Важным моментом было то, что 'белые' не стояли 'нерушимой стеной', а работали очень гибко и мягко, оперативно отступая, дабы не допустить окружения.
Чувствовалось, что и подготовка у них на голову выше, и доспехи не из картона. Но чудовищное численное преимущество сложно компенсировать. То один, то другой 'белый' падал под ударами наседающих противников. И ему уже не давали подняться, добивая. Чтобы наверняка. Но и сами 'черные' гибли с невероятной скоростью….
И вот, когда против двух десятков оппонентов остался только один 'белый', боец решил, что пора и честь знать. А потому развернулся и бросился бежать со всех ног. Да не куда‑нибудь, а в сторону лежанки Виктора. Старший сержант, как и раньше, предпочитал не вмешиваться в местные разборки, по крайней мере, пока не начнет понимать происходящее. Кто его знает, кто у них правый, кто виноватый…. Поэтому Виктор постарался буквально замереть и вжаться в землю, дабы бегуны не заметили его замаскированную тушку. На что были все шансы.
Однако не судьба. Когда уже оставалось шагов десять, 'белый' бегун, явно жутко уставший, зацепился ногой за кочку и ласточкой полетел на землю. Даже чудо как он успел сгруппировать и приземлиться словно кошка — 'на четыре ноги'. Но шлем слетел, и… глаза Виктора встретили с широко распахнутым взглядом девицы. Да, да. Именно так. Девицы.
Спустя пару секунд он открыл огонь, инстинктивно стремясь защитить девушку от нападавших. Случись это не так спонтанно, может быть и сдержался. А так… он просто аккуратно выжимал спусковой крючок, улучшая вентиляцию черепным коробкам преследователей. Благо с десяти — двадцати метров это было совершенно не сложно. Хорошо еще девушке хватило ума прижаться к земле и зажать руками уши. А могла и запаниковать, заметаться. Небось, не каждый день у нее поверх головы стреляют из автомата, пусть и одиночными.
Затвор ушел на задержку… и вместе с тем последний из преследователей, бодро пораскинув мозгами, упал на траву.
'Вовремя', — отметил Виктор и наработанным до автоматизма движением сменил магазин. 'Эх… знать бы куда вляпаюсь больше бы патронов прихватил…'
Он встал и осмотрелся.
Кое — где постанывали раненые. 'Белые' явно старались не столько убивать, сколько минусовать клинки всеми правдами и неправдами сокращая чудовищное численное превосходство. И что делать с ними Орлов не знал. По всему выходило, что добивать. Но это как‑то не укладывалось у него в голове. Хотя брать в плен и возиться с такой толпой казалось еще более диким занятием.
Тяжело вздохнув, он подошел к девушке, которая как упала на землю, так и не шевелилась.
Присел.
Проверил пульс. Кто его знает, как местные реагируют на огнестрельное оружие. Может от разрыва сердца умерла? Но нет, жива. Вон и зашевелилась. Пытается сесть. Помог. Благо, что девица очень легкая. Даже удивительно. Сидит, вся такая чумазая. Лицо мокрое, грязное.
Достал фляжку.
Куда и делась былая слабость? Вцепилась и с каким‑то остервенением, жуткой жадностью выпила все до последнего глотка. Потом как‑то виновато посмотрела на Виктора и вернула емкость.
'Да уж… дела… сколько же она не пила?' Пронеслось в голове у Орлова. После чего он достал из рюкзака ручной фильтр и направился на ручей за новой порцией чистой воды. А когда вернулся — вздрогнул. Грязь и ссадины куда‑то пропали с лица девушки. Даже волосы больше не выглядели спутанными. И хоть ручей был буквально в трех шагах, это ничего не объясняло, так как она сидела на том же самом месте, что и раньше. Видимо, даже не пытаясь встать.
Чуть помедлив, он вновь протянул ей фляжку, которую она охотно приняла. Но отпила всего несколько глотков и без прежней спешки. А Виктор только сейчас обратил внимание на ее внешность. Весьма изящное, утонченное лицо с нежной, чуть кремовой кожей и большими, живыми глазами янтарного цвета. Да чего уж там — практически золотыми. Но это мелочь по сравнению с тем, что из длинных, прямых волос светло — пшеничного цвета пробивались острые кончики чуть подрагивающих ушей.
Впрочем, особенно удивляться Орлов уже не мог. У него было время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и смириться с фактом 'попадания' в какую‑то…. Хм. Куда‑то очень далеко от дома. Так что к появлению эльфа после пятиметрового чудовища — людоеда его психика была готова.
Вот так они и зависли. Девушка с явным интересом изучала спасителя, пытаясь понять, кто же это такой. А он висел, переваривая информация. Но эльфийка отошла первой — протянула флягу и что‑то прощебетала на каком‑то птичьем языке.
Виктор, приняв на автомате практически полную емкость, спохватился. Установленный контакт требовалось развивать и ничего умнее он придумать не смог, как залезть в рюкзак и торжественно вручить ей 'сникерс'. Причем девица явно не понимала, что это такое. И вместо того, чтобы открыть и грызть, стала насторожено рассматривать надписи. Вряд ли что‑то понимала, но все одно — с интересом вглядывалась.
— Ты что, калории высчитываешь? — Удивленно ахнул Виктор.
Но девушка лишь нахмурилась, явно не понимая. После чего разродилась целой тирадой на своем языке, размахивая 'сникерсом' как дирижерской палочкой. Как ни сложно догадаться, Орлов не понял ни слова. Поэтому он вздохнул, взял у нее из рук батончик и, открыв его, вернул. А потом с каким‑то умилением наблюдая за тем, как она смешно морщит носик, обнюхивая.
Сам же Виктор принялся снимать с себя лишнее снаряжение, понимая, что на сегодня они тут совершенно точно зависли. Скорее даже застряли. Ибо работы предстоит много и ни разу не приятной.
Снимал с себя верхнюю одежду, а сам думал, что девица может это не так понять. Мало ли. Однако даже не подумал изменить свое намерение. А потому уже через минут пять был одет только в высокие ботинки на шнуровке, брюки и футболку. Под мышкой разместилась сбруя с пистолетом. На поясе нож. За спиной автомат. Этакий джентельменский набор. Осторожно обернулся, ожидая от девушки каких‑либо неадекватных поступков и… хрюкнул, едва не заржав в голос. Потому что вся эта милая, глубоко аристократичная мордочка была перепачкана шоколадом. Но и это еще все — девушка с особым старанием вылизывала упаковку, зажмурив глаза от удовольствия.
— Сластена… — беззлобно сказал Виктор, а девица открыла глаза и скосилась на него. Дескать, чего надо? Не видишь, я тут делом занята. А потом как‑то резко спохватилась и, проведя рукой перед лицом, разом навела чистоту, и с каким‑то вызовом посмотрела на своего спасителя.
— Виктор, — приложив кулак к груди, произнес Орлов.
— Ализэль, — чуть кивнул, ответила эльфийка, после чего снова залопотала на своем языке. Но недолго. Буквально несколько фраз. Заметив, что ее совсем не понимают, переключилась на другой. Потом еще, еще и еще. Итого Виктор насчитал двадцать семь языков. А толку ноль. Ничего не понятно, даже незнакомо. Все языки словно с другой планеты… 'Хотя почему словно?'
Разговор явно не клеился.
Немного помолчав, девушка извлекла небольшой мешочек и, высыпав на узкую ладонь какие‑то разноцветные кристаллы, стала с ними возиться. Причем, что удивительно, они были явно не стекляшки. Даже более того, Виктору чудилось, что они переполнены чем‑то. Но додумать он не успел — эльфийка оживилась.