Лысый, да и вообще никто в школе, о тайных усилиях Посвящённых Слияния не знал. Ольга не могла сама открыть мир с такими качествами, здесь требовалось мужское начало, а среди Посвящённых Слияния мужчин было немного.
— … Не только эвенки. Есть и русские, казахи, уйгуры, тибетцы, монголы. А мужчины становятся Посвященными только после сорока лет. Ты мой муж, ты Управитель Края, тебе можно об этом рассказать, хоть ты долго не сможешь стать равным среди нас.
— Кое-что заслужил, значит, — пробормотал Ермолай, мысленно настраиваясь на Лёньку.
Тот закрывался на высшем уровне. Под дверью кабинета директора собралась не только их четверка. Рядом с независимым видом смотрела в окно Мариэтта. Молодой мастер легко уловил, что она знает, что её врождённую защиту пробивают все четверо, и оттого старалась вообще ни о чём не думать. У неё это получалось довольно прилично.
Ольга вся лучилась довольством, спокойствием и уверенностью в себе. Лёшка периодически шарил мыслями по школе, ухитряясь закрывать результаты поиска. Что обдумывал зять, было непонятно. Ещё более загадочным выглядело поведение Лысого. Директор знал, что школьники стоят под его дверью, он был в кабинете один, но позвать их не спешил. Но вот дверь открылась.
— Так, ребятки, я тут Олины рисунки разглядывал, — Селиванов добродушно показал на экран компьютера, на котором уже в виде рисунков таращили круглые глаза разнообразные чудища. — Похоже, ребята вначале попали на участок, где временно отдыхают самые разнообразные твари. Я обнаружил среди них уроженцев пяти разных миров.
Константинов усмехнулся и заявил, что они вышли на базу данных монстров.
— Как в компьютерной игре — на каждом уровне есть свои монстры, а есть ещё те, которые появляются лишь при определённых условиях. А пока условий нет, или уровень не достигнут, они не активированы. Значит, есть ещё минимум четыре мира, в которых лишь иногда появляются монстры.
Юрий Константинович доброжелательно его выслушал и согласился, что сравнение интересное. Ольга слушала с явным безразличием, а Лёня моментально замкнулся. Молодой мастер тоже промолчал.
— Ольга, мне кажется, считает, что Краем можно управлять, — повернулся к Аникутиной Лысый. — Я допускаю, что это так, но не думаю, что Ермолаю или кому другому следует повторять такие эксперименты.
— Тогда мы никогда не установим истину, — пожал плечами Леонид с явным неодобрением.
— Что есть истина? — пробормотал, ни к кому не обращаясь, Константинов.
— Истина в том, — быстро и жёстко заговорил директор, — что среди мастеров Радуги существуют самые разные воззрения на Край. Некоторые свои воззрения защищают ценой чужой жизни. Вы меня поняли? Это не несчастный Шатохин и его беспомощные поводыри, которых мы давно выявили и незаметно для них самих повернули на другой путь. Здесь можно столкнуться с сильными мастерами, которые не признают уговоров и переговоров. До поры вас спасало полное незнание. Не знаю, и знать не хочу, что вы там узнали или вообразили, что узнали, собственными усилиями. Официально вас мало чему учили, и потому никто вами не интересовался. Но пора детства закончилась, ребята. Сточеры впервые доказали всем, что наш расщеп проницаем для обитателей иных миров. Ваш испуг, истинный или мнимый, оказался как нельзя более кстати. Я объявил вас испуганными детишками, которые отныне и близко не подойдут к спичкам. Это, кстати, будет разумно с любой точки зрения. А теперь выяснилось, что Реденл уникален, а Край управляем. Три серьёзных открытия, и все связаны с Харламовым и его друзьями.
— А как стало известно, что наши результаты по сточерам истинны? — молодой мастер понял, что от него собираются и дальше укрывать существенные сведения.
— Проверили, не сомневайся. И не забывай, что ты мало знаешь, из тебя готовят разведчика, а не учёного. Твоя роль тебя защищает, в её рамках тебя не тронут. И остальных — тоже, — обвёл он всех выразительным взглядом.
