— Вот, вы, даете, сами тут едите, — подсаживаясь к костру, и накидывая на плечи овчинник, заметил усмехаясь наследник. — А, я, там голодный лежу и сплю.
— Ох, да, неужели, ты мог подумать, Святозар, что я тебя голодным оставлю, — торопливо откликнулся Дубыня, и подал наследнику укрытую мису с самыми лучшими кусками мяса.
— Нет, — принимая мису и кусок хлеба, ответил наследник, покачивая головой. — Я в тебе, Дубыня, не сомневался. Знал, ты мне с голода не дашь умереть. Но у нас вчера, вроде, мясо было на исходе, откуда ж с утра оно появилось.
— Да, это мы с Малом, сегодня рано поутру, пока вы все спали, спустились по — твоей волшебной тропе и добыли барана, — сказал вошедший в пещеру Храбр, и, подойдя к наследнику, остановившись, словно навис над ним своей мощной фигурой. Погодя он понизил голос до шепота и добавил, — Святозар, пока здесь нет Мала и Изяслава, я хотел вот о чем с тобой поговорить… Мы, вчера тут с Дубыней подумали и решили, что тебе все же стоит взять с собой в Пекло или меня, или Дубыню… Мы уже с ним пожили на божьем свете, поэтому…
— Нет! — тотчас прекращая есть и порывчато бросив кусок мяса в мису, громко выкрикнул наследник. — Нет! Нет! Нет!.. мы это уже много раз обсуждали и со всеми вместе, и с каждым в отдельности. Сколько же можно об этом говорить вам. Никто кроме меня оттуда не сможет выйти, да и войти. Меня ведет ДажьБог, он меня направляет… Это мой путь, мой бой, и вы вступать в него не можете. Храбр, я же тебя просил, не говорить со мной об этом… Сколько же раз я могу говорить — нет!
Святозар поставил мису на землю, поднялся и стремительно вышел из пещеры. В горах уже рассвело, за ночь снегопад прекратился, ветер стих и на небосклоне теперь ярко горело солнечное светило, густые, белые облака кажется касаясь верхушек гор, медленно плыли по той насыщенной голубизне. Подле пещеры стояли Изяслав и Мал, да негромко беседовали меж собой, когда наследник вышел наружу, они приветственно кивнули головами и продолжили разговор.
— Ну, чего, ты, ерепенишься? — спросил вышедший следом за наследником Храбр. — Неужели ты не понимаешь, нам тебя боязно туда отпускать.
— Храбр. — Святозар повернулся, положил руку на плечо наставника, и, посмотрев в его, наполненные тревогой, серые глаза, негромко ответил, — мне ведь тоже боязно…Да только я знаю, что никто кроме меня ей не поможет… Никто, ты это пойми.
— Да, да, сынок, я это понимаю, — отозвался наставник, и муторно вздохнул. — Ну, ты вернись в пещеру, поешь, ведь в следующий раз есть будем тока вечером. А, я больше не буду с тобой говорить об этом.
— Ох, Храбр, — недоверчиво мотнув головой заметил наследник. — Ты мне всю дорогу обещаешь… больше не говорить об этом, — и, все поколь покачивая головой, да убрав руку с плеча наставника, вернулся в пещеру к прогорающему костру, другам и своей мисе полной еды.
После того, как все поели, и собрались, сложив в заплечные мешки оставшуюся еду, кухонный скарб и сменную одежу, Дубыня затушил костер. А наследник, повесив ножны с мечом на пояс, застегнув на овчинники все застежки и взяв лыжи с привязанными к ним палками в руку, вышел из пещеры.
— Не понял, Святозар, — заглянув в пещеру, и кивнув вглубь нее головой, поспрашал Храбр. — Ты, чего, кущу убирать не будешь?
— Нет, Храбр, не буду, — ответил наследник, поправляя на голове шапку и оглядывая склон горы, по коему едва заметно пролегала пробитая им ночью не равномерная стежка. — Может к вечеру, мы сюда вернемся. А если нет, то пусть останется, как дар лонгилам, ложе которых мы ночью почти все сожгли.
Святозар проследил свой путь по вдавленному снегу, по оному бежал вчера ночью, и, приметив то место, откуда выбивался свет, зашептал заговор, и когда от пещеры вверх пролегла поблескивающая лазурью тропа, положил лыжи на плечо и пошел по ней.
— Наследник, — поинтересовался, идущий за ним следом Мал, и выдохнул, переводя дух. — А сколько это тропа будет так держаться?
