Если поначалу Белосельский думал, что хаос и развал в государстве происходят от некомпетентности руководства, это тоже, конечно, имело место, по главное — темные силы в стране сознательно все это делали, прикрываясь псевдодемократическими и пссвдолиберальными лозунгами. Это была продуманная целенаправленная политика, направленная на развал России, на уничтожение русского народа. В общем, можно было смело провести параллель с семнадцатым годом нашего столетия, когда точно такими же методами разваливалась страна, уничтожалась русская интеллигенция, а потом и сам русский народ, обманутый вождями большевиков, зоологически ненавидящих русский народ. Наконец-то опубликованы человеконенавистнические высказывания сатаниста Маркса, убийцы Троцкого, развенчан миф о добром дедушке Ленине, требовавшем расстрелов и повешений русских людей, священников, писателей. Прояснилось, кто такие были Бухарин, Зиновьев, Каменев, Урицкий, Володарский — жесточайшие палачи русского народа!
И Вадим Андреевич задавался вопросом: неужели русские люди, наученные страшным опытом семидесятилетней советской власти, не разобрались и сейчас, что происходит в стране, кому на руку хаос, развал, безвластие? Конечно, он пытался в своей газете поднимать и эти вопросы, по его тут же обвиняли в национализме, антисемитизме и даже в фашизме. И вопль коррумпированных средств массовой информации заглушал слабый голос «Русской газеты». Последнее время много говорилось о российском телевидении, российских журналах-газетах — по, упаси Бог, не о русских! Вадим Андреевич знал, кто кинулся туда занимать теплые места! Как раз те самые журналисты и телекомментаторы, которые ненавидели русских, раздували ненависть к ним изо всех сил на центральном телевидении, в печати. Как они захватили почти всю печать и телевидение в стране, так и тут сразу же разинули рты на новый лакомый кусок! Конечно, при попустительстве российского правительства. Ни в одной республике такого не было. Там возглавляли все средства массовой информации национальные кадры, а не литературно-журналистские мафиози, говорящие на том же языке. Лишь русские все могут стерпеть, этим и пользовались враги России. Если они начинали в прессе и на телевидении очередную кампанию за избрание на любой высокий пост какого-либо политика с русской фамилией, значит — этот политик с потрохами был еще ранее куплен ими и будет проводить в РСФСР только их политику, окружит себя только их советниками, назначит на все посты только их проверенных людей. Но, спрашивается, за кого должен голосовать на любых выборах народ, если печать и телевидение подсовывают ему только своих людей? Чужие не выдвигаются, а если случайно проскочат в списки кандидатов, их тут же скомпрометируют, высмеют, отыщут какие-нибудь изъяны в биографии, неосторожное высказывание… Панически боятся злобные русофобы выдвижения на высокий государственный пост истинного патриота России. Само слово «патриот» левая печать превратила в ругательство.
Вадим Андреевич без колебании передал газету в руки Юрия Ивановича Хитрова. Поживший несколько лет за границей, Юрий оказался верным помощником и единомышленником Белосельского. Филолог по образованию, знающий несколько европейских языков, Хитров добывал ценнейшую информацию из первоисточников, его знакомые присылали заметки и вырезки из Италии, ФРГ, Франции. Оказывается, Юрий Иванович, живя в Неаполе, немало поездил по миру и завязал знакомства с русским зарубежьем. Но признался, что потомки тех самых русских аристократов, выехавших в 15-20-X годах, мало интересуются жизнью России, они адаптировались на чужбине, многие уже и не говорят по-русски. Но есть и истинные патриоты, которые болеют за Россию и готовы помочь. Юрий вел переговоры со своими зарубежными знакомцами о типографии, бумаге, новой полиграфической технике. Иметь свою типографию! Это было голубой мечтой Вадима Андреевича. Современная типография занимала небольшое помещение, машины были высокопроизводительными, фотонабор и прочие удобства. Но где взять на это валюту? Советские обесцененные деньги никому там не нужны. Как-то не верилось, что Юрий сможет что-то там провернуть. Сам же говорил, что русские эмигранты узнают о России только из передач «Свободы» да сионистских газетенок на русском языке.
