывать новый заповедник?!
Но пока о заповеднике говорить рано, а мы продолжаем путь. Последний порог «Пронеси, господи!» миновали, печально знаменитые Леоновские пороги позади, далее «Долина ветров» — четыре часа пути. Тут живность поскуднее.
Идем против ветра. Странная особенность долины: как бы река ни петляла — ветер всегда встречный. Наконец долина сужается, и к вечеру мы снова в скалах. Здесь тихо и солнечно. Находим образцы окаменелого дерева. Оторвало плот во время чаевки — еле догнал на лодке. Кончился хлеб. Встретили двух лосей. Медвежьи следы. Нашел на косе «куриного бога». Рыба плещется в реке. Пропал Епифан. Вот и все небогатые события минувшего дня.