Платон много размышлял о смерти: ведь, помимо всего прочего, как сказал Сократ, философия есть не что иное, как «забота о смерти» [[45]]. Находясь под сильным влиянием орфического мифа и элевсинских мистерий, Платон полагает, что душа бессмертна и первична по отношению к телу. Согласно Платону, душа — это частица божественной сущности, по природе она бессмертна и дает жизнь и движение телу. В «Федре» он пишет: «Всякая душа бессмертна […] и служит источником и началом движения для всего прочего, что движется. Начало не имеет рождения. Ибо все рождающееся неизбежно рождается от начала, само же начало ни из чего не рождается: если бы начало из чего–либо рождалось, оно уже не было бы началом» [[46]].
Платон, разумеется, верит в переселение душ. Но в знаменитом диалоге «Федон» мы обнаруживаем все то, что смогла постичь и выразить о таинстве смерти человеческая мысль вне Божественного Откровения, отнюдь не решая при этом самой проблемы. В «Федоне» Платон стремится представить смерть как благо и нечто желанное для нас. Сократ говорит: «Поскольку у нас тело и душа связаны в одном таком зле, каким является тело, мы никогда не достигнем глубокого удовлетворения в том, чего желаем, то есть в истине. Это происходит оттого, что тело создает для нас бесчисленные препятствия и имеет постоянные требования на поддержание существования. Итак, если мы хотим когда–либо узнать что–либо в чистом виде, нам надлежит освободиться от тела и смотреть на самые вещи при помощи только {стр. 29} души» [[47]]. Таким образом, Сократ рассматривал смерть как исцеление и спасение от болезни. Болезнью для него является сама по себе земная жизнь, когда душа заключена в тело (могилой души называли тело пифагорейцы, которые заимствовали это выражение от орфиков). Так что смерть есть исцеление и освобождение души от рабства, с тем, чтобы последняя заново обрела духовную чистоту, которую потеряла, когда была заключена в тело. Тогда чистая и ничем не тревожимая душа совершает полет к Божеству.
Поэтому, по Платону, истинные философы всегда желают смерти и размышляют о ней. Они заботятся о том, чтобы умереть, то есть умертвить телесные страсти. Они меньше всех людей боятся смерти. Неразумно, немужественно и глупо для философа бояться смерти, в то время как простые люди и нефилософы проявляют дерзновение и храбрость перед лицом смерти, утешаясь мыслью, что встретят в Аиде того, кого они любили [[48]]. И раз для человека важно умерщвление страстей, то естественно считать физическую смерть за благо, ибо она решительно освобождает нас от тела с его нуждами и страданиями, которые порабощают душу [[49]]. Истинные философы заботятся о смерти, и для них она менее страшна, чем для кого–либо, как сказал Сократ [[50]]; потому и сам он за несколько часов до того, как выпить яд цикуты, был спокоен и невозмутим, размышляя о смерти и бессмертии души. Когда же ему принесли цикуту, он выпил ее сразу, не изменившись в лице. Он только мужественно, пристальным взглядом посмотрел на палача, а затем помолился, чтобы переселение из этого мира в иной совершилось благополучно [[51]], ибо верил, что {стр. 30} в Аиде он встретит мудрых людей и справедливых судей. Впрочем, хотя философ Сократ ранее (в «Апологии») говорил, что со смертью он входит в лучшую жизнь, в конце он все же усомнился, так ли это. И перед тем как его отвели в тюрьму, где он должен был выпить цикуту, он сказал: «Но вот уже и время уходить: мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить. А кто из нас идет на лучшее дело, это известно одному Богу» [[52]]. Этим выражением сомнения Сократ закончил свою «Апологию»; великий философ скептичен, ибо речь идет о чисто метафизическом вопросе.
В платоновском «Федоне» подчеркивается далее, что смерть — неизменный спутник жизни, и мы неспособны понять эту жизнь без смерти. Ведь эта жизнь всецело связана с загробной, короткий ее срок — с беспредельной вечностью. Платон также учит, что поскольку душа бессмертна, то бессмертны и дела ее, которые следуют за ней вечно. «Никакое ее дело, каким бы плохим оно ни было, не убивает душу, потому что это было бы освобождением для зла. Так и смерть — не разрушает душу, но, наоборот, рельефно выявляет ее бытие» [[53]].
Однако и эти теории отнюдь не совершенны.
Неясности и противоречия
Благодаря Платону, исследование смерти стало излюбленной темой философии — с тех пор, как истинная философия была определена, как мы сказали выше, в качестве «заботы о смерти» [[54]]; так продолжалось и во времена после Сократа [[55]]. Эти идеи имели широчайшее распространение и в народных слоях. Сократ, то есть {стр. 31} Платон с его «Федоном» плодотворно повлиял на осознание человеком таинства смерти.
