Считается, что философия сказала свое последнее слово о смерти устами Иммануила Канта (1724–1804). Этот немецкий философ показал, что существование души и ее жизнь после смерти являются предметами, которые не в силах исследовать человеческий ум. Логически мы не можем подойти к этим вопросам, так как у нас нет эмпирических данных. Однако Кант признает существование бессмертной души на том основании, что эта фундаментальная предпосылка заложена в человеке его этическим сознанием. Так что существование и продолжение жизни души является законной надеждой, обоснованным чаянием нравственного человека.
Нам нечего сказать о взглядах на смерть атеистов–экзистенциалистов, потому что они, по существу, уклоняются от этой трудной проблемы.
Мартин Хайдеггер (1889–1976), например, попросту отказывается рассматривать смерть как событие, относящееся к его жизни в этом мире. Смерть, по его словам, лишь субъективное событие, ибо оно может быть «пережито», испытано через уничтожение «я». Те, кто живы, изучают смерть как объективное событие. Но это самообман. Он спрашивает: «Как могу я исследовать смерть, когда я не могу участвовать в том, что не существует здесь, и сжиться с тем, что не живет здесь?»
Карл Ясперс (1883–1969) относит смерть к явлениям, которые он называет «пограничными ситуациями». Смерть (как и страдание, вина и т. д.) есть, по существу, состояние непреложное. В этом состоянии для человека становятся зримы границы, с которыми он сталкивается, и тогда его сознание возвышается до освобождения от всего бренного, временного, конечного обыденной жизни.
Мизантроп Жан–Поль Сартр (1905–1980), который называет человека «бессмысленным страданием», говорит, {стр. 44} что нет смысла ни в том. что мы родились, ни в том, что умрем [[90]].
Из всего сказанного ясно, что позиция вышеупомянутых философов по отношению к смерти лишена глубины и серьезности. Светская философия признает свое неведение и страх перед густым и непроницаемым мраком, который покрывает загробную жизнь. «Смерть — это конец, который обнаруживает нашу временность», — говорят экзистенциалисты. Но эти модные философы нашего времени неправы. Смерть не является концом; она — начало истинной жизни, которая ожидает нас за гробом, если, конечно, мы начали жить ею здесь. Христос, «…воскрешение и живот…» (Ин. 11, 25), пришел, был распят, воскрес, вознесся на Небеса и ожидает нас там, ибо Он нас заверял: «…Иду уготовати место вам…» (Ин. 14, 2). Так что смерть открывает не нашу эфемерность; она открывает нашу бесконечность, нашу вечность. Вот почему христианин обдумывает и осмысляет тайну смерти плодотворно и деятельно. Ибо земная жизнь есть поприще и арена, где происходит великая битва за бессмертие и беспредельную вечность.
{стр. 45}
СМЕРТЬ ВТОРГАЕТСЯ В МИР
Блаженная жизнь первозданных
Теперь мы приступаем к исследованию таинства смерти, имея проводником Божественное Откровение и руководителями — богопросвещенных отцов нашей Церкви. Ибо и в этом великом вопросе Бог «не оставил нас в совершенном неведении». Он открыл нам как раз то, что полезно знать; о том же, чего мы не можем вынести по нашей человеческой немощи, Он умолчал, скрыв его от нас. Поэтому и мы ограничимся этим открытым для нас учением и не преступим «пределов вечных», не выйдем за рамки «предания Божия» [[91]].
Священник, прощаясь с умершим над могилой от лица воинствующей Церкви, бросает горсть земли на гроб и говорит: «Земля еси, и в землю отъидеши». Если усопший — монах, то поется тропарь «Земле, зинувши, приими от тебе созданнаго рукою Божиею прежде, паки же возвращшася к тебе, рождшей: еже бо по образу Создатель прият, ты же приими тело твое» [[92]]. Эти слова, которые повторяют слова Господа к Адаму (Быт. 3, 19), напоминают нам о нашей «двухчастной природе» — мы {стр. 46} состоим из тела и души. В час смерти это наше единство распадается на элементы, из которых оно «было составлено», неисповедимым и таинственным образом.
«И создал Господь Бог человека из праха земного…» (Быт. 2, 7), — говорит богодухновенный писатель книги Бытия. Наше материальное естество, тело, было создано из праха земного (Иов 34, 15) целенаправленным деянием Бога–Троицы (Быт. 1, 26–27). Это дело Божественной любви, не постижимое человеческим разумом, неоднократно подтверждается Священным Писанием: Господь создал человека из земли… (Сир. 17, 1), не только два первозданных человеческих существа, но и каждого потомка Адама и Евы на протяжении веков. Всякий потомок Адама непознаваемым способом устрояется, составляется (2 Мак. 7, 22) в сложный организм, совершенство которого убеждает в том, что он является Божественным созданием. Тело материально и перстно, но имеет высочайшую ценность, согласно с глубокомысленным словом Божиим: Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию (Быт. 9, 6), и, следовательно, никто не может и не имеет права уничтожить этот образ. Так что тот, кто лишает жизни другого человека, присваивает себе право, которое имеет только Божие величие.
