Иван взял отпечатанный на машинке листок и стал его рассматривать. Ничего особенного. На машинке отпечатан только бланк, а заполнен он аккуратным почерком писаря строевой части Мануйленко. «Предъявитель сего, - гласил документ, - ефрейтор Зайцев Иван Владимирович направился по маршруту воинская часть…- колхоз «Заветы Ильича» и обратно. Убыл в девять часов тридцать минут семнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят четвертого года». В графе «прибыл» оставалось пустое место. Бумажку завершали подпись начальника штаба полковника Новоборцева и гербовая печать воинской части.
- Солидно, - подумал Зайцев. - Молодец Потоцкий, что все это предусмотрел! Уж никак не думал, что для меня специально, как для важной персоны, выпишут подобный документ!
Когда Потоцкий с Зайцевым пришли на контрольно-пропускной пункт, Иван предъявил в окошечко дежурному сержанту свой маршрутный лист. Тот, прочитав документ, вернул его нашему герою. - Ну, что ж, коли все с бумагами в порядке, поезжайте! - буркнул он и нажал рычаг. Вращающаяся дверца открылась.
За КПП на обочине дороги стояла крытая брезентом грузовая машина-полуторка. Потоцкий влез в кабину и позвал Зайцева - Садись сюда, товарищ Зайцев! Здесь - два места для пассажиров!
Иван не заставил себя долго ждать.
- Ну, давай, с Богом! - распорядился Потоцкий, и шофер, «молодой» воин технической роты, запустил двигатель.
- А чего вы заказали грузовик, товарищ лейтенант? Неужели у нас нет какой-нибудь машины поменьше? - спросил Зайцев.
- Я, честно говоря, ничего о марке машины не знал, - ответил начпрод. - Я просто позвонил вчера в техническую роту и сказал, чтобы сегодня к девяти утра мне подготовили машину с запасом бензина на триста километров. Ну, и они дали нам тот самый грузовик, на котором мы обычно возим в часть продукты. У нас есть свой «газик», но он сейчас на ремонте. Я сам недавно на нем проехался…Зачем по всякому поводу пользоваться услугами водителя, если у меня самого есть права? Ну, в общем, каким-то образом я едва на этом «газике» не перевернулся! Хорошо, что была небольшая скорость. Наскочил лишь на столб…Ну, в целом, осталась вмятина на корпусе машины, и поэтому ее сейчас ремонтируют в техроте.
- А вы сами не пострадали? - удивился Зайцев.
- Нет, ни одной царапины! - с гордостью сказал Потоцкий. - Не зря я сразу же, с первой попытки, сдал на права! Класс есть класс!
Дальше ехали молча. Мотор гудел, и кричать не хотелось. Кроме того, в кабине сидел угрюмый и замкнутый водитель. Он в какой-то мере смущал Ивана.
Ехали долго. Опять дважды, как в прошлую поездку, пересекли реку Оку. Сначала по массивному и величественному мосту, а затем - по маленькому, деревянному.
Как только грузовик преодолел последние бревна убогого моста, водитель сделал резкий поворот, и наши герои двинулись на восток в направлении, противоположном тому, по которому воины хозяйственной роты ездили в прошлый раз в колхоз.
Внезапно, среди колхозных полей возникло асфальтовое шоссе. Тряска прекратилась, исчезла густая пыль, и грузовик с удвоенной скоростью рванулся вперед. Зайцев с интересом смотрел в окно. Огромные поля казались бескрайними. Иногда то тут, то там появлялись силуэты грузовых машин, виднелись разбросанные по всему пространству кучки людей, собиравших картофель. Несколько раз проезжали поля с застоявшимися, перезрелыми хлебами. Вот на левой стороне колыхалось под легким ветром целое море овса. Стебли посерели, пригнулись к земле. Напротив - скрючились под тяжестью зерен колосья ржи.
- Что же хлеба не убирают? - спросил громким голосом Зайцев.
- В колхозах так…, - мрачно ответил Потоцкий. - До хлебов только тогда дело, когда ударят морозы! Сейчас главное - убрать картошку! Такое нынче задание поставил обком партии!
- А кто тогда «поставил задание» посадить здесь хлеба? - усмехнулся Зайцев.