Выше было сказано, что в «Федоне» мы видим «прославление и умерщвление смерти», это диалог «покаянный, отвергающий земные наслаждения и прославляющий смерть» [[56]]. Не отрицая данной выше оценки, следует отметить, что идеи Платона оставляют многие вопросы без ответа. Согласно греческой философии, смерть есть естественное свойство материи, которая постоянно находится в состоянии тления, так что новые формы жизни создаются через смерть. Жизнь есть предпосылка смерти, а смерть — предпосылка жизни. В одном фрагменте из Еврипида, который Платон помещает в «Горгии», говорится: «Кто знает, не является ли жизнь смертью, а смерть — жизнью?» А Сократ добавляет: «И мы, быть может, в сущности мертвы; в самом деле, я слыхал однажды, как кто–то из наших мудрецов сказал, что мы мертвы и тело наше — могила» [[57]]. Ясно, что в последней фразе заключен мучительный вопрос, который предполагает, что одна форма жизни погибает, чтобы дать место другой. «Этой циклической преемственности жизни и смерти с необходимостью подлежит и человек как часть мира» [[58]].
Сказанное, разумеется, относится к телу, ибо душа бессмертна. Во всяком случае, Платон — и это весьма существенно — подчеркивает моральную ответственность, которую несет человек за свои действия. Важно и то, что, согласно Платону, душа сохраняет свою личность и на земле, и в мире вечности. Подчеркивая личное бессмертие души и утверждая, что она осознает свое «я» и борется на земле, осознавая эту сугубо личную ответственность, Платон побуждает человека следовать {стр. 32} добродетели, бороться, питая надежду, и быть спокойным за свою душу, если он очищает себя в этой жизни [[59]]. В этом, без сомнения, состоит высокая моральная ценность «Федона». Считается, что эти идеи «Федона» — квинтэссенция платоновской философии в плане ответа, который дала дохристианская греческая мысль на вопрос о тайне смерти и жизни после смерти. Это верно. Но все это было достигнуто, благодаря «семенному логосу» [[60]], просветившему дохристианский мир, чтобы открыть долю той истины, которая во всей полноте была явлена пришедшим в мир Сыном и Словом Божиим.
Вместе с тем следует отметить, что в учении Платона о бессмертии души есть темные места, внутренние расхождения и противоречия, объясняемые, главным образом, влиянием орфического мифа. Много неясного в его учении о переселении душ. Вообще же эсхатологические идеи «Горгия» и «Федона» не согласуются с тем, что изложено в «Федре». В «Горгии» и «Федоне» Платон говорит о вечности страдания и блаженства. В «Государстве» и «Федре» он говорит о переселении душ в другие тела. Налицо раздвоенность эсхатологической концепции и явное противоречие! [[61]] И еще: Платон говорит, что душа имеет Божественную сущность. Однако, возвышая душу столь «неумеренно и нечестиво», он вместе с тем унижает ее другой крайностью, когда ложным учением о перевоплощении допускает ее переселение «в свиней, и ослов, и в других животных, еще хуже» [[62]]. Кроме того, {стр. 33} учение Платона о бессмертии души нуждается в строгой аргументации. Оно включает доказательство a priori, как говорят в логике. Платон выдвигает и принимает как доказанное то, что ему следовало бы доказать!
45
Платон. Федон. Гл. 29, 81 А // Полное собрание творений Платона: В 15–ти т. / Пер. под ред. С. А. Жебелева, Л. П. Карсавина, Э. Л. Радлова. СПб: Academia, 1923. T. 1. С. 158.
46
Платон. Федра // Там же. 245 С–Д. Т. 5. С. 122.
47
Платон. Федон. 66, В, Д // Полн. собр. творений. T. 1. С. 135–136.
48
Там же. 67Е–68В // Полн. собр. творений. Т. 1. С. 137.
49
Там же. 64А–65А, СД. С. 132–134.
50
Там же.
51
Там же. 117С. С. 209.
52
Платон. Апология Сократа. Т. 1. С. 82.
53
Ιω. Ν. Θεοδωρακοπούλου. Εισαγωγή εις τον Πλάτωνα. Αθήναι, 1941. Σ. 196.
54
Платон. Федон. 67Д, 80Б–81А // Полн. собр. твор. Т. 1. С. 137, 158.
55
См.: Немесий, еп. Эмесский. О природе человека. Гл. XXXVIII. О том, как Платон понимает Fatum. / Пер. с греч. Ф. Владимирского. Почаев, 1904. С. 168–172.
56
Ιω. Ν. Θεοδωρακοπούλου. Εισαγωγή εις τον Πλάτωνα. Αθήναι, 1941. Σ. 172.
57
Платон. Горгий. 492Ε–493Α.
58
Θ. Ν. Ζηση. Άνθρωπος και Κόσμος έν τη Οικονομία του Θεου // Ανάλεκτα Βλατάδων. Τ. 9. θεσσαλ., 1971. Σ. 105
59
«Достойно риска». Платон. Федон. 114Д–115А // Полн. собр. творений. T. 1. С. 205–206.
60
Согласно учению раннехристианских апологетов, все мудрое и истинное, что имеется в языческой философии, было посеяно в умах древних мудрецов Божественным Словом (Логосом), Который рассеивает в мире Свои слова (логосы).
61
См. также: Θ. Ν. Ζηση. Ή έσχατολογία του Πλάτωνος κατά τόν Ευσέβιον Καισαρείας // Κληρονομιά. Τ. 4. Book 2. Θεσσαλ., 1972. Ίοΰλ. Σ. 229–238.
62
Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна. 2, 3 // Творения. Т. 8. Кн. 1. С. 16.