Разумеется, Ринери теперь точно не оставит в покое Санта-Джулию и ее настоятельницу, да еще учитывая, что ни один из его людей не вернулся. Потому-то Констанца и стремилась как можно скорее уехать. Я долго размышляла, что делать, и, наконец, решилась: посоветовавшись с Агнессой, я сказала, что увезу настоятельницу туда, где она будет в полной безопасности, а когда все успокоится и она поправится, мы вернемся. Монахиня покачала головой и сказала, что мы обе сумасшедшие, но все же согласилась мне помочь. Ночью мы перенесли Констанцу в повозку, запряженную смирной лошадкой, и потеплее укутали одеялами. Переодевшись мальчиком, я взобралась на повозку, взяла вожжи и выехала из ворот. Нас ждал не близкий путь - в Кремону, к Джулиано Манетти.
Я очень благодарна Джулиано. Он выхаживал Констанцу вместе со мной, хлопоча возле нее, как заботливая нянька, и очень скоро она действительно пошла на поправку. По вечерам он рассказывал нам истории из своей богатой приключениями жизни, и Констанца улыбалась, поглаживая мои пальцы. Джулиано сказал, что мы можем спать вместе, потому что дом у него небольшой, и ему негде с комфортом разместить двух дам. Он и не догадывался, что спать вместе было нашим самым заветным желанием...
Пока старый солдат устраивался на ночлег в комнате наверху, я забиралась под одеяло к Констанце, прижималась к ней, наслаждаясь ее теплом и исходившей от нее нежностью и любовью. Поначалу я не решалась тревожить ее, но моя плоть брала свое, и я ласкала сама себя, когда она засыпала. Сейчас Констанца поправилась, и почти каждую ночь мы занимаемся любовью, безраздельно принадлежа друг другу в темноте притихшего дома... Прикасаясь к корочке зажившего шрама на гладком белом животе, я всегда вздрагиваю и думаю, что второй такой женщины нет во всем мире. Может быть, когда-нибудь она научит меня танцевать...