- В том году, вероятно, требовали посеять зерно. А в этом позиция изменилась. Нынче модно сеять картошку. Тем более что на каком-то партийном совещании Брежнев высказался за то, чтобы накормить народ картофелем. Вот здешний обком партии и усердствует, чтобы вовремя отчитаться о выполнении указания вождя. А это, сам понимаешь, высокие награды, повышение по службе и все такое…
- А если вдруг Брежневу приспичит посадить кругом кокосовые пальмы, что, тогда и этим займутся?
Потоцкий с опаской посмотрел на шофера. - Надо будет - возьмутся и за кокосовые пальмы! - буркнул он. - Ты что, не помнишь, как Хрущев повсеместно высаживал кукурузу?
Зайцев, конечно, помнил то «славное» время, когда он за руку с матерью, будучи ребенком, выстаивал в бесконечных очередях. Белый хлеб тогда был настоящим дефицитом. Да и черный, ржано-пшеничный, и вкусом и цветом был едва ли похож на продукт питания. Такое положение дел было результатом деятельности международного дурачка Никиты Сергеевича Хрущева - «верного продолжателя великого ленинского дела». Иван также помнил телевизионные передачи, во время которых «выдающийся оратор» не сходил с экранов, и длинные, пустые речи заполняли эфир. Правда, в отличие от бесконечных причмокиваний и покашливаний Брежнева, произношение у Хрущева было поставлено неплохо. Но постоянное упоминание последним коммунизма, как реальной и обязательной цели советских людей, привели к тому, что слово «коммунизм» стало насмешкой.
- Что ты тут собрался до коммунизма стоять?! - кричали на неповоротливого работника товарищи на заводе. Или, видя, что кто-либо задался невыполнимой целью, люди говорили примерно так: - Уж ты бы лучше взялся коммунизм строить!
Советские люди довольно чутко восприняли призывы Н.С.Хрущева, выявив в них противоречия между реальной жизнью и мечтательными фантазиями, которые больше смахивали на ложь. Кроме того, обещания Хрущева о создании в стране атмосферы «подлинного народовластия» сочетались с его грубыми окриками в адрес непокорных и повсеместным засильем партийно-советской номенклатуры. И напрасно партийный аппарат всячески пытался обелить негативный облик своего вождя, создавая иллюзию того, что КПСС реформируема, способна отражать новые веяния и понимать новую жизнь. Хрущев был хитрый и коварный сталинец. Несмотря на то, что он свалил всю вину за кровавое прошлое на своего предшественника, люди прекрасно понимали, что если бы возникла необходимость, дражайший Никита Сергеевич переплюнул бы в жестокости и Ленина, и Сталина. Ведь он не меньше других «поработал», устраняя своих политических соперников, если попал в Политбюро как видный соратник Сталина!
В конечном счете, товарищ Хрущев стал всенародным посмешищем, за что и был отстранен от высокой должности своими коллегами из Политбюро ЦК КПСС.
Пришедший ему на смену новый «верный ленинец» Леонид Ильич Брежнев повел себя вначале значительно скромней. Он изредка появлялся на экранах телевизоров, да и речи у него были короче и конкретней. Почти две недели по всей стране прилавки магазинов были заполнены мясом и мясопродуктами! Прекратились перебои с хлебом. Что же касается столицы, то продовольственное снабжение здесь было поистине фантастическим по сравнению с провинцией!
Зайцев помнил, как его отец привозил из Москвы после командировок изысканные лакомства: копченую рыбу нескольких сортов, селедку в горчичном соусе, превосходные сыры, среди которых выделялся особый сыр, в тюбиках, розовый и сочный, так называемый «космический». А что уж говорить о знаменитых московских конфетах и различных других кондитерских изделиях!
Однако эта роскошь существовала недолго. Как говорится: «хорошего помаленьку»!
В провинции уже через несколько дней после успешного «воцарения» Брежнева с прилавков магазинов исчезло мясо. И хотя в Москве снабжение потребительскими товарами довольно долгое время было сравнительно неплохим, постепенно стала ухудшаться обстановка и там.
Еще год-другой - и на экранах телевизоров прочно обосновался очередной «продолжатель великого ленинского дела». Когда же Зайцев оказался в рядах могучей и славной своими победами Советской Армии, портреты Брежнева и его речи едва ли не на две трети заполнили всю печатную продукцию и, в первую очередь, газеты.