Конечно, человеческое тело не просто имеет неизмеримую ценность; это самое совершенное материальное творение — как синтез, гармония, красота и среда. Тело — самое подходящее местожительство для души. Священное Писание называет его «домом», «скинией» и «одеянием» души,. Поэтому Бог …и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою… (Быт. 2, 7). Святитель Григорий Нисский пишет: «Поелику естество в нас двояко: одно тонко, духовно и легко, а другое дебело, вещественно и тяжело» [[93]]. Но не будем {стр. 47} анализировать непостижимую тайну, окружающую соединение человека из двух начал, тем более что это не входит в тему данной книги [[94]]. Скажем лишь следующее: изначально человек с его материальным телом и с его разумной и бессмертной душой принадлежит не только к вещественному, но и к духовному миру. Человек, одно из величайших и непостижимых чудес Божиих, живет на земле как единое и неделимое целое. И когда душа связана с телом и действует через тело, она сама по себе не телесна. Тело можно осязать, видеть, наблюдать; душа же недоступна нашим чувствам. И хотя душа соединена с телом, она представляет собой природу особую и совершенно отличную от природы тела — природу, которая имеет свои собственные стремления, желания и цели. Тем не менее человек существует как единая психосоматическая (душевно–телесная) сущность и обращается к Богу с лучшим, что у него есть: «Боже, Боже мой …возжада Тебе душа моя коль множицею Тебе плоть моя, в земли пусте и непроходне и безводне» (Пс. 62, 2). Следовательно, тело и душа вместе разделяют радость жизни и сострадают в горести, как говорит Иов: «Но плоть его на нем болит, и душа его в нем страдает» (Иов 14, 22).
Человек с первого дня создания стал неизменным предметом беспредельной любви Божией и премудрого Его Промысла. Весь вещественный мир, по заповеди Божией, подчинился человеку (Быт. 1, 28). Бог поставил человека «властелином» всего видимого; властелином над всеми «бессловесными и неодушевленными тварями» [[95]], то есть над всей природой.
Первозданный человек жил в мире безмятежном и изобильном, не зная забот, страдания или боли, не нуждаясь ни в чем. Адам не имел нужды «ни в одежде, ни {стр. 48} в кровле, ни в других подобных вещах», он был во многом подобен Ангелам. Адам был исполнен счастья: «ни горе, ни страдание, ни стенание» не существовали в этом блаженном месте, которое богодухновенный Моисей назвал аллегорически Раем [[96]]. И ни пот, ни труд, ни уныние, «и никакое подобное страдание не удручало» первозданных! [[97]]. Поэтому, как пишет святитель Василий Великий, тогда и в растительном, и в животном мире ничто не мешало росту, никакого ущерба не влекли за собою ни неопытность земледельцев, ни превратности климата — ничто не причиняло вреда урожаю. Первозданные не знали никаких помех земному плодородию. Все сие было прежде греха, за который мы осуждены есть хлеб в поте лица своего (Быт. 3, 19) [[98]]
90
Об идеях и концепциях экзистенциалистов и, в частности. Сартра см. нашу книгу: N. П. Βασιλειαδη. Χριστιανισμός και 'Ανθρωπισμος. Αθηναι, σ. α. Σ. 229–264.
91
Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. I. Гл. I // Полное собрание творений. СПб., 1913. T. 1. С. 157–158.
92
Последование исходное монахов // Требник [большой]. Л. 125.
93
Свт. Григорий Нисский. Точное изъяснение Песни песней Соломона. Беседа 12 // Творения святых отцов в русском переводе. Т. 39: Творения св. Григория Нисского. Ч. 3. M., 1862. С. 298.
94
На эту тему см. нашу книгу: N. П. Βασιλειαδη. Χριστιανισμός και 'Ανθρωπισμός. Αθήναι, σ. α. Σ. 320–323.
95
Свт. Иоанн Златоуст. Беседа на книгу Бытия. XXI, 2 // Творения. Т. 4. Кн. 1. С. 190; Свт. Василий Великий. Беседы на Шестоднев. 6, 1 // Творения… Ч. 1. С. 86.
96
Свт. Иоанн Златоуст. Беседа на 1 Кор. 17, 3 // Творения… Т. 10. Кн. 1. С. 167; Свт. Афанасий Великий. Слово на язычников, 1 // Творения. Т. 1. С. 128.
97
Он же. Беседа о статуях. XI, 2 // Творения. Т. 2. Кн. 1. С. 132.
98
Свт. Василий Великий. Беседы на Шестоднев. 5, 5 // Творения. Ч. 1. С. 75. В книге Бытия: …в поте лица твоего снеси хлеб твой…