Где-то за год до этого на Красную площадь плюхнулся немецкий авиатурист, спокойно долетевший до столицы, пока большие чины перекидывали ответственность друг на друга, решая, сбивать или не сбивать. В итоге он сам сбил с высоких кресел министра обороны и кучу других, поменьше рангом. Пришел новый министр, новая команда, засучили рукава и принялись перелопачивать все хозяйство, имитируя полнейшую и беспощадную перестройку. Сам министр, Дмитрий Тимофеевич, принялся разъезжать по округам и флотам, проверяя боеготовность и порядок. Как раз в апреле и подошла очередь Северного флота.
Что-что, а славные традиции встреч всевозможных комиссий и проверок на флоте крепки и отработаны. Апрель выдался снежный, морозный и ветреный, но, несмотря на природные трудности, смогли выкрасить все, торчащее из-под снега, лишние непрезентабельно выглядящие корабли вытолкнули в море, остальные надраили до нечеловеческого блеска. В день приезда министра припорошили свеженьким снежком всю грязь, даже возле котельных. Жителей попросили по возможности на улицу не выходить. Военных пригнали на службу на час раньше и позапирали: кого на корабле, кого в казарме. А я за вечер до этого исторического события в очередной раз заступил дежурить по казармам. Весь вечер и половину ночи, высунув язык и бренча кортиком, я носился по казармам, передавая важнейшие и первостепеннейшие целеуказания дежурного по дивизии насчет встречи завтрашнего гостя.
К полуночи все общие вопросы вроде бы решили, и я с чистым сердцем и гудящими ногами ушел в казарму покемарить причитающиеся мне четыре часа. Утром узнал, что пока я спал, на высшем уровне приняли решение в каждом подъезде казармы на входе поставить старшего офицера, не ниже капитана 3 ранга, дабы исключить просачивание матросов на улицу. Решение, прямо скажем, разумное. Матрос — организм непредсказуемый, выползает в самый ненужный момент, в самом ненужном месте, обязательно донельзя грязный и с дыркой на заднице. Хорошо, если не пьяный.
Естественно, сразу же я был послан проверять выполнение офицерами функций шлагбаумов. С ответственностью у старшего офицерского состава, несмотря на сильный мороз, все оказалось в норме. Во всех подъездах старшее офицерство вахту блюло свято. Мышь не проскочит. Я вернулся к дежурному по дивизии, доложил и получил милостивое разрешение прислониться к стенке в дежурке в ожидании новых команд. Где-то к одиннадцати позвонили из штаба флотилии и передали, что кортеж выехал к нам, в Оленью губу. И тотчас за этим раздался звонок от дежурного по бербазе, мол, из первой казармы левого подъезда туда-сюда шныряют моряки, а кавалькада должна подъехать именно к ней. Ходу машинам из Гаджиево до Оленьей — минут двадцать-двадцать пять, время есть; и дежурный по дивизии, сверившись со списком, выяснил, что дежурить в этом подъезде должен капитан 3 ранга Рожков. По всей видимости, он замерз и зашел в экипаж на первом этаже согреться. Получив приказ вытащить обмороженного офицера обратно на пост, я метнулся на улицу. Рожков и вправду продрог, сидел в Ленинской комнате, прислонившись к батарее, и смотрел телевизор. Выслушав меня, он коротко ругнулся, застегнул шинель и вышел. Так как с заданием я справился блестяще и в максимально короткие сроки, то было принято решение минут десять покурить в тепле, а уже потом лететь обратно с докладом.
По моим расчетам, принимая во внимание зимние дороги, ехать министру со свитой надо было еще минут пятнадцать. Тепло исключительно расслабляюще действует на организм военного, уже почти сутки упакованного в шинель, с повязкой на рукаве и кортиком сбоку. Прикипев к батарее, с окурком в зубах я ненадолго потерял ориентировку во времени и забылся. Через какое-то время внутренний служебный позыв встрепетнул меня, я одернулся, застегнулся и выскочил в подъезд. Вихрем пролетев мимо притоптывающего от холода Рожкова, я не обратил внимания на предостерегающий жест более бывалого военнослужащего и выскочил из казармы.
