На тот момент нашим экипажным финансистом трудился капитан-лейтенант Носков Серега. Мужик компанейский, с юмором, Серега от природы был слегка подслеповат, но очки носить стеснялся, отчего имел вечно рассеянный вид и постоянно выглядел слегка поддатым. Впрочем, он и на самом деле был не дурак заложить за воротник, за что периодически и страдал. Дело в том, что Серега подшофе становился абсолютно неуправляем, лез куда ни попадя, короче говоря, из тех, кто вечно ищет на свою задницу приключений. На практике это выглядело примерно так: после третьей стопки глаза у Сереги покрывались мутноватой поволокой, как у крокодила, он закуривал сигарету, причем стряхивая пепел вокруг себя, не обращая ни на кого внимания, и неожиданно обращался к кому-нибудь из компании или просто к сидящим за соседним столиком с дурацкой фразой вроде «а по морде?».
Незнакомых с особенностями Серегиного характера такое обращение мало радовало, и начинал развиваться конфликт, частенько переходящий в недостойный флотского офицера мордобой. Своих Серега мало-мальски слушал и в пьяном состоянии, поэтому во время наших банкетов в общественных местах контроль за ним старались не терять и своевременно приструнивали. И все же Серегу держали финансистом. Отчасти оттого, что экипаж долго сидел на берегу и других кандидатур было не густо, отчасти оттого, что общительный Носков был в прекрасных отношениях со всей финчастью и постоянно скреплял их либо бутылкой (с мужчинами), либо конфетами (с женщинами), отчего иногда проворачивал дела, невозможные при стандартном подходе. Так вот, именно его отрядил командир в родную базу за деньгами, снабдив необходимыми бумагами и пачкой чистых листов с печатью на всякий случай. И предстояло Носкову получить наши кровные аж за два месяца. Аучитывая, что тогда грабили и обирали гораздо меньше, чем ныне, караул сопровождения Сереге не выделили, посчитав это за барство. Оперативно собравшись, Серега вечером того же дня отбыл в пункт постоянного базирования.
В связи с окончательным оскудением кошельков мы были вынуждены в ближайшую субботу отменить традиционный поход в Кейлу и довольствоваться малым, то есть посиделками в номере. Надо ли говорить, что Серегиного возвращения большинство народа ожидало как манны небесной. Всю следующую неделю экипаж провел в гаданиях, успеет или не успеет Носков подъехать к выходным. И Серега не подкачал! Приехав поздно вечером в пятницу, в субботу утром он уже стоял на построении, сжимая в руках объемистый дипломат, набитый вожделенными ассигнациями. Народ был в полном восторге. Сразу после официальных объявлений в казарме был выставлен стол, и к нему выстроилась очередь из офицеров и мичманов. Выдача довольствия продолжалась до обеда. Между делом Серега, лихорадочно разрывающий пачки с купюрами, успел шепнуть нам, что вечером обязательно присоединится ко всей честной компании и тоже поедет в кабак. Мы, естественно, не возражали против такого компаньона.
В 17.30 наше сообщество стартовало посредством электрички в направлении Кейлы. Ядро компании составляли молодые старшие лейтенанты одного года выпуска: громогласный здоровяк-акустик Дуев Юра, язвительный штурманенок Лукашевич Серега, его не менее язвительный командир «большой» штурман каплей Тетюев Шура, комдив три Валовик Андрей и два лейтенанта, Саша Палехин и я. Ну и, само собой, Носков. Серега раздавал деньги до упора, стараясь выдать всем и все, и поэтому присоединился к нам только на перроне вокзала, запыхавшийся, но веселый.
Ресторан в Кейле был популярен не только среди вояк многочисленных частей, расположенных вокруг, но и у местного населения, и попасть в него по субботам было проблематично. Либо приходи к открытию, либо имей свою лазейку. Мы имели лазейку. Как-то раз, пытаясь пробиться в переполненный ресторан, мы с Палехиным разговорились со стариком-швейцаром Петровичем, и выяснилось, что он капитан 2 ранга запаса, осел в Эстонии лет двадцать назад, а швейцарствуя, прирабатывает к пенсии. Закрепив знакомство несколькими десятками рублей и бутылкой водки, мы получили доступ в ресторан в любое время независимо от наличия свободных столиков, а внутри уже разбирались с официантками отдельно и, как правило, успешно. Либо нам выносили из подсобки отдельный стол, либо подсаживали к кому-нибудь. К тому же в ресторане существовала практика резервирования мест, когда можно было заказать столик на следующий выходной, не платя за это ни копейки, и зная точно, что твое место будет свободно как минимум два часа после вечернего открытия ресторана.
