Вот и в этот раз, тяжело вздохнув он принялся жевать приторно сладкий батончик. Запил водой из фляжки. Спалил обертку. Да и завалился спать у костра, в надежде, что утром это наваждение пропадет и он сможет попытаться вернуться домой.
Но зря.
Утро принесло только легкий туман и констатацию факта — он попал. А куда — одна Кхалиси знает. Ну или кто еще из волшебных чудиков.
Виктор, конечно, расстроился, но отчаиваться не стал. В конце концов он жив и здоров, а могло завалить камнями. Да и не в первой ему из переделок выбираться.
Еще раз попытался он попытался связаться со своими. В этот раз провозился минут тридцать. Но безрезультатно. Спутники и вышки мобильной связи как будто под землю провалились. Радиоэфир был пуст, и лишь редкое потрескивание атмосферных помех убеждала его в том, что рация исправна. Осмотрелся. Покрутил на фаблете карту местности, где проходил его отряд, но ничего даже отдаленного на подобную долину не нашел.
— Как это мило… — раздраженно прошипел Виктор. — Бред. Так не бывает. Куда, черт побери, я попал!?
Если бы он был не один то, да, возможно получилось бы выпустить пар и раздражение от странной ситуации, но… вокруг только лес. Разве что улитку какую или лягушку ловить, да высказывать ей в сердцах все, что ты думаешь об этой истории. Поэтому, немного побуянив, Виктор остыл и как‑то сразу протрезвел. Эмоционально. Ведь эмоции хуже водки, хуже наркотиков иной раз затуманивают разум людей. Вот и сейчас — отпустило и сразу подступил рациональный подход. Раз попал — нужно выбираться. Что для этого главное? Правильно. Выжить. Это раз. Понять куда тебя занесло. Это два. И не вляпаться ни в какие местные разборки. Это три. Так что, глотнув еще спешно перекусив сладким батончиком, он занялся ревизией того барахла, что он тащил с собой.
Самым ценным, кроме недельного запаса продовольствия, оружия с боеприпасами и аптечки, был фильтр для очистки воды. Специально приобретал в свое время, чтобы покрасоваться перед коллегами. Это только в сказках бывает, что, попадая в какой‑нибудь глухой край можно спокойно пить воду из ручья. Дескать, она чистая. Ага. Только шнурки погладит. И уберет тот труп какого‑нибудь оленя выше по течению. Или еще какую гадость. Отчего, кстати, в реальных средних веках и античности местные предпочитали пить либо какую‑нибудь бурду с небольшим содержанием алкоголя, либо напитки в духе молока. Спирт он такой — всю дрянь убивает, а если переусердствовать, то у ту, что его употребляет. Поэтому с его помощью воду и нейтрализовали. А молоко… ну, что молоко? Его еще просто не успели испачкать. А те, кто был вынужден пить простую воду страдали от хронических расстройств пищеварительной системы… в лучшем случае.
Вот. Поэтому Виктор, зная эту деталь не понаслышке, посчитал фильтр для воды самым ценным своим приобретением.
Впрочем, мы отвлеклись. Завершив беглый осмотр имущества, Виктор еще раз вздохнул и решил спускаться вдоль ручья вниз по течению. Мало ли — дорогу какую встретит или поселение. Не сидеть же на попе ровно, пока еда не кончится в самом деле?
Сказано — сделано.
Надев под шлем тонкую 'балаклаву' дабы спастись от мошкары, вечно лезущей в лицо, он надвинул на глаза очки и двинулся вперед. Не очень удобно. Жарко. Но что поделать. Еще не хватало от какой‑нибудь летающей гадости заразу подцепить. Места‑то незнакомые. Кто его знает, что тут летает… и зачем. Кроме того, спешить особенно было не нужно. Иди себе не спеша по невысокой траве, укрываясь от солнышка в тени деревьев. Благо берег без буераков, да и лес просматривается далеко.
