— Сзади, — очень тихо произнесла Яснина, стараясь не совершать лишних движений. Но огромная гадина услышала ее предупреждение одновременно с насторожившимся магом. Яростно зашипев, она выпрямилась, взвиваясь в воздух, удерживаясь лишь на хвосте, и с силой обрушилась вниз, с лязгом смыкая челюсти в том месте, где всего долю секунды назад спокойно и расслабленно сидел маг. Лот, благодаря своей отменной реакции, с легкостью отскочил в сторону, выхватывая меч из ножен, висящих на бедре и принимая боевую стойку. Змея не стала ждать, стремительно атакуя вновь, но натолкнулась на стальное лезвие, оставившее на ее отталкивающей морде длинную кровавую царапину и немного охладившее ее пыл. Осознав, что одно из объявленных блюд на ужин оказывает сопротивление, она попытала счастья с другим, быстрым броском нападая на Яснину. Колдунья увернулась, уходя в сторону длинным кувырком через голову. Длинное тело пронеслось мимо, слегка задев ее спину и обдав отвратительным запахом мускуса, прелой травы и мокрой земли. Не поднимаясь, колдунья резко крутанулась на носках и повернулась лицом к разворачивающейся твари, встречая ее точным броском кинжала, вонзившегося прямо в правый глаз, налитый кровью и горящий бешеной злобой и яростью. Громогласное свистящее шипение, наполненное агонизирующей болью и бешенством, оглушило ее, закладывая уши. Тварь извивалась на земле, яростно мотая головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от лезвия, вонзившегося в глазницу, из которой стекали темные потоки слизи, смешанные с кровью. Колдунья потянулась за следующим кинжалом, когда раненая змея внезапно издала новый оглушающий звук, заставивший Яснину зажать уши руками, резко разворачиваясь назад. Лот, незаметно проскользнувший назад, с силой нанес удар, вонзая лезвие меча в хвост гадины, заставив ее переключить все свое внимание на него. Разъяренная тварь метнулась к нему с огромной скоростью, озлобленная не только ранением, но и проигрышем, стремительно и злобно атакуя. Лот изворачивался, но пару раз длинные клыки проходили в опасной близости от его руки, в которой он сжимал меч.
Колдунья не принимала участия в их смертельном противостоянии, пытаясь выискать у напавшего на них монстра хотя бы еще одно слабое место, потому что степная змея оказалась довольно умна, защищаясь и не позволяя магу близко подбираться к своей морде, оберегая оставшийся у нее единственный глаз. Не оставалось ничего другого, кроме как отрубить ей голову, но и это было задачкой не из легких, потому что в обхвате она была больше метра. Видимо, Лот пришел к тому же мнению, потому что ускользнул из-под броска змеи, отскакивая назад и нанося резкий рубящий удар, пришедшийся значительно ниже головы. Из глубокой раны хлынула горячая кровь, змея судорожно завертелась, издавая отвратительные свистящие звуки, пытаясь достать мага клыками, судорожно щелкая мощными челюстями. Колдунья быстро схватила запасной меч Лота, чья рукоятка выглядывала из его вещей, брошенных у костра, и бросилась к ним, забегая с другой стороны. Занеся меч над головой, она с силой опустила его вниз. Острое лезвие мягко и легко вошло в плоть, рассекая поблескивающую чешую, мышцы и хребет. Яснина едва успела отскочить в сторону, как в воздух ударила струя крови. Располовиненная тварь рухнула на землю, судорожно извиваясь.
— Почему в этой проклятой степи не живут банальные ядовитые змеи или безобидные ужики? — Зло поинтересовался Лот, подходя к ней и срывая пучок травы, которой стал оттирать запачканное кровью лезвие меча.
Колдунья задумчиво пожала плечами, глядя на не желающую затихать тварь, чье уже бездыханное тело, вернее, две его неравные части, все еще билось в агонии.
— Не выдерживают конкуренции? — Предположила она, указывая острием меча на огромную змею. — Не думаю, что после этой милой зверушки с чудовищным аппетитом, остается хоть что-нибудь мало-мальски съедобное…
— Не понимаю, чем занимается Орден магов Иллирии?
— Не смеши меня, Лот. Будто у них нет дел важнее, чем отлов и уничтожение хищных тварей, не имеющих к магии никакого отношения. Талвиния кишмя кишит всяческими опасными существами, на которых Рогду глубоко наплевать.
— Орден отправлял магов в наиболее опасные места, приказывая уничтожить любое живое существо, приносящее вред людям.