Бежать было уже некуда, да и незачем. Прямо передо мной, в двух метрах, тормозила черная «Волга». За ней еще пару «Волг» и целый караван «уазиков». На всякий случай я принял положение «смирно» и взял под козырек. Самый лучший вариант для военного — в безвыходной обстановке прикинуться пнем. «Волга» остановилась аккурат напротив меня. Дверь переднего сиденья открылась, из машины выскочил молодцеватый сухопутный полковник, оббежал автомобиль и открыл дверцу заднего сиденья. Оттуда сначала выпали две ноги с широченными алыми лампасами, а затем появился и весь министр обороны собственной персоной. В метре от меня, большой и грузный. Дмитрий Тимофеевич прищурился, огляделся вокруг. Кроме меня и полковника, ни одной живой души вокруг не было. Белоснежный снег, вымершие казармы. Из остальных машин никто не выходил, вероятно, ожидая общего сигнала. Министр еще раз огляделся, повернулся ко мне и протянул руку.
— Здравствуйте!
Вспомнив прошлый опыт, я напряг связки и гаркнул во всю лейтенантскую грудь:
— Здравия желаю, товарищ генерал армии! Дежурный по казармам лейтенант Белов. За время несения службы происшествий не случилось!
Министр кивнул, повернулся к полковнику и недовольно хмыкнул:
— Ну и что дальше?
Наверное, это и был сигнал. Из всех машин, как тараканы, поползли звезды, звезды, звезды. Много звезд, всех размеров и расцветок. А так как завет великого Суворова «Делай как я!» исключительно популярен среди командного состава, то все эти звездатые выстроились в очередь ко мне, повторить действия самого старшего начальника. Я как заведенный махал рукой и здо-ровкался без остановки. Генералитет жал мне руки, похлопывал по плечам, хвалил и пристраивался шлейфом к министру. Наконец, в общую струю попал какой-то местный адмирал. Сердечно тряся мою руку, с искреннейшей улыбкой до ушей он чуть наклонился ко мне и, продолжая жизнерадостно улыбаться, прошипел:
— Пошел отсюда на х…! Живо!
Раздумывать над словами флотского авторитета я не стал и, включив сразу третью передачу, рванул за угол здания, не снижая оборотов, к себе в казарму. Около часа я отсиживался в родном экипаже, поглядывая в окно на дорогу. Наконец министерский кортеж показал хвост, и я отправился к дежурному по дивизии для дальнейшего продолжения службы. Надежды на то, что мое знакомство с министром останется тайной, не оправдались сразу. Дежурный ехидно улыбнулся и посоветовал:
— Слушай, Белов, рекомендую правую руку недели две не мыть. Может, снизойдет что с небес…
После чего каперанг помолчал и взорвался:
— И какого… тебя… туда… занесло! Звонит комдив! Твой дежурный по казармам там с министром братается… Я, твою…, тебя с говном смешаю! Понял?..
И еще много чего. Слава богу, без ощутимых последствий. Так закончилась моя вторая встреча с министром обороны.
Мимоходом. Спорт — для сильных!
Был в незабвенные советские времена у подводников один учебный центр в Эстонии. Палдиски называется. Милейшее место. Отправляли нас туда раз в год, как правило, после отпусков всем экипажем ума-разума набираться. Учебники умные почитать, на тренажерах тумблерами пощелкать. Совершить, так сказать, плавный переход от отдыха к работе.
Так вот, однажды наше очередное пребывание там совпало с грандиозным слетом всех адмиралов со всех флотов. В каких целях их собирали, мне доподлинно неведомо, но было их так много, что в Палдиски для их размещения притащили аж две плавказармы. И передвигаться они вынуждены были солидной автоколонной из пяти-шести «Икарусов», не считая «козлов».
Ну про учебу все, естественно, сразу забыли. Куда там! За месяц началась подготовка. Один экипаж крыши красит, другой ямы закапывает, третий все метет. Надо же перед адмиральством лицом в грязь не ударить ! А еще сочли нужным высоким начальникам показать, как подводники физической подготовкой занимаются. Крепко пришлось задуматься командованию Центра. Из подводника спортсмен, что из штангиста балерина. Три месяца в плавании из койки в кресло и обратно переползаешь, какие уж тут рекорды. Народ по большей части упитанный, к резким телодвижениям не расположенный. Но делать нечего. Выбрали один экипаж и назначили недолго думая его спортивным. И началась у него совсем другая жизнь. Мы по утрам на объекты, порядок наводить, а они на спортплощадку. Форма одежды — брюки, тельняшка, и давай до обеда военно-спортивные комплексы отрабатывать. Занятное зрелище, скажу я вам! Просто танцевальное шоу какое-то. И после обеда то же самое.