Генерал молча кивнул головой и углубился в записи, которые делал по ходу совещания. Потом, повернувшись к Савичу, спросил:
— Владимир Николаевич, Асаевич во время допросов никогда не называл Бусла?
— Нет, о нем не говорил.
— Я вас попрошу, товарищ Ветров, съездите в следственный изолятор и побеседуйте с Асаевичем. Он более или менее правду говорит. Может, что-нибудь ценное и о Бусле скажет. — Повернувшись к Майскому, с улыбкой спросил: — Так, говорите, его фамилию сразу узнали?
Все заулыбались. А Майский, чувствуя настроение генерала, в тон ему ответил:
— Я его, товарищ генерал, насквозь увидел.
Рынок
Лукашик, толкаясь в толпе голубятников, старался быть поближе к тем, чей вид говорил, что они интересуются не только голубями. Кое у кого под рубашкой или пиджаком припрятаны и другие товары. Разговорился с молодым парнем, Васей. Был он на рынке завсегдатаем. Многие подходили к нему, здоровались, обменивались короткими фразами. Находясь рядом с Василием, Лукашик мог быть зачислен в «свои». А это дало возможность познакомиться с другими голубятниками и выяснить, кто из них Гера, Кот и Махно.
Имеющий кличку — имеет и фамилию
Ветров изучал выписки из дел друзей Логацкого, которые имелись в архиве уголовного розыска. Вот справка на человека по кличке Гера. «Интересно, кто же он?» — и вслух прочитал:
— Герцович Николай Иванович, 1940 года рождения, ранее судим за кражи из сейфа райпищеторга, а затем за грабеж. В прошлом году развелся с женой. В настоящее время проживает в доме, принадлежащем родителям. Не работает.
Сидящий у стола Майский протянул майору вторую справку.
— Гражданином под кличкой Кот является Костылецкий Ростислав Францевич, 1941 года рождения, женат, имеет двоих детей.
Ветров взял третью бумажку:
— Махно — он же Черепнин Василий Игнатьевич, прибыл в город в октябре прошлого года. До этого проживал в Гомеле. Отбывал срок наказания за ограбление граждан. В местах лишения свободы находился совместно с Буслом и Логацким. Проживает на квартире в частном доме.
Ветров повернулся к Майскому:
— Что они делали сегодня?
— До шестнадцати ноль-ноль каждый занимался своими делами. Затем Бусел, Логацкий и Черепнин встретились недалеко от сберкассы, где работает жена Логацкого, и на протяжении двух часов наблюдали.
— Не заходили?
— Нет.
— Жена Логацкого работала?
— Да, Игорь Николаевич. Но странно, что Логацкий не подошел к ней, когда она после работы появилась на улице, а вместе с дружками дворами направился к проспекту.
— Кто вел за ними наблюдение?
— За Буслом — я, Осипов — за Черепниным, а с Логацким работал Лукашик.
— Они не заметили вас?
— Нет. Все прошло нормально.
— Где они сейчас находятся?
— Бусла я довел до дома. Он сегодня наверняка никуда не пойдет, потому что накануне распил с друзьями на пустыре несколько бутылок водки и домой едва приплелся. Будет долго спать. О Логацком Лукашик недавно звонил. Наверное, остался на вторую смену, так как с фабрики не вышел. Лукашик проверил квартиру, но и там его нет.
— Хорошо. Продолжайте наблюдение, а я уточню, не имел ли кто-нибудь из этой компании доступа к тиру или магазину.
— Игорь Николаевич, а если сделать у них обыск?
— Нельзя. Во-первых, маловероятно, что оружие спрятано дома. Во-вторых, какие у нас улики против них? Никаких. Так что давай пока наблюдать, а заодно и замысел их разгадывать. Чует мое сердце, не зря они на сберкассу со стороны любуются. Мы с Савичем попробуем Асаевича расшевелить. Может, что и скажет о Бусле. Кстати, где Осипов?
— Он следит за Черепниным. Недавно звонил дежурному, сказал, что находится в районе мельничного комбината.
— Там трудно вести наблюдение. Частный сектор, людей ходит мало. Попроси, пожалуйста, ко мне капитана Сикорского, я направлю его к Осипову.
