Майский кивнул Осипову, и тот, не торопясь, приблизился к голубятникам. Логацкий, не стесняясь в выражениях, рассказывал, как он вчера вместе с Котом и Герой провел вечер. Осипов был примерно одного возраста со всеми, и на него не обращали внимания. Здесь собирались голубятники чуть ли не со всего города, и запомнить каждого в лицо было трудно. Вдруг Логацкий прервал рассказ и громко спросил:
— Махно никто не видел?
Махно сегодня на базаре не был, и Логацкий, как-то сразу потерявший интерес к присутствующим, пошел к остановке. Подходил трамвай, и Майский, на случай, если Логацкий надумает уехать, подошел поближе. Когда посадка закончилась и трамвай вот-вот должен был тронуться, Логацкий подбежал к заднему вагону. Майский еле успел вскочить следом.
Осипов остался на остановке. Вид у него был такой растерянный, что Майский чуть не расхохотался. Они не предусмотрели такого поворота дела.
Логацкий доехал до кинотеатра «Мир», вышел из трамвая, наискосок пересек улицу. Остановился у входа в баню, посмотрел на часы. Майский тоже: без пяти одиннадцать.
К Логацкому подошел высокий, худой, как жердь, мужчина (на вид ему можно было дать лет сорок), тепло поздоровался.
Майский укрылся в подъезде большого дома. Он хорошо видел обоих, но разговора не слышал. Оперативник мысленно назвал длинного Буслом.
Поговорили минут пять и пошли в гастроном. Купили три бутылки водки, две вина, колбасы, сыра, хлеба и с полной сеткой, которую достал из кармана Бусел, направились к проспекту.
На улицах было много людей, и Майский неотступно следовал за Логацким и Буслом. Минули Ботанический сад, парк, обсерваторию… На углу следующей улицы их встретили две девушки. Весело болтая, все пошли вдоль шоссе к кладбищу.
Майский шел в пятнадцати — двадцати метрах, изучал девушек. Приметы дружка Логацкого он уже хорошо запомнил. Могло ведь случиться, что компания уедет на машине, и только его память поможет установить этих девчат. Среднего роста, в коротких платьях, одна в цветном, другая в голубом.
Прошли кладбище, повернули налево и прямо через поле направились к лесу, примыкающему к окружной дороге. Майский понимал, что идти по голому лугу опасно: могут заметить. Остановился на обочине. Что делать? Решение пришло быстро. Недалеко находится заправочная автостанция. Майский бросился туда. Так и есть, машин много. Подбежал к «Волге» с шашечками на борту. Открыв дверцу, сел рядом с водителем и протянул удостоверение:
— Я из уголовного розыска. Подбросьте, пожалуйста, по кольцевой. Километра два…
Водитель, седоволосый мужчина, включил зажигание:
— Раз уголовный розыск просит, значит, важное дело.
Машина, набирая скорость, выехала на кольцевую дорогу.
— Здесь, пожалуйста, остановитесь.
Водитель затормозил. Майский бросился в лес и минут через пять выскочил на противоположную опушку. Осторожно выглянул из-за куста.
— Порядок! — удовлетворенно хмыкнул.
Компания медленно входила в лес. Майскому не составляло труда скрытно следить за ней. По тому, как уверенно вел своих друзей Логацкий, лейтенант понял, что здесь он бывал неоднократно. Устроились в тени густых елей. Чувствовалось, что сюда они пришли надолго.
Майский взглянул на часы: половина первого. Надо связаться со своими. Эти никуда не денутся. И он быстро двинулся к шоссе. Остановился на раскаленном от полуденного солнца асфальте. Из-за поворота выскочил «Москвич». Майский поднял руку, и машина остановилась.
— Здравствуйте, вы в город?
Сидевший за рулем мужчина лет тридцати ответил:
— Добрый день. Да, в город.
— Можно с вами до поста ГАИ доехать?
— Пожалуйста, хоть и до города.
Через несколько минут машина, сделав петлю, вышла на Московское шоссе… Майский, поблагодарив водителя, по винтовой лестнице взбежал наверх. В маленьком, похожем на стеклянный куб, помещении одиноко сидел сержант милиции. Он строго взглянул на вошедшего.
— Здравствуйте. Я из уголовного розыска, — упредил его Майский и протянул сержанту удостоверение. — Можно телефоном воспользоваться?
— Пожалуйста. Черный — городской.