От всех этих мыслей даже в деревне не избавиться. Вадим Андреевич сколачивал у сарая вольер для цыплят. С трудом раздобыл оцинкованную сетку в ближайшем птицеводческом совхозе «Поречье», это в пяти километрах от Богородицкой. Совхоз большой, механизированный, там выращивают кур на мясо. На рынке в Великополе Вадим Андреевич купил полсотни цыплят. Они уже подросли, можно было выпускать из закутка у печки в доме в вольер на свежий воздух. Писклявые желтые комочки были беспомощными и забавными, они дружно клевали мелко нарезанные яйца, пшенную крупу, хлебные крошки, смешно закидывая глазастые головенки и быстро-быстро раскрывая клювики, пили воду. При малейшей опасности сбивались в плотный желтый пушистый шар, налезали друг на дружку. Писк не прекращался ни на минуту, но стоило выключить свет, как сразу все умолкали. Кроме цыплят, он купил все на том же рынке четырех домашних уток. С этими было проще: они с утра уходили на озеро и плескались там, изредка вылезая на берег, пощипать траву. Кормили их только вечером, а цыплят — четыре-пять раз в день.
Лина с увлечением возилась с живностью, поговаривала, мол, не завести ли им пару поросят, как у всех в деревне? Но Вадим Андреевич предупредил, что с поросятами будет посложнее, чем с птицами, поросята — капризная животина, могут внезапно заболеть и в одночасье подохнуть, да и еды им не напасешься. Кур с утками не так-то просто прокормить! Местные умудрились с лодок собирать в озере зеленые водоросли, наматывая их на длинный шест. Поросята и коровы якобы охотно ели эту пищу. В магазинах ничего нег, хлеба только местным без ограничения дают, а дачникам по буханке на человека и то не всегда. Вся Россия кормит домашнюю живность главным образом хлебом, вон из магазина тащат домой мешками, хотя хлеб стал дороже. Перестанут на селе кормить скотину хлебом, тогда настоящий голод накатится на всю страну, даже дорогое мясо на рынке исчезнет. Свой хлеб в уборочную гноят, а за валюту покупают зерно за границей! Вот до чего советская власть допела сельское хозяйство в стране, при царе кормившей всю Европу.
День был солнечный, кругом все зелено, трава уже поднялась выше колен, на огороде торчали светло-зеленые пики лука, кудрявился укроп, меж яблонь цвела клубника, сохранившаяся от прежних хозяев избы. Вадим Андреевич даже не знал, выродившаяся она или еще будет плодоносить? Дети в начале лета иногда пололи грядки, но долго не выдерживали: комары раздражали, особенно к вечеру, днем больше мошка донимала. Рыжие пушистые шмели летали на участке, порхали капустницы и крапивницы, меж грядок расхаживали скворцы. Они теперь редко пели — наверное, уже вылупились птенцы и им не до песен. Утром Вадим Андреевич иногда просыпался от скрипа, шуршания на крыше, по это были не мыши, а вороны и сороки, садившиеся на телевизионную антенну. Мышей летом стало не видно, полевкам теперь и на воле раздолье. Радовало его, что жена не скучает здесь, наоборот — деятельна, частенько за работой напевает, уже успела загореть. Еще несколько теплых дней — и можно будет купаться. Редкий вечер Вадим Андреевич с Липой не выезжают на рыбалку. Лодка, правда, старенькая, но он ее подлатал, просмолил, не так уж сильно и протекает. Воду вычерпывает потемневшей алюминиевой тарелкой. Ловили окуней и плотву недалеко от берега, на середине большая глубина, вряд ли на удочку поймаешь. Не брала почему-то щука и на спиннинг. На чердаке висела драная сеть, но Вадим Андреевич не умел с ней обращаться. Местные ловят рыбу только сетями, впрочем, не так уж и часто. Для стола. Городские на машинах сюда заглядывают редко; не доезжая до Богородицкой, разлилось в низине огромное озеро Лунное, вот там приезжие рыбачки и оседают. Некоторые живут в палатках неделями.
Загремело ведро с цепью. Лина доставала воду из колодца. Нужно будет навес над ним подновить, вон как дырки светят, да и опорные столбы шатаются. Здесь, в деревне, все время работа находится. Великое счастье, что он со своими шабашниками еще год назад успел обложить дом белым кирпичом, накрыть крышу шифером и поставить на берегу небольшую бревенчатую баню. Сейчас все строительные материалы подорожали, да их просто-напросто и не достать. Магазины по всей стране пустые. Вроде бы и заводы-фабрики действуют, люди ходят на работу, а где же продукция, которую они выпускают? Куда она исчезает? Неужели кооператоры буквально все на корню скупают? Но ведь тоже открыто не продают, нужно еще поискать их потайные склады, а они себя не афишируют. Снова показывали по телевидению, как в контейнерах дельцы отправляют за рубеж бытовую технику и стройматериалы.