Майский вышел из кабинета и через несколько минут возвратился вместе с Сикорским. Ветров тщательно проинструктировал капитана и на прощание сказал:
— Передайте Осипову, чтобы был осторожен.
Майор направился в кабинет Савича. Через несколько минут они вышли во двор, и вскоре милицейский газик доставил их к следственному изолятору. Прошли в кабинет, стали ждать, пока приведут Асаевича. Савич, устроившись у стола и доставая из папки бланк протокола допроса, спросил:
— Как думаешь, Игорь Николаевич, почему Асаевич нам ничего не сказал о Бусле?
— Сам об этом думаю.
Асаевича ввел молоденький сержант. Савич кивнул на прикрепленный к полу табурет:
— Садитесь, Асаевич.
— Спасибо, уже сел, причем, чувствую, надолго.
— Тогда присаживайтесь, — предложил следователь. — А сколько вам сидеть — суд решит, но, думаю, гораздо меньше, чем если бы мы не «помешали» вам довести дело до конца. Так что, Степан Михайлович, вы нам в какой-то мере должны быть благодарны.
Асаевич улыбнулся и, присаживаясь, сказал:
— Послушаешь вас, так можно подумать, что уголовный розыск спас меня.
Савич перешел к делу.
— Скажите, Асаевич, почему вы вам ничего по сказали о Бусле?
Асаевич растерялся:
— О Бусле? А что я мог сказать? Он, по-моему, к вам никакого отношения не имеет.
— Скажите, фамилии Логацкий, Костылецкий, Герцович вам знакомы?
— Нет, даже не слышал.
— Как вы думаете, Бусел знаком был с Хоревичем?
— Этого не знаю.
Савич остался записывать показания Асаевича, а Ветров поехал в больницу. Дела у Шатилова были по-прежнему плохи, и майору ничего не оставалось, как ехать к себе.
Тревожные мысли беспокоили его. «Уже который день, — думал он, — стараемся раскрыть преступление, а толку все нет. Если верить Асаевичу, то Бусел не знал Хоревича. И в то же время Хоревич хорошо знал жену Логацкого. Если правда, что она дала ему один из похищенных пистолетов, то знал очень хорошо. Сам же Асаевич знаком и с Хоревичем, и с Буслом. Не слишком ли много случайностей? Хотят сбить нас с толку? Тогда кто? Не выпустить бы из поля зрения кого».
Осипов пропал
Машина остановилась у здания Управления. Стоявший у входа Сикорский бросился к майору:
— Игорь Николаевич, уже больше часа не отвечает Осипов.
— А где вы с ним расстались?
— На улице Андреевской. Там Черепнин встретился с каким-то мужчиной. Сорок минут разговаривали, а затем разошлись. Я пошел за Черепниным, Осипов — за мужчиной. Я несколько раз связывался с ним. Последний раз он сообщил, что находится на улице Коллективной, и попросил его не вызывать. Когда понадобится, выйдет на связь сам. Я провел Черепнина до дома, там и смена меня нашла. Вместе вызывали Осипова. Не отвечает. Наверное, выключил рацию.
Ветров нахмурился:
— Ничего не скажешь, дисциплина. Напишите рапорт, дайте приметы человека, которого он повел.
Ветров доложил заместителю начальника Управления Матвееву об Осипове. Полковник распорядился направить в район Коллективной группу для розыска лейтенанта. Радист каждые десять минут выходил в эфир… Осипов не отвечал.
Что с Осиповым?
Ветров забежал домой. Пока жена готовила ужин, занимался с сыном и дочерью. Как мало у него было времени!
Жена, предоставляя ему возможность хоть немного отдохнуть, не торопилась приглашать к столу. Она включила телевизор. Шел концерт с участием Людмилы Зыкиной. Игорь Николаевич благодарно улыбнулся жене. Он любил песни. Плотно сжав губы, неотрывно смотрел на артистку. Казалось, что, кроме песни, в этот миг для него ничего не существует. Дочь, взобравшись папке на руки, крепко обхватила ручонками шею, лепетала о чем-то своем, важном и радостном. Игорь Николаевич что-то отвечал ей. Но мысли его были далеко. Мучила неясная тревога.
«Что это со мной? — подумал. — Может, не сделал что?»
И вдруг понял: Осипов! Он не выходил из головы. Взглянул на часы — десять.