Майский набрал номер Ветрова. Вот в трубке щелкнуло, и послышался голос майора. Майский сообщил ему обо всем. Ветров, подумав, предложил:
— Судя по всему, они там будут долго. Спешить не будем. Возвращайся и продолжай наблюдение. В шестнадцать ноль-ноль жди на кольцевой.
Положив трубку, Майский обратился к сержанту:
— Остановите, пожалуйста, попутную машину. Мне здесь недалеко, километра два.
— А зачем попутную? Я вас на мотоцикле с ветерком подброшу.
— Это еще лучше.
…После рева мотора и свиста ветра в лесу было необычно тихо… Хотелось растянуться на сочной траве, отдохнуть. Но нельзя. Надо работать. Майский быстрыми шагами направился к поляне. Там все было по-прежнему, если не считать, что компания уже сильно подвыпила. Мужчины и девушки сидели вокруг газеты, на которой лежала закуска, стояли бутылки. В этот момент все держали в руках стаканы с водкой.
Майского передернуло: «В такую жару водку стаканами, с ума сойти можно!»
Тост поднимал Логацкий. Он положил левую руку на оголенное бедро сидевшей рядом девушки, заплетающимся языком говорил:
— Я предлагаю выпить за свободную любовь! Только такая любовь может раскрыть перед нами все прелести жизни. Я, может, хочу сегодня быть с одной, а завтра — с другой. И кто мне может помешать?
— Никто! — поддержала его сидевшая рядом подруга.
— Вот я и предлагаю тост за свободную любовь! Настоящую!
Все выпили до дна. Поднялся Бусел и протянул руку подруге:
— Пойдем, прогуляемся!
И они направились… прямо на Майского. Лейтенант еле ускользнул, сидя за густым кустом, чертыхался: «Черт возьми, могут и на меня наткнуться». Решил не искушать судьбу и отойти подальше. Все равно никуда не денутся, будут здесь долго.
Александр отошел к опушке леса, снял рубашку, с удовольствием лег на траву. Кругом ни души. Через поле на взгорке виднелось кладбище. Оттуда доносилась траурная музыка…
Вспомнилась зимняя, морозная ночь. Тогда Майскому впервые попало сначала от Ветрова, а затем от генерала. И поделом. Александр входил в группу по розыску мужчины, убившего жену. Трое суток оперативники не могли поймать преступника. Майский в беседе с соседями выяснил, что убийца верил в бога. Значит, преступник может прийти к могиле жены. Никому не сказав ни слова, Майский ночью пошел на кладбище. Сейчас, лежа на теплой, покрытой травой земле, трудно представить себе жгучий ночной мороз. Майский стоял тогда у дерева, расположенного невдалеке от могилы. Было жутко, и Александр поминутно оглядывался по сторонам.
Около трех часов ночи мороз стал невыносимым. Пробежаться бы, помахать руками. Но нельзя. Неожиданно совсем рядом что-то треснуло. Александр вздрогнул, лоб покрылся испариной. И только спустя несколько секунд понял, что это от мороза треснуло дерево.
Время шло, и Александр начал сомневаться в исходе этой самовольно затеянной операции. Хотел уйти — и тут между могилами мелькнула тень. Показалось?! Нет, при свете луны увидел человека, который медленно, часто останавливаясь, приближался к свежей могиле. Майский, прижимаясь спиной к дереву, подвинулся чуть вправо и оказался в тени.
Луна хорошо освещала подошедшего. Вот он наклонился к могиле, что-то бормоча под нос. Майский знал, убийца вооружен обрезом, и по оттопыренному пальто понял, что оружие при нем.
Майский тихонько снял курок с предохранителя и, держа пистолет в правой руке, стараясь не дышать, подкрадывался к преступнику. Оставалось десять… семь… три… метра. Достаточно. Майский негромким голосом приказал:
— Руки вверх! Не двигаться!
Мужчина, как ужаленный, выпрямился, медленно поднял руки. Майский старался не выдать волнения:
— При первой попытке к бегству буду стрелять без предупреждения. К выходу шагом марш!
Преступник шел впереди. В трех метрах от него, с пистолетом в руке — Майский. Когда вышли на аллею, лейтенант разрешил опустить руки и держать их за спиной. На шоссе, ведущем к городу, снова заставил поднять руки. Расчет был прост: любой водитель или встречный, увидев их, обязательно остановится. Но ни одной машины не появилось. Так и пришли они в отдел милиции: один — с поднятыми руками, второй — в трех метрах сзади с пистолетом в руке.