Фонд героев должен быть преимущественно пенсионным фондом. Многочисленные пенсионеры, которых он уже теперь обслуживает, — либо сами герои, либо вдовы и дети героев. Первое время о назначении этого фонда было неверное представление. Многие были того мнения, что он предназначен для поощрения героев к подвигам. Это отнюдь не входило в мои намерения. Истинный герой не помышляет о награде. Он следует более высокому побуждению и думает не о себе, а о людях, находящихся в опасности. Но если герой вследствие совершенного им подвига оказался нетрудоспособным или погиб и оставил после себя семью, Фонд героев приходит на помощь. В настоящее время в одной только Америке в списках нашего пенсионного фонда значится 1430 героев и их семейств.
Я нашел достойного человека на пост председателя фонда в лице моего старого товарища Чарли Тейлора. Это поистине надлежащий человек на надлежащем месте.
Настало время, когда я мог отблагодарить Чарли, который всегда просил за других и никогда за себя. Он окончил Университет Лихай в городе Бетлехем (штат Пенсильвания) и был преданнейшим его сыном. И вот этот университет обратился ко мне с просьбой построить для него новое здание. Чарли горячо поддерживал это ходатайство. Я ему ничего не сказал, но написал письмо ректору университета, в котором сообщил, что готов дать средства, необходимые на строительство здания, но с условием, чтобы мне было предоставлено право дать ему имя. Он согласился, и я назвал его «Taylor Hall». Когда Чарли узнал об этом, он горячо протестовал, уверяя, что попадет в смешное положение, потому что только сдал экзамен в университете и не имеет никаких притязаний на публичное чествование своего имени и тому подобное. Его волнение чрезвычайно забавляло меня. Я спокойно дал ему договорить до конца и сказал, что, назвав здание университета «Taylor Hall», я, может быть, действительно ставлю его в смешное положение, но должен же он принести какую-нибудь жертву своей alma mater. Не будь он так непомерно тщеславен, ему было бы решительно все равно, какое употребление будет сделано из его имени, лишь бы это пошло на пользу университету. Он может, впрочем, еще обсудить это дело. Или его имя, или университет, чем-нибудь одним надо пожертвовать, это как ему будет угодно, но без Тейлора не будет и здания. На этом я его и поймал!
Если впоследствии посетители, осматривая здание университета, с удивлением спросят, кто такой был этот Тейлор, пусть они знают, что это был преданный сын своей alma mater, человек, проповедовавший евангелие деятельной любви не на словах, а всеми своими делами, лучший из людей, когда-либо живших на земле.
Глава 17
Пожертвования на университеты и на разные просветительские цели. Идея мира. Передача Питтенкриффской долины родному городу
В 1905 году я учредил пенсионный фонд для престарелых профессоров (Фонд Карнеги в пользу науки). Он управляется попечительским советом, состоящим из 25 ректоров американских университетов.
Этот фонд мне особенно дорог, так как многие из тех, кому им предстоит скоро воспользоваться, известны мне лично, и я знаю, какие услуги они оказали человечеству. Из всех профессий учительская оплачивается наиболее скудно, а между тем именно этого рода труд должен был бы оцениваться особенно высоко. Выдающиеся в интеллектуальном отношении люди, посвятившие всю жизнь просвещению юношества, получают нищенские оклады. Когда меня избрали в совет Корнеллского университета, я пришел в негодование, узнав, что профессора в среднем получают меньше, чем многие из наших служащих. Они совершенно лишены возможности сделать какие-то сбережения на старость. Вследствие этого университеты, не имеющие собственного пенсионного фонда, вынуждены оставлять на службе профессоров, находящихся в таком возрасте, когда уже не в состоянии заниматься полноценно своей деятельностью.
Необходимость и полезность этого пенсионного фонда не вызывают никаких сомнений. Это доказал первый же опубликованный список получивших оттуда пенсию. В нем значились имена людей, пользующихся мировой известностью благодаря неисчислимым заслугам в расширении человеческого знания.