— Вот только не все этот приказ услышали. Кто захочет рисковать своими жизнями ради горстки каких-то жалких крестьян? Я могу утверждать это со стопроцентной уверенностью, потому что сама пару раз приезжала в деревни, из которых несколькими днями ранее уезжали присланные из столицы маги. Вот только, вместо того, чтобы охотиться на чудовищ, уничтожающих жителей одного за другим, они спокойно отсиживались в таверне сколько положено и с чистой совестью убирались восвояси, не сильно обременяя свою душу ненужной совестью, а голову — лишними размышлениями.
— В который раз убеждаюсь, насколько мало я был знаком с жизнью страны, выходящей за пределы столицы.
— У тебя были другие дела, да Рогд, я думаю, и не хотел, чтобы ты знал слишком много…
Глава 17
Оставаться на выбранном для привала месте стало небезопасно, поэтому они торопливо погасили костер, забросав пепелище оставшимися сучковатыми ветками. Неизвестно, сколько еще голодных хищников притаилось в зарослях, и уж дразнить их и приманивать уютным огоньком точно не стоило. Лот прошелся по поляне, которую они присмотрели из-за того, что на ней практически не росло травы, образуя своеобразную небольшую проплешину в степи, уничтожая по возможности следы их недавнего пребывания. Яснина стояла немного в стороне, с кинжалом наизготовку, внимательно осматриваясь по сторонам, но ночная степь безмолвствовала после короткого, но яростного сражения и гибели одного из своих жителей. Огромное тело, отчасти скрытое высокой травой, в которую оно рухнуло двумя обрубками после гибели, можно было уничтожить только с помощью магии, поэтому они решили оставить его так, как есть. Даже если за ними действительно кто-то следил, понять, кто именно убил злобную гадину будет проблемно, потому что два удара, ставшие смертельными, были нанесены не только разными мечами, но и руками, держащими их. И если маг все время не расставался с оружием, привыкнув использовать его в случае опасности, то колдунья применяла его крайне редко, особенно клинки, отдавая предпочтение сбалансированным и остро заточенным кинжалам.
Всю ночь и следующий день они быстро и уверенно пробирались к возвышающимся далеко впереди горам, уходящим снежными вершинами в небо, укрываясь белоснежным одеялом облаков. По молчаливому соглашению они оба приняли решение не останавливаться на отдых, ведь никто из них не знал, что за сущности могли водиться в здешних местах, которые уже успели показать им свою населенность далеко не слабыми и безобидными тварями, не отказавшимися подзакусить путниками, кем бы они ни были. Им повезло, небо распогодилось, радуя глаз длинными перистыми облаками и солнечными лучами, высушивающими мокрую траву и деревья. С каждым часом они все дальше уходили на север, забираясь вглубь леса из лиственных пород деревьев. Карта, украденная Ясниной у покойного мага, указывала точное направление, но на ней не было пути, по которому ее предыдущий владелец добирался до конечной точки путешествия. Либо он использовал переход, либо отправлялся в путь каждый раз новой дорогой, чтобы не привлекать к себе не нужного внимания.
Как бы то ни было, но ближе к вечеру они оказались в самой гуще леса, смыкавшего над их головами пышные кроны высоких берез, осин и кленов. Под ногами расстилался пышный ковер из трав и цветов, уже закрывшихся на ночь. Приходилось выбирать дорогу, пробираясь между развесистыми низкорослыми кустами шиповника и боярышника, большими группами растущих без определенного порядка, то по небольшим свободным от деревьев участкам, или совсем рядом со стволами, в некоторых местах густо оплетенным хмелем, с уже начинающими созревать шишечками.
Громкое кваканье лягушек дружно смолкло, оборвавшись на одной ноте, стоило им выйти к большому, заросшему камышами и кувшинками ручью, по топким берегам которого росла высокая осока и раскидистые папоротники. От нагретой за день травы поднимался густой пар, застаивающийся над ручьем. Столбы мошкары танцевали у берегов. Лот обернулся с вопросительным выражением на лице, кивком головы указывая вперед, словно спрашивая, правильно ли он выбрал направление. Колдунья кивнула, отирая тыльной стороной ладони мокрый лоб. К душной жаре прибавилась влажность, усиливая общую усталость. Они еще какое-то время шли по извилистому и заросшему берегу ручья, а затем свернули, углубляясь дальше в лес, на который с каждым часом все больше и больше спускались бархатистые и глубокие сумерки. Они погружали деревья и кустарники в темноту, оставляя лишь неясные очертания белеющих стволов тонких берез и трепещущих на ветру ветвей кленов с резными листьями.