Так произошло и в этот раз. И хотя у входа в ресторан теснилась внушительная толпа жаждущих водки, женщин и музыки, Петрович, без вопросов и не обращая внимания на возмущение других соискателей свободных мест, пропустил нашу компанию вовнутрь. Знакомая официантка получила причитающуюся ей «премию» и начала нас рассаживать. К сожалению, вместе за один стол нам попасть не удалось, поэтому Носков, Лукашевич и Тетюев оказались за одним, а Дуев, Палехин, Валовик и я — за другим столом, поодаль друг от друга.
Не знаю, что заказывали за другим столом, а мы, не заглядывая в меню, попросили традиционный набор. Эскалоп с гарниром, салат «Столичный», две бутылки водки и бутылку «Вана Таллинна». Эскалопы здесь творили замечательные, чуть ли не в три раза больше, чем в ресторанах средней полосы и Крайнего Севера, сочные и из хорошего мяса. Ну а салаты во всех кабаках Советского Союза были одинаковы по рецептуре и составу, словно творились по единой для всех инструкции Министерства пищевой промышленности.
Выпили. Закусили. Поговорили. Сначала о жизни, а потом, естественно, свернули на службу. Расстроились и снова выпили. После третьей начали приглядываться к залу. Даже на пьяный глаз четко просматривалось деление сидящих за столиками на две группы. Шумно что-то обсуждающие, размахивающие руками и непрерывно курящие мужчины в обрамлении большого количества бутылок и тарелок, несомненно, являлись представителями русской нации и самой ее лучшей части — офицерства. Другая группа людей была в явном меньшинстве, сидела тихо, скромно, без лишнего шума и чрезмерного раблезианства на столе. Это было местное население. Из-за их столов слышались приглушенные разговоры на эстонском языке, но все же главным их отличием было присутствие за столами женщин. Да-да. Именно женщин. К величайшему нашему разочарованию, эстонские женщины относились к нам безразлично. То ли им своих мужчин хватало, то ли общение с иноземцем считалось неприличным, но аборигенки обходили нас за три версты, и в контакты старались не вступать, за исключением постоянно проживающих в Эстонии соотечественниц и девушек самой древнейшей профессии. Но так как первых было не так много, а со вторыми в те времена никто из нас не умел толком общаться и обращаться, то в большинстве случаев мы коротали ресторанные вечера в сугубо мужских компаниях, изредка пытаясь пригласить на танец эстонских дам. Да и, честно говоря, не особенно хотелось! Танцуешь, шепчешь девушке на ухо приятности всякие, а она мурлычет тебе в ответ не на могучем русском, а на тягучем эстонском, хотя русский знает, стерва белокурая! А ты думай, что она там верещит тебе — может, рассказывает гадости всякие и какой ты на самом деле козел, офицер военно-морского флота… Одним словом, мы сами старались на знакомства не навязываться и контачить с местными только по мере надобности.
После первых двух бутылок сделали перерыв, во время которого неутомимый Дуев обнаружил то, о чем мы не догадывались во все вечера, проведенные в этом увеселительном заведении. Оказывается, справа от эстрады была незаметная дверца, за которой скрывался уютный банкетный зал, и, что самое главное, там праздновалась свадьба одного лейтенанта-летчика из расположенного невдалеке гарнизона военных авиаторов. И было пруд-пруди нормальных девушек и женщин, для которых русский язык роднее некуда.
В данный момент в банкетном зале проходила торжественная часть свадебного ритуала, и разведав обстановку, тактичный Юра предложил временно вернуться за свой стол, пока ход событий на свадьбе не перерастет в обычное русло, то есть в нормальную советскую пьянку. Вот тогда можно к ним и присоединиться. А пока Юра, приняв на себя пост главы нашего стола, заказал еще «огненной воды» для достижения большего тонуса.