— Она, будет такой до весны, пока не начнет таить снег, — остановившись и воткнув в снег лыжи, пояснил Святозар.
— Это хорошо, что до весны, — согласно отметил Мал, и тоже встал, позади наследника. — Значит, мы легко по ней дойдем обратно.
— Да, я так и рассчитываю, что вы обратно по ней легко и дойдете, — откликнулся Святозар и принялся отвязывать от лыж палки.
Подъем к месту вчерашнего сияния, был не долгим, но оказался очень крутым. Тропа наследника была дюже плотной и утоптанной, отчего наступающие на нее подошвы сапог соскальзывали вниз. Отвязав палки, на которые было удобно опираться, путники продолжили восхождение и через некоторое время, оказались на слегка покатой площадке, увидев перед собой занесенный снегом валун.
Святозар положил на очищенную от снега площадку лыжи и палки, и, отдышавшись, поднял руку вверх да громко крикнул: «Именем, отца моего, ДажьБога, заступника и покровителя весны и лета, отрекающегося от зимы! Повелеваю, снег освободи этот валун от себя, и словно вода от весенних, наполненных теплом и жизнью солнечных лучей стекай к его подножию!» И когда кончики пальцев наследника коснулся яркий солнечный луч, и они засветились золотым светом, он направил руку на заснеженный валун. Широкий золотой луч вырвался из руки Святозара, и, упав на снег, покрыл его сиянием. И незамедлительно под этим свечением стал таять снег, а миг спустя золотое сияние растворилось в бело — снежном покрове, чтобы вмале стечь с валуна золотисто-белыми потоками, оголив гладко обтесанные грани камни.
Когда и последняя капля воды упала с валуна, перед взором путников, открылся маленький дом, сложенный из четырех лощенных, каменных, вертикально поставленных плит, сверху на которые была положена еще одна тяжелая, тесаная и мощная плита-крыша. В передней плите была вырезана круглая неширокая дыра.
Святозар, снял с себя заплечный мешок, и, отдав его Стояну, подошел к постройке, потрогал стены рукой, обошел дом по кругу, внимательно изучая его, и остановившись возле входа, заглянул вовнутрь. Неспешно присев на корточки наследник принялся протискиваться через дыру в недра постройки, при том гулко кряхтя и тяжело постанывая, так как широкие его плечи никак не хотели проникать внутрь нее. Немного погодя Святозару удалось залезть в постройку, и, оправив на себе задравшийся овчинник книзу, оглядеться. Пол в домике оказался таким же, гладким, каменным и очень чистым, как и сами стены. Сидя на присядках, наследник протянул руку ощупал пальцами стены постройки и рисунки украшающие их поверхности. Прямо по четырем стенам начиная от дыры, шли аккуратно вырезанные в камне необычные рисунки. Святозар придвинулся к стене ближе и ошеломленно уставившись на начертанные знаки, напряженно замер, затаив дыхание.
— Что тут? — спросил Храбр, и просунул голову в постройку.
— Тут символы…,- переведя взгляд с рисунков на наставника, ответил Святозар. — Я такие видел, один раз в своей жизни… Да, нет, не может этого быть…,- задумчиво проронил он.
— Видел и где, — поинтересовался Храбр, пытаясь пролезть вовнутрь постройки.
— Это неважно… то давно было…И я, наверняка, ошибаюсь, — все также задумчиво протянул Святозар, а после звонко засмеялся, увидев бесплодные попытки наставника впихнуть свой мощный стан в дом. — Храбр, ты, чего не видишь, ты сюда не пройдешь. Надо было, меньше в детстве каши есть, быть может тогда ты бы сюда и залез. Сюда, если кто и войдет, то только Звенислав.
— Ты, Святозар, не гогочи тут… а лучше расширь магией дырку, чтоб я вошел, — все еще не прекращая попыток залезть в строение, и туго закряхтев, требовательно молвил Храбр.
— Наставник, — сказал Святозар. — Ты, же сейчас развалишь эту постройку, и уж тогда, я точно не выясню, кто здесь живет. Пускай, Звенислав, залезет, а я прочитаю заговор, и может открою вход и узнаю чей этот дом.
— А, я, чего? — недовольно проворчал Храбр и прекратил безуспешные попытки войти вовнутрь постройки.
— А, ты, дорогой мой наставник, побудешь снаружи, — ответил Святозар и нанова с нескрываемым уважением и трепетом погладил перстами знаки. — Потому как если я не ошибаюсь, то тут живет необыкновенный народ.