— Что-то я обленился, наверное, зажирел от хорошей жизни, — себе под нос довольно не внятно пробурчал Лот, поднимая с земли тяжелый, распухший до неприличных размеров рюкзак и закидывая его за спину. Но колдунья, отряхивающая от прелой травы замшевые высокие сапоги на частой шнуровке, его услышала. Не выпрямляясь, она приподняла голову и покосилась на мага, на лице которого отчетливо проступало недовольное и сомневающееся выражение. Хмыкнув, она поинтересовалась.
— Мне стоит довести эту информацию до сведения твоего прямого работодателя? Думаю, ему надо увеличь нагрузку, чтобы тебе не хватало времени даже для того, чтобы перекусить бутербродом или подремать.
— Я серьезно, Яснина. Роскошная жизнь во дворце, где каждое твое желание выполняют прежде, чем ты успеваешь его осознать, имеет свои недостатки. Раньше я, не задумываясь, отправлялся в путь в тот же миг, когда ко мне поступал приказ от Рогда. А сейчас потребовались часы, чтобы упаковать вещи и подготовиться.
— Можно подумать, ты сам собирал все это, — колдунья выпрямилась и подбородком указала на выпирающий из-за спины высокого и худощавого мага рюкзак.
— В том-то и дело. Можно подумать, если нас с тобой прикопают по-тихому под какой-нибудь елкой, теплые вещи, палатка, фонарь и что там еще засунули в этого монстра, нам пригодится.
— Так брось его, — равнодушно посоветовала Яснина, движением пальцев убирая тонкие пряди, выбившиеся из толстой косы и упавшие ей на лицо.
— Вот еще! — Возмущенно ответил маг, удобнее перехватывая толстые лямки и подтягивая их руками, чтобы крепче взяться за них, — я что, по-твоему, свинья неблагодарная? Люди старались ради нас, а я с чистой совестью выброшу все это по дороге? Ну, нет…
Колдунья скептично посмотрела на худого мага и пухлый рюкзак, но решила мудро промолчать. Ее тоже насмешила суета, поднявшаяся после их совместного решения не затягивать с отбытием в Иллирию и оправиться в тот же день, когда колдунья вернулась из Талвинии. Хоть сама Яснина и не любила путешествия, но странствовать по миру ей приходилось много, поэтому она спокойно переоделась в более подходящий случаю удобный брючный костюм, захватила свою любимую дорожную сумку, набитую самыми необходимыми и нужными для нее вещами, и пришла в тронный зал. Где Лот, переодевшийся в серый, неприметный охотничий костюм из плотной ткани, недоуменно смотрел на вещи, которые им собрали в дорогу, задумчиво почесывая в затылке.
Колдунья понимала его удивление, ведь о ней самой долгие годы мало кто заботился, поэтому непонимание мага, привыкшего беспрекословно исполнять любые приказы того, кто не слишком задумывался о комфорте и удобстве своих подчиненных, было ей вполне понятным. Так же, как и желание остающихся во дворце людей сделать им приятное. К тому же, Лим и Камлен в чем-то были правы: не во всех случаях можно использовать магию. Сама колдунья множество раз оказывалась в таких ситуациях, когда даже огонь с помощью силы разводить было опасно, не говоря уже о том, чтобы высушить промокшую одежду или приманить на ужин какую-нибудь лесную живность. Лот это тоже не однократно прочувствовал на своей шкуре, но предпочитал разбираться на месте, с помощью подручных средств. Вот только князь с ним категорически не был согласен, видимо, боялся, что его супруга с ее везучестью, как минимум, подхватит двустороннее воспаление легких с отягчающими последствиями. Но, когда в разгоревшийся спор робко вступила смущенно улыбающаяся Азария, уверяющая, что она будет любить упрямого мага даже без нескольких пальцев, участь Лота была решена. Хотя он еще минут десять возмущенно высказывался свистящим шепотом, пытаясь понять, каким образом взрослый и сильный мужик может летом отморозить себе пальцы в лесу, полном сушняка, поваленных бурями деревьев и отломленных веток. Но его уже никто не слышал…
