Это случилось в 1889 году, то есть двадцать семь лет назад. С тех пор тариф больше не менялся. Если бы рабочие и могли, они не стали бы его менять, потому что он давал им только выгоды, как я и предсказывал.
Из всех услуг, оказанных мною рабочим, одной из самых крупных является введение дифференцированного тарифа. Он означает разрешение рабочего вопроса, так как делает предпринимателя и рабочего партнерами в счастье и в несчастье. В прежние времена в Питсбурге работали по тарифу, менявшемуся каждый год, и это всякий раз влекло за собой неизбежную борьбу между работодателями и рабочими.
Часто без особого труда можно оказывать рабочим важные для них услуги. Однажды, будучи на собрании рабочих, я спросил, не могу ли что-нибудь для них сделать. Тогда встал один из наших рабочих, Билли Эдвардс, и сказал, что большинство его товарищей страдают от задолженности лавочникам из-за того, что им выплачивают жалованье только раз в месяц. Я как сейчас помню его слова: «У меня дельная жена, отличная хозяйка. В ближайшую субботу после получки мы с ней отправляемся в Питсбург и закупаем все необходимое на целый месяц. Благодаря этому нам удается сэкономить треть расходов. Но так могут поступать только очень немногие. Здешние лавочники дерут с нас очень дорого. А потом еще одно: они много берут за уголь. Если бы вы выдавали жалованье не раз, а два раза в месяц, это означало бы для нас то же, что повышение заработной платы на десять процентов, а может быть, и больше».
— Хорошо, мистер Эдвардс, это можно устроить, — сказал я.
Замечание о высоких ценах навело меня на мысль, что не худо было бы рабочим учредить потребительское общество. Осуществить это оказалось нетрудно, и таким образом возникло Брэддокское потребительское общество. Сложности с углем тоже удалось устранить: мы предложили продавать рабочим уголь по себестоимости, что составляло приблизительно половину того, что им приходилось платить в лавке. Кроме того, мы организовали доставку угля на дом тоже по себестоимости.
И еще одно. Мы видели, что рабочие озабочены вопросом, как им поместить свои сбережения, потому что к банкам они относились с недоверием, а наше правительство в то время, к сожалению, еще не последовало примеру Англии и не открыло сберегательные кассы при почтовых отделениях. Поэтому мы предложили рабочим хранить их сбережения, пока они не превышают двух тысяч долларов, и выплачивать им за это шесть процентов годовых. Эти сбережения хранились отдельно от наших собственных средств, и из них рабочим выдавались ссуды на постройку жилища.
![История моей жизни _15.jpg](https://litlife.club/books/269213/read/images/_15.jpg)
Сталелитейное предприятие в Брэддоке (штат Пенсильвания). Фотография предоставлена ДМЭК
Подобные мероприятия, касающиеся рабочих, очень целесообразны даже с чисто экономической точки зрения. Когда отношения с рабочими выходят за рамки буквы договора, это всегда оказывается выгодным для предприятия. Два участника нашей фирмы находили (по словам мистера Фиппса), что я всегда склонен уступать требованиям рабочих, как бы эти требования ни были несправедливы. Может быть, я и делал ошибки в этом отношении, тем не менее жалею теперь, что не был еще более снисходителен. Ничто так не послужило на пользу нашему предприятию, как доброе отношение к нам рабочих.
Благодаря этому у нас с течением времени образовались такие рабочие кадры, каких — я могу это сказать с уверенностью — трудно найти где-либо еще, лучших рабочих и лучших людей, каких мне приходилось встречать. Разногласия и забастовки отошли в прошлое. Если бы в Хомстеде были наши старые рабочие, а не случайно набранные с бору по сосенке, там не произошли бы волнения 1892 года. Тариф, введенный в 1889 году, остался в силе по сей день (в 1914 году), и я не помню, чтобы с тех пор возникали хоть малейшие недоразумения с нашими рабочими.
Интересы предпринимателя требуют, чтобы рабочий имел высокую заработную плату и постоянную работу. Переменный тариф дает предпринимателю возможность приспосабливаться к любому положению на рынке, иметь постоянные заказы и избегать необходимости прекращать производство, что существенно важно для рабочего: высокая заработная плата — прекрасная вещь, но прочное положение гораздо важнее.
Говорят, что и в настоящее время (в 1914 году) рабочие предпочитают работать в две смены, а не в три; но я не сомневаюсь, что в будущем мы перейдем к работе в три смены. Чем больше развивается наша культура, тем короче должен становиться рабочий день. Восемь часов работы, восемь часов сна и восемь часов отдыха.
Мне много раз приходилось на практике убеждаться в том, что конфликты с рабочими далеко не всегда возникают на денежной почве. Я думаю, самый лучший способ предупредить столкновения состоит в том, чтобы уметь подойти к ним и войти в их положение. Я могу по совести сказать, что мне всегда доставляли большую радость разговоры с рабочими, причем далеко не всегда речь шла о денежных вопросах. Чем больше я знакомился с этими людьми, тем милее они мне становились.
Рабочий обыкновенно бессилен перед капиталом. Если предприниматель почему-либо решает остановить работу, он, конечно, лишается на некоторое время заработка, но тем не менее ему не приходится что-либо менять в своих привычках, питании, одежде и развлечениях, он не знает парализующего страха нужды. В этом заключается громадная разница между ним и его рабочими, для которых уменьшение заработка является источником тягчайших забот. Жизнь их лишена комфорта, они имеют возможность доставлять только самое необходимое жене и детям, а в случае болезни ни они, ни их семьи не могут пользоваться надлежащим уходом. Нам следует бояться не капитализма, а рабочего, ущемленного в своем существовании. Если бы мне завтра пришлось снова возобновить свою деятельность, я не боялся бы рабочих волнений.
Глава 16
Удаление от дел. Распределение богатства: основание рабочего вспомогательного фонда, народных библиотек, Института Карнеги и Фонда героев
После того как в 1900 году вышла моя книга «Евангелие богатства»55, я должен был начать жить согласно своему учению и перестать накапливать новые богатства. Я решил обратиться к более серьезной и трудной задаче — к мудрому распределению накопленных средств. В то время ежегодный доход с наших предприятий достиг сорока миллионов, и мы стояли перед перспективой, что эта сумма будет возрастать. Очень скоро после того, как мы продали свои предприятия, наши преемники «United States Steel Corporation» достигли ежегодного дохода в шестьдесят миллионов долларов. Я уверен, что мы дошли бы до семидесяти миллионов, если бы продолжали сами вести дело и расширили бы его согласно нашим первоначальным планам. Сталь успела завоевать всемирное господство и вытеснила все менее ценные материалы. Было очевидно, что нас ожидает великая будущность.
Но мне лично было совершенно ясно, что я должен посвятить оставшиеся мне годы жизни распределению своих богатств. Вот в каком настроении я пребывал, когда весной 1901 года услышал от своего друга мистера Шваба, что Морган 56 просил его узнать, действительно ли я намереваюсь удалиться от дел. Он уже переговорил с остальными участниками нашей фирмы, и, по его словам, они склонялись к тому, чтобы уступить ему свои права, так как условия, предложенные мистером Морганом, кажутся им очень соблазнительными. Я ответил мистеру Швабу, что если мои компаньоны готовы продать наше предприятие, то я присоединяюсь к ним.
Так произошла продажа наших заводов. Мы продали их по себестоимости. Я отказался наживать что-либо на этой продаже. Мистер Морган впоследствии сказал мне, что наши заводы оценивались так высоко, что я с легкостью мог получить за них еще сто миллионов.