Пока шел — посматривал по сторонам. Нет, конечно, Виктор никогда не был большим знатоком ботаники, однако, деревья и кустарники, что ему встречались никак не мог опознать. Ну, как не мог. Елка и елка. В смысле хвойное что‑то. А вон то лиственное. Только ни на одну известную ему породу он пока наткнуться не мог. Словно оказался на другом континенте, где совсем иная флора. С живностью дела обстояли получше. Но лишь потому, что Виктор в ней разбирался еще хуже. Ну белка и белка. Шустрая мохнатая хрень, лазающая по деревьям — вот и вся порода в его понимании.
Незаметно для него прошел день.
Несколько привалов, на которых он экономно 'грыз' батончики и думал о своей судьбе. Пытался, по крайней мере. Потому как вопросы кружили вокруг его головы словно стая назойливых комаров, никак не желая упорядочиваться в систему. И этот бардак с толку сбивали только в путь. И что самое примечательное — ни на один из вопросов не получалось ответить. Вообще. Даже на самый глупый. Скорее наоборот — он словно редкостный вредитель порождал еще с десяток своих товарищей.
Вечер входил в свои права и Виктор уже собирался устраиваться на ночлег, когда до него донесся аромат костра. Да, да. Именно аромат, иначе он оценить его и не мог. Ведь костер могли жечь только люди. То есть 'то, что доктор прописал'. Ибо блуждать по лесам — немного не то, о чем он мечтал всю свою жизнь.
Конечно, это могли быть и какие злоумышленники, но маловероятно. Участок границы у него был тихий. Тут даже если кто и нарушал, то какой‑нибудь дикий пастух.
'Хотя стоп', — пронеслось у него в голове. — 'Какой границы? Я ведь в какую‑то… попал.'
Так что подходить к людям он решил предельно осторожно. Точно определил направление и, ступая так, чтобы даже ветка не хрустнула, двинулся вперед против ветра. Дабы тот сносил звуки и запахи. Ну и деревьями пользовался. Когда Виктор достаточно близко приблизился к неизвестным людям ему стало как‑то не по себе. Компания выглядела более чем странно.
Во — первых, костер. Разве честные люди будут его так прятать? А тут горел, весьма скромный, да еще в ямке.
'От кого они прячутся?' — подумал Орлов. — 'На ярых борцов из числа 'зеленых' не похожи. Странно. Очень странно'.
Во — вторых, одежда. Грязная, грубая ткань. Много заплаток. Местами ободранные, разлохмаченные края.
'Прямо модники…' — мысленно усмехнулся Виктор. — 'Тут явно чувствуется рука известного модельера. Такая же безвкусица. Интересно, сколько они за это рванье денег отдали?'
Однако шутливый тон был лишь защитой. Ибо вид весьма колоритно дополнялся вонью. Даже не так — ВОНЬЮ! Такой, пожалуй, Орлов только от самых матерых бомжей наблюдал.
Под стать образу были и 'железки', чем‑то неуловимо напоминавшие средневековье. Грубое, кустарное. Даже жареное мясо с вертела отхватывали какие‑то чудовищно убогими ножами.
'Ролевики что ли?' — фыркнул про себя Виктор. — 'Откуда они тут взялись?' — Но не стал спешить с выводами, решив понаблюдать да послушать. А потому стал приближаться дальше.
Эти мужчины разговаривали не таясь. Он прислушался. Тарабарщина какая‑то. Поначалу он подумал, что это проблема местного произношения. Так иногда бывает — на первый взгляд бред, а потом прислушаешься — и все нормально. Однако, по мере того, как он подползал, речь внятной не становилась. Ни слова не понятно. Вообще. Бред какой‑то. Конечно, он не лингвист, но на слух мог довольно приличный спектр языков идентифицировать. Что европейских, что азиатских. На границе, на всякий случай, обучился. А то бывало и с Непала какого гости заглядывал. Редко, по слухам, но бывало. Вот и готовился, дабы лицом в грязь, как говорится, перед начальством не упасть.