Мариэтта скромно сидела в углу. Она тоже услыхала немало нового, но старалась просто запомнить сказанное.
— Отныне вы все будете под плотным наблюдением. Я не знаю, кто и как этим станет заниматься, но полностью уверен, что всё произойдёт именно так. Возможно, оно начнётся даже с сегодняшнего дня. Так что переключайтесь всецело на учёбу, никаких погружений, сборищ вчетвером, следите за мыслями. А лучше попросту выбросьте из головы Реденл, сточеров и Край. Вернётесь первого сентября — займётесь миром второго уровня. Таково будет ваше учебное задание, и в этом вам никто препятствовать не станет…
Всем, и директору тоже, было ясно, что речь его лавров не снискала. Смешно было думать, что достигшие таких успехов и столько пережившие люди обрадуются, обнаружив, что их считают за детей. Но никто Юрию Константиновичу и не возразил. Молча приняли к сведению и разошлись.
Сессия на этот раз Ермолаю давалась легко — большую часть общеобразовательных дисциплин он уже сдал, а специальные курсы перекликались и между собой и с ранее пройденными дисциплинами. Он, как и в прошлые сессии, немного залез вперёд, и получилось, что часть экзаменов за третий курс уже была сдана. Ольге было сложнее — её дисциплины перекликались между собой намного меньше. Лёшка уехал на сессию — образование требовало его очного присутствия. По той же причине покинули школу Вика, Галка и братья. А зять, как обычно, уехал к жене. Анька была беременна. К концу июня Ермолай тоже собрался навестить сестру.
Он попросил Муртазу подбросить его до Абакана, когда тот поедет в очередной раз за продуктами. Тот молча выслушал его, и мысленно запросил разрешения Лысого. Директор разрешил сразу — молодой мастер тоже дотянулся до него, уверенный, что отказать Лысый не посмеет.
— Хорошо, поедем, — кивнул дисциплинированно Муртаза, поправляя на голове неизменную красную бейсболку.
А Харламов уловил его неприкрытую радость. Водитель имел на него какие-то свои виды и обрадовался подходящему случаю. На всякий случай молодой мастер подключил прямое чувствование, задав вопросом действия Муртазы в отношении его. "Так, свяжется с начальством и сдаст меня. Сам ничего делать не будет, только задаст по дороге несколько безобидных, но важных вопросов. Эх, Муртаза, ты ведь видишь на мне синюю повязку, куда же ты лезешь"?
Чего командир никак не мог ожидать, так это того, что начальников Муртазы — помимо официального, Селиванова, — оказалось сразу трое. Причём все они знали о существовании друг друга, и только Муртаза, со своим наивным уровнем жёлтой повязки, даже не подозревал об этом. Один из адресатов мыслепередачи школьного шофёра даже уловил, что Ермолай перехватил мысли агента и обратился к школяру напрямик: не обижайся, мол, таковы порядки, не мы с тобой их придумывали. Командир группы ему не ответил.
Едва автобус сполз на покрытую свежей зеленью равнину, Муртаза приступил к выполнению своего плана. Он задал вполне резонный вопрос — зачем ехать к сестре накануне больших летних каникул?
— У супруги полевая практика начинается, нам сразу некогда будет, а потом сестра в отпуск пойдёт, — молодой мастер не стал уточнять, что отпуск у Анны ещё очень нескоро.
— Практика по какому предмету?
— Социология.
— Собираетесь после окончания школы жить жизнью простых людей? — удивился Муртаза.
— Там видно будет. Мне, во всяком случае, ничего другого не предлагали.
Водитель откровенно изумился и сообщил, что, начиная с жёлтой повязки, школяров подготавливают к жизни в Сообществах Радуги. Требовались сообществам учёные, учителя, охрана, различные узкие специалисты, просто работники, которым мастера Радуги могли бы доверять — вроде Муртазы, поварих в школе и так далее.
— Но ведь супруге твоей наверняка всё рассказывали, она в школу уже пришла с жёлтой повязкой!
— Я не интересовался, а она, мне кажется, на эту тему пока не задумывалась. Мы ведь не завтра школу закончим.