Мой друг Томас Шоу напечатал в английской газете статью, в которой доказывал, что в Шотландии люди не особенно состоятельные лишены теперь возможности давать образование детям из-за недостатка средств. Прочитав эту статью, я решил пожертвовать десять миллионов долларов, чтобы одна часть процентов с этого капитала шла в пользу нуждающихся студентов на плату за право слушать лекции, а другая — в пользу самих университетов.
Первое заседание попечительского совета этого нового общества, открытого при шотландских университетах, состоялось в Эдинбурге под председательством Бальфура. В нем принимали участие самые выдающиеся люди: Джеймс Брайс 57, Джон Морли 58, лорд Розбери 59, мистер Шоу и др.
Когда был оглашен устав нового общества, один из приглашенных мною в члены совета заявил, что не может принять на себя эти обязанности, не зная, в чем заключаются задачи фонда. Дело в том, что попечительскому совету по уставу предоставлялось право большинством голосов изменять назначение и способ употребления фонда, если впоследствии окажется, что его задачи более не отвечают современным требованиям. Премьер-министр Бальфур сказал, что никогда еще не видел учредителя, который предоставлял бы столь широкие полномочия попечительскому совету, и выразил мнение, что это едва ли правильно.
— Мистер Бальфур, — сказал я, — мне никогда не приходилось слышать о законодательном собрании, которое было бы способно принимать разумные законы для будущих поколений, а иногда даже деятельность тех, кто принимает законы для современников, нельзя признать особенно успешной.
Это вызвало общий смех, к которому присоединился и премьер-министр.
— Вы правы, — сказал он, — но мне кажется, что вы первый жертвователь, высказывающий такой разумный взгляд.
С тех пор я стал оговаривать подобными условиями все свои крупные пожертвования и уверен, что отдаленное будущее покажет всю целесообразность такого способа действий.
В 1902 году в моей жизни произошло очень важное событие: я был избран почетным ректором университета Сент-Эндрюс. Это открыло мне доступ в университетский мир, от которого до тех пор я стоял в стороне. Мало событий в жизни произвело на меня такое сильное впечатление, как первое заседание факультета, когда я сел в то самое кресло, которое в течение почти пятисот лет занимало до меня столько почтенных людей.
Мы с женой пригласили к нам в Скибо погостить ректоров всех четырех шотландских университетов. С тех пор завелся обычай ежегодно повторять «ректорскую неделю». Эти ежегодные встречи во многом содействовали нашему сближению и объединению на почве общих интересов и задач. После первой «ректорской недели» ректор Ланг на прощанье взял меня за руку и сказал: «Пятьсот лет понадобилось ректорам шотландских университетов, чтобы положить начало их объединению. Истинное решение вопроса заключается в том, чтобы прожить вместе неделю».
![История моей жизни _19.jpg](https://litlife.club/books/269213/read/images/_19.jpg)
Э. Карнеги в своей библиотеке в замке Скибо. Фотография предоставлена ДМЭК
В 1906 г. «ректорская неделя» в Скибо ознаменовалась участием правнучки Бенджамина Франклина 60 мисс Агнес Ирвин, бывшей в то время деканом Редклиффского колледжа. Почти сто пятьдесят лет назад Бенджамин Франклин получил первый докторский диплом от университета Сент-Эндрюс. А теперь, когда в Филадельфии готовилось торжественное празднование двухсотлетней годовщины со дня рождения Франклина, университет Сент-Эндрюс решил наравне с прочими университетами всего мира послать приветственный адрес, а кроме того, присвоил его правнучке докторский диплом. В качестве почетного ректора я имел поручение передать ей этот диплом. Вручение состоялось в первый день торжества при громадном стечении публики. На всех произвело очень сильное впечатление, что тот самый университет, который сто сорок семь лет назад выдал прадеду первый диплом, теперь оказал ту же честь его правнучке и послал диплом через Атлантический океан, чтобы передать руками того, кто, подобно Франклину, был по рождению британец и, подобно ему, стал американским гражданином.