Поэтому сейчас они и представляли собой довольно колоритную группу для наблюдающих со стороны, благо, что в бескрайней степи, куда они перенеслись с помощью перехода, таковых не было. Их затянувшиеся по времени сборы были обусловлены еще и тем, что колдунья и Лот все никак не могли решить, куда лучше всего им переместиться и каким образом. После долгих и ожесточенных споров, оба сошлись во мнении, что правильнее всего использовать переход и ориентироваться на пустоши, которыми изобиловала Иллирия. Просмотрев карту, спрятанную Ясниной в собственной спальне, они выбрали поросшую ковылем и травами степь, в которой из живых были только многочисленные птицы, вьющие в высоких травах гнезда, и сайгаки. Она располагалась в нескольких днях пути от места, отмеченного на карте погибшего мага, но никто из них не хотел рисковать понапрасну и раньше времени выдавать свое присутствие. Ведь вполне возможно, оно было крайне нежелательным…
Колдунья постаралась полностью сосредоточиться на предстоящем пути, стараясь не вспоминать тяжелое прощание с князем, прошедшее в неловком, тягостном и болезненном молчании, ведь никто из них не знал, что сказать, потому что слова оказались бессильными передать их чувства. Камлен так и не смирился с ее решением, хотя и был вынужден признать его правильным и логичным. Он оставался в Моравве, но Яснина видела, что идет он на эти меры только из-за понимания той простой истины, что в случае непредвиденной ситуации, заменить его будет некому. Князь слишком хорошо помнил восстание, захлестнувшее страну и унесшее жизни множества людей. В прошлом княжество погрузилось в анархию и безвластие меньше, чем на неделю, а оставленные ими последствия уничтожались еще несколько лет. Сейчас стране угрожала опасность намного страшнее и серьезнее, ведь никто из них не знал, на что пойдет маг, зашедший так далеко в сжигающей его жажде власти. Яснина не присутствовала при прощании Лота с княжной, но вид у мага был крайне подавленным и виноватым, словно он сам себя ругал последними словами за то, что делал. Вот только, так же, как и колдунья, поступить иначе он просто не мог.
— Кинем монетку, кто пойдет первым? — Лот без всякого выражения посмотрел на высокую траву, цепко сплетающуюся корнями, у себя под ногами, мешающую свободно двигаться и сковывающую движения. Его вопрос отвлек Яснину от тяжелых мыслей и неприятных воспоминаний, оставивших на сердце горький осадок.
— Зачем? — Колдунья передернула плечами и с самым невинным выражением на лице повернулась к нахмурившемуся мужчине, который приподняв брови, вопросительно посмотрел на нее. — И так ясно, что первым пойдешь ты, расчищая дорогу не только как настоящий мужчина, но еще и верный подданный.
— Может, вас еще на руках понести, ваше высочество? — Язвительно поинтересовался Лот, изображая на лице недовольную мину. Но его нарочито недовольный вид колдунью нисколько не смутил, да и не обманул. Она прекрасно знала, что маг и без всяких жребиев пойдет первым везде, потому что всегда так делал, не подставляя других. И если в серьезной и опасной ситуации Яснина еще поспорила бы с ним за первенство, то протаптывать дорогу в спутанной и перевитой между собой траве не хотела, полностью доверяя это неблагодарное и грязное дело, судя по всему, в степи незадолго до их появления прошел сильный дождь, магу. Который, видимо, тоже это заметил, и теперь искал наиболее удобный, и желательно сухой, путь по волнующемуся зеленому морю.
— Вот пройдем половину пути, тогда и понесешь, — усмехнулась Яснина, — я к тому времени как раз устану, перепачкаюсь по уши в этой траве…
— Даааааа, а мне потом смертный приговор не вынесут? — Лот, видимо, намекал на князя, способного неправильно понять своего придворного чародея и расценить его действия как прямую угрозу своему семейному благополучию.
— А кто ему скажет? — Невинно спросила колдунья, прищуриваясь от усиливающихся порывов ветра.
— Вот так и теряют друзей, — глубокомысленно изрек Лот и сделал первый шаг, увязая в высокой траве. Колдунья философски поиграла бровями и направилась следом за мужчиной, стараясь попадать в его следы, оставленные тяжелыми сапогами, потому что примятая трава тут же, на глазах, распрямлялась, мешая идти. То, о чем каждый из них думал, так и осталось не произнесенным, но простое подшучивание значительно сняло сковывающее напряжение и позволило немного расслабиться.